— Уже?
— Перед отъездом я поняла, что должна попросить тебя об одном одолжении, брат.
Обращаясь к Феликсу, Алисия обычно называла его просто по имени.
Когда у неё была особая просьба, он становился «господином маркизом».
В последнее время, когда Феликс добивался хороших результатов, она называла его «главой рода» или «господином главой».
Но почти никогда не называла его братом.
— Что случилось?..
Феликс слегка напрягся.
Необычное обращение всегда имело причину.
— Брат, не встречайся со служанками.
С ослепительной улыбкой и непринуждённым тоном весело произнесла Алисия.
Но выражение её лица было насквозь пропитано угрозой: если он всё же начнёт встречаться со служанкой, она этого не спустит.
— …Я-я никогда не делал ничего подобного… Я не такой дворянин, Алисия.
Феликс был одновременно ошеломлён и оскорблён.
Среди дворян встречались мужчины, злоупотреблявшие своим положением ради грязных поступков, но он к ним не относился.
Хотя нельзя сказать, что подобного никогда не случалось.
Лишь внутри Алисия испустила пустой смешок.
Одно воспоминание об этом причиняло ей боль.
В прошлом, лишившись положения наследника, Феликс некоторое время вёл себя тихо, а затем внезапно пустился во все тяжкие.
Всё завершилось бурной связью с замужней служанкой, из-за которой весь дом погрузился в хаос.
Мужчина, находившийся в шаге от титула маркиза, никак не мог жениться на служанке.
Хуже всего было то, что служанка уже состояла в браке.
Если бы Феликса поймали на том, что он принуждал её к запретной связи, размахивая дворянским положением, его просто изгнали бы из рода.
Но когда связь раскрылась, служанка яростно защищала Феликса, заявляя, что по-настоящему любит его.
Феликс настаивал, что Линдси была единственным человеком, который действительно его понимал.
Дом перевернулся вверх дном.
Были и другие причины, толкнувшие ситуацию к ещё большему хаосу, но Алисия не хотела даже думать о них.
— Нет. Я говорю: не встречайся с ними.
Мягкое выражение Алисии не изменилось.
— …Хорошо.
Феликс не проявлял особого интереса к романтическим отношениям.
Давление, связанное с наследованием рода, всегда лишало его возможности смотреть по сторонам.
Просьба Алисии казалась ему почти нелепой.
— И с замужними женщинами тоже не встречайся.
— Пф-ф!
Пивший чай Феликс подавился и закашлялся.
— Почему ты не отвечаешь, брат?
— Али… кхе-кхе… сия. Я таким не занимаюсь.
Феликс действительно не тосковал по романтическим отношениям.
Он без особых сожалений принимал признания, и ему не раз тайно вручали платки.
Но для него продолжение маркизата всегда стояло на первом месте.
— Я тебе поверю.
С ясным лицом ответила Алисия.
Если это доверие будет предано, она выглядела готовой прикончить его, но лицо при этом переполняла безмятежность.
От этого становилось ещё страшнее.
— Я не подведу.
В ответ на решимость Феликса Алисия небрежно сказала, что верит ему.
Это совершенно не звучало так, словно она действительно верила.
— За ними кто-то стоит.
Успокоив выражение лица, Алисия упомянула это словно между делом.
Феликс сразу понял, о ком шла речь.
Дом Миллер и дом Бренел.
У предавших Рейн вассалов имелся покровитель.
Феликс тоже подозревал существование покровителя и следил за оставшимися представителями рода Бренел.
Бренел никак не отреагировал на уничтожение семьи Миллер.
Их действия почти не отличались от обычных.
Более того, они начали активно исполнять обязанности вассалов рода Рейн и поддерживать Феликса, нового маркиза.
Казалось, они уже наладили надёжный канал связи со своим покровителем.
Феликс наблюдал за домом виконта, но ничего примечательного не происходило.
Алисия передала Феликсу аккуратно сложенный листок.
[Улица Крыльев, седьмой квартал.]
Прочитав записку, Феликс не выказал особого волнения.
Он удивился, но не позволил этому отразиться на лице.
— Поэтому ты возвращаешься в Баден?
— Не только поэтому.
Алисия неопределённо улыбнулась, думая о множестве грядущих событий.
— Перед отъездом в Баден давай чаще проводить время с мамой.
— С завтрашнего дня мы с мамой будем вместе гулять. Я постараюсь находить время и для тебя. Ах, я хочу оказать поддержку третьему сыну господина Элгина. Можно оформить это как помощь от рода Рейн. Напиши ему рекомендацию для поступления в Императорскую академию.
