— Прошу прощения. Похоже, госпожи Бадена проявляют учтивость лишь после того, как увидят лицо собеседника.
Алисия быстрым движением развязала узел кружева, лежавшего поверх чепца.
Ярко-синий чепец, до этого скрывавший её лицо, был снят, открывая тонкие и чувствительные черты.
— Меня зовут Алисия Рейн. Я не так давно нахожусь в Бадене, поэтому не припоминаю встречи с вами. Если не возражаете, кто вы…?
Алисия помнила этих двух госпож.
Далиса Двав и Райнора Двав были дочерьми маркиза Двава.
Маркиз Двав являлся другом маркиза Мейнарда и его влиятельным союзником.
Алисия запомнила их потому, что они присутствовали во дворце, когда Вивиана проигнорировала Алисию и прошла мимо неё.
— …
— …
Помимо того случая Алисия часто видела дочерей маркиза Двава издалека.
Они не были близки, но время от времени обменивались приветствиями.
— Госпожа Алисия. Я Райнора Двав. Мы встречались несколько раз, но нам так и не довелось поговорить.
— Госпожа Алисия. Я Далиса Двав. Я слышала, что Вы заняты подготовкой к свадьбе.
Райнора и Далиса поспешно представились с преувеличенной вежливостью.
Похоже, они уже забыли, насколько высокомерно вели себя мгновение назад.
— Значит, дом Двав считает трагедию дома Бренел всего лишь превращением в нищих.
Холодно и бесстрастно произнесла Алисия.
— Госпожа…
— Мы не это имели в виду…
Райнора и Далиса отчаянно замахали руками.
— Я прекрасно поняла позицию дома Двав. Для Двава пострадавшие от бедствия люди, потерявшие семьи, являются нищими. Несомненно, далеко не все дворяне Бадена разделяют настолько грубые и варварские взгляды.
Алисия не стала их слушать и лишь продолжила говорить.
— Вы неправильно нас поняли, госпожа Алисия. М-мы всего лишь пытались испытать незнакомую госпожу. Мы не говорили всерьёз, правда!
— Мы вовсе не имели этого в виду.
Райнора и Далиса говорили с готовыми расплакаться лицами.
В высшем обществе империи госпожи часто подвергали друг друга мелким испытаниям.
Так же часто они переходили границы дозволенного своими словами.
Чрезмерно жестокие замечания нередко приводили к конфликтам между семьями.
В таких случаях человек мог заявить, что оговорился, но ни один столичный дворянин не признался бы, что намеренно пытался растоптать новичка.
Извинение и признание сестёр Двав были редкостью.
Но иначе поступить они не могли.
Сейчас Алисия находилась в центре внимания всей империи.
В последнее время Великий герцог Тессена и Алисия, готовясь к свадьбе, скупали все поступавшие в имперскую столицу Баден товары.
Количество золотых монет, которые тратил Тессен, поражало.
Вчера они купили половину цветов, поступивших в Баден, заявив, что те нужны для свадьбы.
Недовольство дворян постепенно усиливалось.
В конце концов император высказался от лица знати, которая боялась открыто жаловаться Великому герцогу Тессена, считавшемуся демоном.
— Императорская свадьба важна, но разве ты не переусердствуешь, Райхардт? Сколько цветов ты купил, если их не осталось даже для дворца?
Говорили, что после упрёка императора Великий герцог Тессена вздохнул словно чрезмерно обеспокоенный юноша.
— Алисия сказала, что хочет увидеть стену из цветов.
Министры ужаснулись словам безнадёжно влюблённого Великого герцога.
Они понимали желание исполнить просьбу невесты.
Но строительство стены из цветов звучало безумием.
Разумеется, они ожидали, что император повысит голос.
Однако произошедшее затем превзошло все ожидания.
— Разве она не будущая супруга Великого герцога? Я отдам распоряжение императорскому саду. Берите столько дворцовых цветов, сколько потребуется. Когда будущая супруга Великого герцога намерена посетить дворец?
— Ваше Величество необычайно великодушны. Возможно, Алисия так растрогается щедростью императорской семьи, что вскоре явится во дворец?
В последнее время даже император уступал Алисии.
Великий герцог Тессена, которого из-за отсутствия выражения называли статуей в человеческом облике, теперь был готов исполнить любое желание невесты.
Раздражать Алисию не имело никакого смысла.
— Госпожа Энн. Грубые слова, которые мы с сестрой произнесли ранее, не были искренними. Мы приносим извинения. Прошу простить нас.
Райнора приблизилась к Энн и умоляюще заговорила.
— Прошу забыть мои необдуманные слова, госпожа Энн.
Далиса тоже извинилась, хотя на её лице читалось нежелание.
