— Прости, Синтия. Я собиралась привести в порядок цветник. У тебя есть для меня какое-нибудь поручение?
Услышав спокойный голос, Синтия нахмурилась.
— Ты садовник? Или флорист? Зачем тебе идти в сад?! Готовься к выходу!
— Да, госпожа Синтия.
Энн держала лицо опущенным и говорила покорно.
Она послушно отвечала, не сопротивляясь и не спрашивая, куда они направляются.
— Все до единого идиоты.
Проворчав, проходившая мимо Синтия толкнула Энн локтем в руку.
Хотя Энн пошатнулась, она последовала за ней.
* * *
Мать Энн была первой женой виконта Бренела.
Семья её матери не имела титула, но обладала деньгами. Виконт Бренел имел титул и нуждался в деньгах.
Это был классический брак по расчёту.
И всё же супруги, похоже, не особенно плохо подходили друг другу.
В первый год брака мать Энн забеременела и перед родами отправилась в родительский дом.
Именно там началось несчастье.
Жена виконта, гостившая у родителей, заразилась внезапно распространившейся болезнью.
Виконт Бренел отказался позволить жене вернуться в дом.
Мать Энн родила её, будучи больной чумой.
Родственники, ухаживавшие за ней, тоже умерли от болезни.
Виконт Бренел бросил ребёнка, родившегося в охваченном чумой месте.
Когда спустя несколько месяцев единственная не заболевшая кормилица привезла Энн в дом Бренел, виконт уже женился снова.
Его новой женой стала мать Синтии.
Виконт Бренел избегал Энн, родившейся среди чумы.
Он боялся, что заразится, если прикоснётся к ней.
Разумеется, похорон для матери Энн не устроили.
Хотя Энн была старшей дочерью виконта, к ней относились с полным безразличием.
На следующий год родилась Синтия.
Вскоре одна за другой появились Джули, Изабель и Дарио.
С тех пор как научилась ходить, Энн прислуживала всем четверым.
Самой жестокой среди них была Синтия.
Больше всего на Синтию походила Джули.
Изабель временами проявляла доброту, но стоило Энн поверить в неё, как она унижала её перед другими.
Поэтому Энн опасалась Изабель не меньше, чем Синтии.
Дарио был ненасытным обжорой.
До десяти лет Энн не знала, что они вчетвером были её единокровными братьями и сёстрами.
Она думала, что фамилия Бренел лишь означает её принадлежность к дому Бренел.
«Роза. Почему Роза не зовётся Розой Бренел?»
Роза рассказала Энн, что у слуг редко бывают фамилии.
«Юная госпожа, Вы дочь виконта, поэтому Вы — Энн Бренел».
Лишь тогда Энн поняла, что является дочерью виконта Бренела.
Но даже после этого и до сих пор Энн называла родного отца «господином виконтом».
— Несчастливая девчонка.
Синтия часто дёргала Энн за волосы и била по голове.
— Проклятая девка.
— Отвратительная тварь.
— Демон, сожравший собственную мать.
То, что в десять лет Энн узнала о своём положении старшей дочери дома, ничего не изменило.
С возрастом Энн научилась терпеть боль или, даже ощущая её, не издавать ни звука.
Поняв, что Синтия и остальные ненавидят её рыжие волосы, она сделала своё терпение ещё крепче.
Символом дома Бренел были рыжие волосы.
Волосы Энн с первого взгляда казались ярко-рыжими.
У Синтии они были тускло-красными.
У Джули, Изабель и Дарио красный оттенок становился всё слабее.
Хотя Энн носила рыжие волосы, являвшиеся символом рода, её роль заключалась в том, чтобы терпеть издевательства Синтии и прислуживать ей.
Энн не умела читать.
— Что мне делать с моей неграмотностью?
Энн поддразнивала собственное отражение беспомощной шуткой.
Но она не сдалась лишь потому, что не умела читать.
Счастливее всего Энн чувствовала себя в садах.
Поэтому она освоила работу в саду Энкео и, постоянно берясь даже за мелкие поручения, сблизилась с садовниками.
Пусть она могла различать лишь изображения, Энн собирала книги о растениях и «читала» их.
Но времени, чтобы сосредоточиться на работе в саду, у неё почти не было.
— Не можешь сделать всё как следует?!
Потому что Синтия, как и сейчас, внезапно звала её прислуживать.