У Феликса было множество вопросов, но он просто кивнул.
Почему-то ему показалось, что именно так и следует поступить.
* * *
Двадцатый день рождения Алисии прошёл тихо. Семья хотела пригласить на празднование хотя бы близких знакомых, но по просьбе Алисии день миновал так, словно ничего не происходило.
Родственники и близкие друзья, вынужденные подчиниться твёрдому требованию Алисии, тайно оставляли подарки на день рождения, словно выполняли разведывательную операцию, и незаметно уходили.
Из Бадена прибыл и подарок от Райхардта. Одни лишь роскошные дары, прекрасные коробки и великолепные шёлковые ленты объявляли о дне рождения Алисии.
Свежее лето текло тихо. Очень тихо.
Алисия решила отныне сама формировать обстоятельства, но не могла предвидеть всего.
Хотя со многим Джудит справлялась самостоятельно, временами появлялись незваные гости.
Рода прежних супруг Великих герцогов, жаждавшие получить положение супруги Великого герцога Тессена, не отказались от своих намерений.
Это было уже не так, как во время пребывания в Тессене или до появления помощи Джудит и клана Кроа, когда ежедневно приходило по несколько отрядов.
Стоило почти забыть о них, как внезапно появлялось ещё несколько.
Но убийцы редко проникали в Рейн.
Канг!
Во тьме столкнулась сталь.
Почувствовав чужое присутствие в стеклянной оранжерее, Алисия выбежала в Сад-лабиринт.
Возможно, убийцы решили, что разбить стекло оранжереи будет хуже, чем повредить сад, поэтому проследили за Алисией, направившейся в лабиринт.
Справа на неё одновременно бросились двое убийц с кинжалами.
Не успев понять, что произошло, они получили удары по шеям и отлетели в деревья Сада-лабиринта.
Покидая оранжерею, Алисия взяла копьё, но преследователи не заметили, что она вооружилась.
Лучник, сидевший в засаде, лишился лука после внезапного удара в лицо и свалился под дерево.
Стряхнув потрясение от удара и попытавшись вскочить, лучник потянулся к лежавшему у ног оружию, но древко копья обрушилось ему на затылок и лишило сознания.
Лишь следовавший позади подстраховывающий убийца понял, что Алисия вооружена.
Госпожа маркизата держала огромное угольно-чёрное копьё.
Всего убийц было восемь.
За исключением подстраховывающего, все являлись убийцами высшего ранга.
Стоило им показаться, как двое сразу выбыли, а лучник был обезврежен.
Четверо убийц высшего ранга одновременно бросились на Алисию.
Алисия отступила назад и взмахнула копьём.
Дзынь! Дзынь! — раздались звуки отбитых метательных клинков, когда копьё развернулось поперёк.
Одновременно нападавших отбросило назад словно листья, подхваченные ветром.
Подстраховывающий убийца понял, что задание провалено.
Он быстро сдался и повернулся, собираясь уйти.
Двигаясь словно настоящий убийца, мужчина не издавал ни звука.
Но он не успел сделать и трёх шагов, как с грохотом рухнул лицом вниз.
Во время падения его охватило жёсткое головокружение.
Ощущение напоминало не боль от удара копьём, а действие яда.
— У этих гостей совершенно нет чести.
Алисия неторопливо прошла мимо упавшего убийцы.
Ночь, ненадолго наполнившаяся грохотом сражения, вновь стала спокойной, словно ничего не происходило.
Стоя в Саду-лабиринте, где пели лишь насекомые, Алисия обратилась к пустоте.
— Рен.
Глубокая тень дерева дрогнула.
— …Да, госпожа.
Из древесной тени показался силуэт мужчины, ответившего после короткой паузы.
— Прошу всё здесь убрать.
Легко произнесла Алисия.
По одному лишь тону могло показаться, что она просит убрать пустые чайные чашки.
— Предлагаю накачать их веществами и выдать за наркоманов. Я уже нашёл неподалёку от Последнего утёса лечебницу, где содержат пациентов, разрушенных наркотиками.
Учтиво предложил Рен.
— Прекрасно.
Алисия похвалила Рена и, покидая Сад-лабиринт, начала постукивать древком копья по спине.
Звук древка, весело ударявшего по её тонкой спине, был бодрым и жизнерадостным.
— …
Подобный звук мог издавать наставник по копью из соседнего двора, но Рен не стал придираться.
Он осмотрел глазами убийц, висевших в разных местах Сада-лабиринта.
Замолчав, Рен благочестиво сложил ладони.