— …Всё хорошо. Алисия, со мной всё хорошо.
С неловким выражением Энн приняла извинение.
— Если Энн говорит, что всё хорошо, то и у меня больше нет претензий.
Алисия отступила в подходящий момент.
Благодаря этому ледяная атмосфера смягчилась.
Как раз когда в салоне воцарилась тишина, вошла Жозефина.
Её сияющие платиново-светлые волосы поймали солнечный свет и рассеяли яркое сияние.
— Госпожа Энн! Алисия, Его Величество и Её Величество снова искали тебя сегодня. Тебе действительно можно здесь находиться? Ох, а это кто?
Поприветствовав Энн и Алисию, Жозефина естественным образом проигнорировала стоявших перед ними сестёр Двав.
В отличие от Алисии, она не делала этого намеренно.
— Приветствую госпожу Жозефину. Я Райнора Двав.
— Я Далиса Двав.
Алисия ощутила лёгкую жалость.
— Какая разница, кто они. Неважно. Госпожа Энн, я прочитала присланную тобой задумку оформления сада. Я рассчитываю на тебя. Если мы сможем украсить «Великий Запад» улучшенными цветами Энкео, меня не волнует, сколько это будет стоить. Ты впервые в Бадене, верно? Тебя кто-нибудь беспокоит? Скажи мне. У меня здесь немало влияния. Хотя в последнее время Алисия, возможно, справится ещё лучше.
Каждое слово из высокомерной речи Жозефины звучало совершенно искренне.
— Благодарю, госпожа.
— Если ты подруга Алисии, значит, и моя подруга. Зови меня Жозефиной. Ты уже всё осмотрела? Где Каран?
Жозефина оглядела помещение.
Ожидавшая поблизости работница салона выступила вперёд.
— Госпожа Жозефина. Вам что-нибудь требуется?
— Похоже, Каран здесь нет. Закройте салон. Я не могу делать покупки, когда вокруг люди. Нет, может, лучше отправиться в «Великий Запад»? Разве не удобнее закрыть это место и приказать доставить товары в «Великий Запад»?
Жозефина пользовалась несправедливой властью так же непринуждённо, как дышала.
— Хм. Я ничего не собираюсь покупать.
Алисия отступила на шаг от Жозефины.
Одновременно она взглядом подала сёстрам Двав знак, призывая их уйти.
— А Энн?
— Я впервые нахожусь в подобном месте…
Ярко-голубые глаза Жозефины, до этого казавшиеся совершенно равнодушными к сёстрам Двав, молча наблюдали за их отступлением.
Энн ничего не заметила, поскольку продолжала говорить, но Алисия видела всё.
Под взглядом Жозефины Райнора и Далиса дрожали, а их подбородки тряслись от страха.
Когда они исчезли, остальные госпожи тоже покинули салон, изгнанные проявленной Жозефиной властью.
— Почему ты их отпустила?
Повернувшись к Алисии, спросила Жозефина.
— Они извинились.
— Да, они извинились…
Не только Алисия, но и Энн ответила Жозефине.
— Таких девиц нужно как следует раздавить при первой встрече. Сделать так, чтобы им больше никогда не захотелось выходить из дома. Вы обе слишком мягкие, разве нет? Особенно ты, Алисия. Если хочешь выжить в императорской семье, должна одним взглядом заставлять подобный мусор исчезать.
Жестоко произнесла Жозефина с лицом эльфа.
Было страшно представить, что кто-нибудь мог её услышать.
— Жозефина, тебе следует жить по-доброму…
Пробормотала Алисия фразу, которую часто произносил Райхардт.
— Что? Вы ещё даже не поженились, а ты уже повторяешь его слова? У меня испортилось настроение. Нужно купить платье. Энн, тебе тоже следует приобрести одно.
Жозефина, которая, по словам людей, стала бы превосходным, но развращённым правителем, если бы взошла на престол, выбрала самое дорогое платье в салоне.
Энн почувствовала себя подавленной от одного взгляда на платье, предложенное Жозефиной.
Когда Энн попыталась отказаться от наряда с глубоким вырезом, Жозефина настояла:
— Такие платья нужно начинать носить в молодости, если хочешь продолжать носить их дальше!
Произнёсшая это Жозефина была младше Энн.
Больше не способная отказываться, Энн приняла платье и вошла в примерочную.
— …
Алисия внезапно посмотрела в окно.
Сёстры Двав всё ещё стояли на улице.
Их утешала одна госпожа.
Алисия узнала это лицо.
Октавия Гивен.
— Ах, теперь я вспомнила.
Пока Алисия смотрела наружу, её глаза странно задрожали.
Будущий виконт Стебил.