— Значит, придётся выкапывать картофель ночью или на рассвете.
Привычно выслушивая ругань, Энн мысленно перебирала предстоящие дела.
Недавно её радовал картофель, который она посадила на небольшом клочке земли и наблюдала, как тот прекрасно растёт.
— Прошу прощения, госпожа Синтия.
Энн вытирала пыль с обуви Синтии.
Когда её рука слегка коснулась щиколотки Синтии, та устроила сцену, словно её полоснули ножом.
«Горластая огромная волосатая цикада».
Находясь рядом с Синтией, Энн старалась погружаться в собственные мысли.
Но думала она не только о постороннем.
Возможно, потому что с младенчества Энн приходилось питаться «чужим настроением», она быстро научилась чувствовать атмосферу.
Это было похоже на инстинкт выживания.
В последнее время Синтия вела себя словно в припадке из-за уничтожения дома барона Миллера.
Несколько спокойных дней объяснялись тем, что её напугало внезапное падение Миллеров.
Учитывая близкие отношения с домом Миллер, потрясение было естественным.
Даже Энн, не имевшая с ними личных связей, удивилась гибели семьи Миллер.
Энн рано почувствовала тревожную атмосферу, распространявшуюся по дому.
Некоторое время назад в доме царило возбуждение.
Это произошло сразу после того, как Синтия вошла в общество Бадена.
Раздутое самомнение тоже было связано с домом Миллер.
Оба дома, похоже, стремились заслужить благосклонность столичной знати.
Бренел и Миллер были вассалами маркиза Рейна.
В попытке закрепиться в столице не было ничего плохого, но выступать против дома Рейн было опасно.
Затем маркиз Рейн погиб, упав с лошади.
Но никто в доме Бренел не выразил беспокойства из-за происшествия.
Здесь что-то было нечисто.
Инстинкт выживания Энн предупреждал об опасности.
Несмотря на насмешки Джули и Изабель, Энн заставила себя приблизиться к ним и попыталась понять происходящее.
Бренел и Миллер заискивали перед домом канцлера, маркизом Мейнардом.
— Неужели дом Бренел идёт к гибели?
Столица находилась далеко от Рейна.
Маркиз Мейнард мог обладать огромной властью в столице, но на далёком севере его влияние было незначительным.
Виконт Бренел и барон Миллер совершили нечто возмутительное.
Незадолго до этого цветы в саду Энкео начали массово опадать в разных местах.
Это было странно.
Ещё более странным казалось то, что всего через несколько дней дом Миллер уничтожили.
События развивались в опасном направлении.
— Может, собрать накопленные деньги и сбежать в какую-нибудь деревню?
Энн не хотела колебаться и утонуть вместе с разрушающимся домом.
Виконт был недальновидным и вспыльчивым.
Синтия, подобно отцу, была глупой.
Она считала себя очень умной, но таковой не являлась.
Синтия была ещё вспыльчивее виконта, а её суждения были гораздо хуже.
До сих пор она выглядела хотя бы терпимо лишь потому, что госпожа Миллер направляла её со стороны.
Когда госпожа Миллер исчезла, даже посторонние люди, перед которыми Синтия прежде хотя бы старалась следить за собой, увидели одну лишь глупость.
Она обладала именно тем характером, который заставлял попасть в ловушку и погибнуть.
«Сегодня ночью выкопаю картофель и сразу отправлюсь в соседнюю деревню.»
Энн окончательно укрепилась в решении.
— Юная госпожа, посмотрите туда.
— Тьфу, проклятая… Отойди!
Когда Энн попыталась перейти ко второй туфле, Синтия взмахнула коленом.
Цокнув языком, Синтия прошла мимо, пока Энн падала на зад.
«Чтоб ты хорошенько рухнула, огромная волосатая цикада».
Поднимаясь на ноги, Энн мысленно выругалась.
Синтия не упала.
Вместо этого она с поджатыми губами, словно жевала незрелую хурму, поклонилась приближавшейся группе.
— Госпожа Алисия, давно не виделись.
Энн и стоявшие рядом служанки вместе с Синтией опустили головы.
«Алисия Рейн?»
Подумала Энн, не поднимая лица.
Лес Тама находился во владениях дома Бренел.
Он располагался далеко от дома Рейн.
У семьи маркиза было множество мест для посещения, и особой причины приезжать сюда не существовало.
Появление Алисии Рейн не было невозможным, но всё же оказалось неожиданным.