— Отец Небесный. Мать, возвращающая всё живое к жизни. Прошу, проявите милосердие к свирепости нашей госпожи. Ваш юный священнослужитель искренне взывает к вам. Снисходительно взгляните на её жестокую борьбу за сохранение собственной жизни.
Во тьме тихо раздались звуки горячей молитвы.
Закончив молиться, Рен одного за другим проверил, оставалась ли жизнь связана с телами убийц.
В Тессене Алисия порой разбивала руки, ноги или ступни убийц, но в последнее время перестала это делать.
Теперь она ограничивалась аккуратным перерезанием сухожилий.
Даже лучшие в своём деле «клиенты» больше никогда не смогли бы держать клинок.
Обнаружив убийцу, чьи сухожилия были перерезаны не полностью, Рен отсекал ему кисти или обе ступни.
Алисия была добра к «гостям», но Рен не относился к людям, способным бережно избавляться от мусора.
Собрав мусор в кожаные мешки, Рен погрузил их на повозку и уехал.
В заранее арендованном обветшалом складе находилась скрытая дверь, ведущая под землю.
Собственноручно накормив бессознательный мусор веществами и крепко заперев дверь темницы, Рен вздохнул.
Накачанные наркотиками и лишённые памяти убийцы сохранят лишь склонность к насилию и будут сражаться друг с другом, пока не выбьются из сил.
Через несколько дней, достаточно выдержав их там, Рен оставит убийц у лечебницы возле Последнего утёса, где о них позаботятся.
— В одиночку я больше не справляюсь.
Забравшись на повозку, устало пробормотал Рен.
Он решил написать друзьям.
По тёмной дороге разносился одинокий грохот пустой повозки.
Энн Бренел стояла перед зеркалом.
Босые ноги и лёгкое мятное платье, открывавшее щиколотки.
Над выцветшим платьем был надет передник с большим карманом, принадлежавший служанке.
Отражённые в зеркале пальцы ног зашевелились.
Медленно прозвучал спокойный голос.
— Корни здоровы.
Щиколотки, открытые из-под подола, слегка задрожали.
Колени и поясница со скрипом пришли в движение.
Следом задвигались плечи, локти и запястья.
Правое запястье подвернулось.
— Ай. Тревога: двигательная функция правой верхней ветви.
Её мрачный голос звучал низко и тихо.
Даже выражая боль, он почти не передавал эмоций.
Босые ноги сделали один шаг ближе к зеркалу.
От корней до кончиков рыжие волосы выглядели немного сухими, но нигде не были повреждены.
— Листья здоровы.
Её волосы доходили до талии.
Расчёской с редкими зубьями Энн грубо прочесала их и туго связала в один хвост.
Глядевшие в зеркало губы испустили вздох.
Лицо было белым почти до болезненной бледности.
После того как волосы были убраны назад, светлые веснушки, рассыпанные по носу, стали заметнее.
— С лицом приходится жить таким, какое досталось.
Энн задумалась, не нанести ли розовую пудру, которой пользовалась Синтия.
Но это было бы слишком большой роскошью.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как Энн перестала размазывать по лицу компост и землю.
Долго смотревшие на бледное отражение губы медленно раскрылись.
— Госпожа Энн.
Отражённое в зеркале лицо доброжелательно улыбнулось, как и полагалось настоящей госпоже.
— Да.
Позвав себя и самой себе ответив, Энн тихо рассмеялась.
— Сегодня тоже работай словно вол!
Обращаясь к собственному отражению, Энн сжала кулак и громко воскликнула.
Ей было жаль, что выражение оставалось безжизненным, а голос — спокойным.
Но без этого выдерживать жизнь было бы ещё труднее.
Энн была старшей дочерью виконта Бренела.
Сама Энн считала себя садовником.
И она была козлом отпущения семьи Бренел.
— Энн!
Синтия закричала из зала на первом этаже.
Её громкий голос снова и снова разносился по дому.
— Энн!
В последнее время Синтия Бренел пребывала в отвратительном настроении.
После нескольких спокойных дней она стала ещё свирепее, чем прежде.
Казалось, её злило уже одно то, что живые существа вокруг продолжали дышать.
«Огромная волосатая цикада».
Сохранив кощунственную мысль внутри, Энн спокойно пересекла зал.
— Ты звала, Синтия?
Энн вежливо остановилась перед Синтией.
— Чем ты занимаешься?! Ленивая тварь. Не можешь двигаться быстрее?!
Синтия ударила Энн по предплечью веером, который держала в руке.
Энн молча стерпела насилие.