Гул голосов, крики, вспышки камер,всё осталось по ту сторону, превратившись в глухой, далёкий рёв, будто гроза бушевала за толстым камнем.
Во дворе пахло мокрым асфальтом, бензином и холодной ночью. Воздух был свежим, почти колючим после душной духоты зала.
Фонари горели тускло, отбрасывая длинные тени от грузовиков для поставок. Где-то вдалеке выли сирены, уже не далёкие, а совсем близкие, настойчивые, как стая, почуявшая след.
Итан первым шагнул в тень между машинами, прижимаясь спиной к холодному металлу. За ним бесшумно скользнул Бруно, всё ещё в жилете официанта, но осанка уже была не служебной.
Последним вышел Флеш, на ходу стягивая белые перчатки и пряча их в карман, словно сбрасывая чужую кожу.
Из вентиляционного проёма над их головами беззвучно выскользнула гибкая тень. Пуля спрыгнула вниз, сделав два стремительных прыжка, и вот она уже на плече Флеша. Тёмные глаза блеснули в полумраке, хвост нервно дёрнулся из стороны в сторону.
— Молодец, малышка, — тихо сказал Флеш, почесав её за ухом.
Голос его был низким, почти ласковым.
— Без тебя свет бы не выключилсч так вовремя.
Пуля фыркнула гордо, будто понимала каждое слово.
Флеш вытащил из внутреннего кармана компактный передатчик и нажал кнопку.
Рация ответила с треском.
— Гидеон, приём.
Несколько секунд тишины.
Потом спокойный, чуть усталый голос:
— Вижу вас на внешних камерах, пришлось сильно покопаться чтобы их открыть.
— Вообщем чисто,отходите на север.
— Только не пытайтесь опять вляпаться в неприятности..
Флеш коротко усмехнулся уголком рта.
— Первая миссия выполнена.
— Мы устроили им хороший вечер.
— Не хороший, — поправил Гидеон.
В его голосе не было улыбки.
— Вы устроили им взбучку.
— Они уже собираются драться между собой, кто-то пытается убрать камеры и этих репортов.
На мгновение повисла пауза, тяжёлая, насыщенная.
— А какая реакция, что думают люди? — спросил Итан, не отрывая взгляда от освещённых окон зала.
— Международные каналы уже кипят. Подписи под протоколами обсуждают в прямом эфире.
— Человеческие службы заходят внутрь официально.
— Вампирские кланы за пределами города запрашивают экстренные собрания. Их политический мирок трещит по швам.
Флеш посмотрел на ярко освещённые окна,там всё ещё мелькали тени, вспышки, силуэты.
— Значит, пора точно залечь на дно.
— Минимум на две недели, — сухо ответил Гидеон.
— Их первая цель, найти источник всех проблем.
— Вторая, тебя, Итан, особенно тебя, ведь они начали подозревать тебя, новенького.
— Пусть ищут, — спокойно сказал Итан.
— Они будут, — голос Гидеона стал жёстче.
— И очень активно.
Связь оборвалась.
Внутри здания всё тем временем переходило в новую, более опасную фазу.
На сцене уже не было иллюзии светского вечера. Когда архивы перестали крутиться и экран замер на логотипах международных каналов, из бокового прохода вырвался Кэйн Корвин.
Лицо бледное, глаза горят яростью. Он двигался быстро, почти агрессивно, проталкивая толпу локтями.
— Пропустите меня! — процедил он сквозь зубы.
— Это моя сцена.
Но перед ступенями уже выстроились сторонники Анны,молодые вампиры, несколько древних, те, кто сделал свой выбор.
Они не нападали, просто встали плечом к плечу. Живой коридор, замыкающийся вокруг сцены.
Анна стояла в центре,микрофон в руке, спина прямая, подбородок высоко поднят.
Кэйн попытался шагнуть вперёд.
Один из её людей выставил руку перед Кэйном.
— Не сейчас.
Глаза Кэйна сузились до раздражения.
— Вы забыли, кто я?
— Нет, — спокойно ответил вампир.
— Мы помним, поэтому и стоим здесь.
В зале зашептались.
Шёпот перерос в гул.
Это уже не было скрытым конфликтом. Это был самый огромный конфликт между вампирами.
Элизабет резко повернулась к технической группе, оставшейся у стен.
— Отключить трансляцию полностью! — приказала она, голос её стал ледяным.
— Обрубить все внутренние каналы!
— Немедленно!
— Но международные зеркала… — начал техник, голос дрожал.
— Я сказала — полностью! — её тон резанул, как нож.
— Даже если придётся выдернуть кабели руками!
Несколько экранов в зале погасли. Но центральные каналы продолжали работать удалённо, вне её контроля.
Элизабет сжала губы так, что они побелели.
— Найдите того, кто может выключить эту клевету,— добавила она тише, почти шёпотом.
— И принесите мне людей, которые замешаны в этом дерьме…
На сцене Кэйн всё ещё пытался прорваться.
— Это манипуляция! — выкрикнул он в сторону толпы, голос срывался.
— Вы верите человеку? Вы верите этим данным?!
Анна подняла руку, требуя тишины. Жест был властным, но спокойным.
— Мы верим фактам, — сказала она чётко, так, чтобы услышал весь зал.
— И если ты хочешь говорить, говори после расследования.
— Под присягой, перед всеми, это же не я нарушила законы против нас самих..
— Ты не имеешь права! — выкрикнул Кэйн.
— Имею, — её голос стал твёрже.
— Потому что теперь я беру ответственность.
— За всё и по этому я становлюсь мэром города, — громко заявила Анна.
Эти слова разрезали пространство сильнее любого крика.
Часть зала взорвалась аплодисментами. Половина замерла в молчании от такой подачи слов. Основные лица смотрела на Жерара, ожидая его решения.
Он стоял в тени прожектора, неподвижный, словно высеченный из камня. Лицо безупречно спокойное. Только пальцы правой руки медленно, очень медленно опять сжались в кулак.
В этот вечер старый порядок перестал существовать.
А в это время, за пределами света и камер, Итан, Флеш и Бруно уже садились в неприметный фургон для поставок. Пуля устроилась на приборной панели, глядя в сторону здания, хвост нервно дёрнулся.