Алисия вспомнила, кем в действительности являлась Октавия Гивен, и придумала план.
За окном сёстры Двав и Октавия всё ещё стояли и разговаривали.
Было нетрудно догадаться, почему сёстры Двав так жестоко высказывались о доме Бренел.
Отчасти причиной было высокомерие столичной знати, но Двав также поддерживал близкие отношения с Мейнардом.
Если дом Мейнард плохо отзывался о Бренеле, для них тоже было естественно его унижать.
Сёстры Двав общались с Вивианой Мейнард.
Алисия не могла понять, стала ли сегодняшняя грубость следствием намерений Вивианы или обычным совпадением.
Но в одном она была уверена: отныне Вивиане станет трудно жить в имперской столице Бадене.
— Это может сработать.
Не отрывая взгляда от происходившего снаружи, прошептала Алисия.
Ей пришла в голову очень хорошая идея.
Октавия Гивен была третьим ребёнком барона Гивена.
Она являлась единственной дочерью и имела двух старших братьев.
Поэтому почти ничего не ожидала получить от своего рода.
* * *
— …
Октавия запутанным взглядом смотрела на карету, покидавшую улицу Королевы.
В этой роскошной карете сидела Жозефина.
Даже заметив Октавию, Жозефина продолжила путь, словно никого не увидела.
Октавия прикусила губу и вздохнула.
В последнее время ничего не складывалось.
Октавия умела объективно оценивать саму себя.
Третий ребёнок простого барона.
Её любили как единственную дочь рода, но семье было нечего ей предложить.
Она могла спокойно жить как дворянка, но была обречена вести тихую жизнь, затаив дыхание.
Проблемой оставалась повседневная жизнь в обществе.
Удобно существовать среди знати было непросто.
Прежде всего за Октавией не стоял влиятельный род.
Внешность Октавии лишь едва не дотягивала до определения «уродливая».
Когда её лицо оставалось бесстрастным, она не выделялась, а когда самой Октавии не было рядом, её отсутствие тоже никто не замечал.
Её волосы имели тускло-коричневый цвет, словно к ним примешали десять светлых прядей.
Глаза были тёмно-коричневыми, лишь с несколькими каплями синевы.
Радужки являлись единственной слегка примечательной чертой, но всё остальное было настолько обыкновенным, что никто их не замечал.
Особых талантов у неё тоже не было.
Она плохо пела, рисовала и писала.
Октавия не отличалась особым мастерством в вышивке и не обладала глубокими знаниями.
Добрая Октавия.
Это был единственный титул, который она могла заслужить в высшем обществе.
Всегда мягкая со всеми.
Не враждующая ни с одной группой и поддерживающая хорошие отношения со всеми.
Но даже подобные связи давались нелегко.
Благодаря непрерывным усилиям Октавия сохраняла «подходящие» отношения с каждым кругом.
Этого хватало лишь для поддержания дружелюбного общения, но даже оно требовало огромного труда.
Разумеется, никто этого не признавал.
Недавно Октавия проанализировала собственную ошибку.
Когда Жозефину изгнали из высшего общества, Октавия не протянула ей руку.
У неё не было для этого сил, а кроме того, наблюдать, как Жозефину, прежде ведшую себя словно королева общества, загоняют в угол, было интересно.
Если быть честной, Октавия даже испытывала удовлетворение.
Пока Жозефина отсутствовала, Октавия, воспользовавшись прежней близостью с ней, ненадолго возглавила круг клана Зефир.
Но Жозефина вернулась.
Положение изменилось за одну ночь.
Даже до этого Октавия пыталась использовать Жозефину.
Но возможности раз за разом ускользали.
Ей казалось, что она подготовилась безупречно, однако планы рушились из-за нелепых обстоятельств.
Действительно, всё шло совершенно не так.
Октавия решила снова возложить надежды на Пьера.
Другого способа, похоже, не существовало.
— Госпожа Октавия.
Мягкий голос позвал Октавию, когда она уже собиралась направиться к своей карете.
Октавия повернулась на голос, и настроение мгновенно испортилось.
— …Госпожа Алисия, давно не виделись.
В последнее время у Октавии всё шло плохо.
В отличие от неё, стоявшая на пути женщина находилась на вершине во всём.
Прекрасная жизнь.
Человек, живущий жизнью, которой невозможно не завидовать.
Как Пьер Жик, как Жозефина Лирин — человек, с рождения получивший гладкую и лёгкую дорогу.
Октавия удивилась, что Алисия её помнила.
Чем лучше подобные люди запоминали незначительного человека, тем сильнее ожидали, что он станет возвышать их в ответ.
Сколько лести ей придётся вылить на этот раз?
Октавия уже чувствовала накатывавшую усталость.