— Давно не виделись, госпожа…
— Синтия.
— Ах, да. Госпожа Синтия. Какой прекрасный лес.
Тёплым голосом она мягко обратилась к Синтии.
Но при мягком тоне содержание было безошибочно выверено так, чтобы вывернуть Синтию наизнанку.
Энн плотно сжала губы.
В доме виконта Синтия вела себя словно королева.
В поместье не было ни одного человека, который не знал бы её имени.
Слова Алисии, прозвучавшие почти как просьба представиться, были очевидной провокацией.
Энн многое слышала об Алисии Рейн.
Первая дочь, родившаяся в доме Рейн за двести лет.
Энн хотя бы раз хотела увидеть госпожу маркизата, но дом Бренел никогда не позволил бы этого.
Она была рада хотя бы через чужое плечо увидеть Алисию, которой предстояло стать супругой Великого герцога Тессена.
Если верить Синтии, Алисия была бездарностью, которой просто повезло родиться в прекрасном доме.
Но слухи утверждали, что Алисия Рейн была подобна ангелу.
Уже после первых слов Алисии Энн поняла: пусть её и называли ангелом, беззащитной она не была.
Она точно не была той бездарностью, о которой говорила Синтия.
Возможно, Алисия приехала в лес Тама, чтобы расследовать действия дома Бренел.
«Возможно…»
В этих землях дом Рейн был подобен королю.
Не исключено, что они уже заметили предательство вассала.
— Кто эта госпожа рядом с Вами?
Пока Энн погружалась в мысли, стоявшая перед Синтией Алисия перевела взгляд в её сторону.
Когда на прежде холодном лице появилась улыбка, её облик стал невинным и мягким.
Энн ошеломлённо уставилась в фиолетовые глаза на улыбающемся лице.
— …
Алисия обратила внимание на Энн, потому что среди сопровождавших Синтию женщин лишь она была одета не в форму служанки.
Пусть старое, выцветшее и вышедшее из моды, на Энн было аккуратное платье.
Пронзив её взглядом, Синтия тихо прорычала:
— Убирайся с глаз.
— Прости, Синтия.
После толчка локтем Энн поклонилась и отступила.
— Госпожа.
Стоявшая рядом с Алисией служанка прошептала ей на ухо.
На лице Алисии появилось удивление.
Её фиолетовые глаза скользнули в сторону и остановились на Энн.
Улыбнувшись, Алисия обратилась к ней.
— Госпожа Энн.
Услышав незнакомое обращение, Энн замерла.
Никто прежде не называл её «госпожой Энн», даже в шутку.
— …Я-я…
— Кого Вы называете госпожой?!
Синтия, до этого пытавшаяся держаться вежливо, не смогла сдержать вспыльчивость и закричала.
От грубого крика глаза Алисии округлились.
— Госпожа Синтия. Разве рыжеволосая госпожа рядом с Вами не Энн, старшая дочь дома Бренел? В таком случае она Ваша старшая сестра.
Не удивившись грубости Синтии, Алисия продолжила говорить учтиво.
— …
Энн настолько растерялась, что словно обратилась в лёд.
— Госпожа Энн.
Каждый раз, когда она слышала наполненное почтением обращение, по спине пробегали мурашки.
Впервые кто-то называл её настолько ласково.
— Какая ещё сестра…! Госпожа Алисия, похоже, Вы не совсем понимаете положение нашей семьи. Она не заслуживает внимания.
Синтия начала кричать, но, вспомнив, с кем разговаривает, продолжила уже с угрюмым выражением.
Одним взглядом она попыталась приказать увести Энн.
— Синтия. Пусть у вас разные матери, это слишком жестокие слова в адрес родной сестры. Госпожа Энн, рада знакомству. Вы единственная дочь госпожи Патриции, верно? Её «Маскарад» — моя любимая книга.
До сих пор никто никогда не говорил с Энн о матери.
В доме Бренел эта тема находилась под строгим запретом.
— Вы… знаете мою мать?
Забыв о страхе перед Синтией, заговорила Энн.
— Лично я с ней тоже не встречалась, но лучшие произведения госпожи Патриции входят в обязательное чтение для благородных госпож. Почти всему, что я знаю об этикете, я научилась из книг Вашей матери.
С доброй улыбкой произнесла Алисия.
Ощутив странное чувство, Энн приоткрыла губы.