Райхардт удивлённо посмотрел на Алисию и медленно покачал головой.
— Я не знаю.
— Что?
Алисия, которая уже начала успокаиваться, склонила голову набок.
— Это странно.
С мрачным лицом произнёс Райхардт.
Алисия понимала его тревогу и страх. Она погладила мучимого чувством вины Райхардта, пытаясь его подбодрить.
— Рей…
— Это странно. Я получил особую способность лишь после того, как стал Великим герцогом Тессена. Подписав клятву титула Великого герцога Тессена, я пережил потрясение и обрёл особую способность.
Райхардт посмотрел на Теодора дрожащими от тревоги глазами.
— …
После слов, которые нельзя было назвать полноценным признанием, но которые всё же являлись признанием, Алисия замерла.
— Поскольку я слышу звуки, недоступные обычным людям, мне потребовалось время, чтобы научиться отличать повседневный шум от звуков, доносившихся издалека. Когда множество звуков смешиваются, порой становится трудно разобраться, но…
Спокойно спавший ребёнок выглядел умиротворённым.
Казалось, он не страдал из-за звуков, которых не должен был слышать.
— Если он способен управлять своим слухом, то особенно беспокоиться не о чем.
— Какое облегчение.
После слов Райхардта Алисия облегчённо улыбнулась.
— Отныне нам придётся научить его притворяться, будто он не слышал того, что лучше было не слышать.
Райхардт произнёс это с таким лицом, словно искренне ненавидел подобную необходимость.
Похоже, после обретения особой способности ему пришлось услышать немало вещей, которых он слышать не хотел.
— Мы хорошо с этим справимся.
С улыбкой утешила Райхардта Алисия.
Увидев эту улыбку, Райхардт избавился от части мрачного выражения, которое сохранял всё это время.
Он осторожно обратился к заметно успокоившейся Алисии:
— Наш сын следит за нами.
Алисия, до этого особенно внимательно смотревшая на Теодора, резко повернулась к Райхардту.
— Что?
Лицо Алисии странно исказилось. Райхардт почувствовал лёгкую вину и одновременно небольшое недовольство.
— Этот ребёнок через определённые промежутки времени ищет мой голос и голос Алисии. Если он не слышит ни Вас, ни меня, то начинает плакать, словно при помощи звуков проверяет, рядом ли мы, всё ли с нами хорошо и чем мы занимаемся.
Спокойно объяснил Райхардт под её пристальным взглядом.
— Я думал, что он унаследовал это от меня, но, похоже, ошибся.
Алисия взглянула на спящего Теодора, а затем снова посмотрела на Райхардта.
— Любой человек сразу поймёт, что он пошёл в меня.
Райхардт сказал это с таким выражением, словно предлагал ей внимательнее рассмотреть спящее лицо Теодора.
— У него мои глаза. Но он следит за мамой и папой. Он маленькая копия Рея.
— Он не следит.
С обиженным лицом возразил Райхардт.
По его выражению можно было подумать, что ему стало больно от одного предположения, будто Алисия считала его таким человеком.
— Это почти одно и то же.
— Совершенно разные вещи. Я просто знаю, а Теодор наблюдает. Вероятно, он делает это, потому что хочет убедиться, что с Вами и со мной всё хорошо. Когда он вырастет, я отучу его от этого.
Твёрдо произнёс Райхардт.
— Вы ведь потом не станете шептаться вдвоём без меня?
Алисия выразила недовольство тем, что её могли оставить в стороне.
Райхардт, который прежде об этом не задумывался, посмотрел на Алисию с таким лицом, словно внезапно что-то осознал.
До сих пор он встречал лишь людей, которые боялись его странной способности или старались её избегать.
До этого момента было ещё далеко, но от одной мысли, что однажды он позовёт из комнаты: «Теодор», а обладавший превосходным слухом сын услышит и ответит, внутри Райхардта разлилось предвкушение.
— Я люблю Вас.
Райхардт признался Алисии, радуясь рождению человека, с которым разделял нечто общее.
Услышав признание, наполненное благодарностью и любовью, Алисия тихо рассмеялась.
— Я тоже тебя люблю.
Среди сладких признаний раздался звук причмокивавших детских губ.
Увидев, как маленькое личико с довольным выражением будто пробовало что-то на вкус, Алисия и Райхардт встретились взглядами и улыбнулись.
Алисия Рейн и Райхардт
Зима в Тессене была суровой и беспощадной.
Внезапно проснувшись на рассвете, Райхардт вздрогнул от ледяного воздуха, проникшего в нос, и окончательно пробудился.
Он рефлекторно натянул одеяло как можно выше и укутал хрупкое тело в своих объятиях.
Повернувшись к камину, Райхардт по треску разлетавшихся искр понял, что дело было не в огне.
Одно из двух укрывавших их одеял сползло к изножью кровати.
Разобравшись в ситуации, он улыбнулся ещё тяжёлыми от сна глазами.
А затем привычным движением подтянул наверх тонкое и уютное одеяло, отброшенное далеко в сторону.
Райхардт, решивший, что проснулся слишком рано, понял, что рассвет был уже не таким ранним.
Незаметно небо окрасилось синеватым полумраком, похожим на сумерки.
Медленно моргая и ожидая, пока густой сон покинет уголки глаз, Райхардт посмотрел на спавшую рядом Алисию.
Ощущая особенно холодный рассветный воздух, Райхардт погрузился в воспоминания.
Прошло всего несколько лет, но ему внезапно вспомнилось время, казавшееся далёким прошлым.
Рейн, расположенный на крайнем севере восточной части империи Рун, был таким же холодным, как Тессен.
Даже в разгар лета на рассвете и по ночам там дули режущие словно нож ветры.
Однако в Рейне не случалось песчаных бурь, лишавших людей возможности что-либо увидеть, как в Тессене, и не было сезона дождей, когда ливни продолжались до тех пор, пока земля не начинала проваливаться.
За исключением холода, державшегося дольше, чем в других местах, это была хорошая земля для жизни.
Двадцативосьмилетний Райхардт оказался в Рейне по чистой случайности.
— Ваша Светлость, вскоре мы въедем в маркизат Рейн.
Получив доклад от передового отряда, Родерик сообщил о положении.
Они неторопливо ехали верхом.
Позади них на определённом расстоянии следовали рыцари сопровождения Великого герцога Тессена.
— Где барон?
— Барон Донс ожидает в своём особняке. Однако, похоже, несколько вассалов маркиза Рейна постоянно входят в баронство и покидают его.
— Что происходит в баронстве?
Выслушав Родерика, Райхардт озадаченно повернул голову.
— Вассалы маркиза Рейна прибыли туда не для охраны. Кажется, сегодня в доме барона Донса проходит приём. К тому же это светский дебют молодой госпожи из маркизата Рейн. Похоже, из имперской столицы тоже приехало немало гостей, а также собрались почти все молодые госпожи влиятельных семей маркизата Рейн. Поэтому вокруг стало слишком много людей, наблюдающих за каждым входящим и выходящим.
Родерик сообщил, что серьёзной опасности не было, но ситуация доставляла неудобства.
— Отправь гонца к маркизу Рейну. Сообщи, что мы проедем через маркизат, и попроси проявить понимание. Этого будет достаточно.
— Да, Ваша Светлость.
— И передай барону Донсу, что, поскольку визит неофициальный, мы встретимся там, где не будет посторонних глаз.
Закончив говорить, Райхардт подстегнул лошадь и поехал дальше.
— Да, Ваша Светлость. …И, как я и ожидал, Вы проигнорировали просьбу госпожи Жозефины добыть цветок Энкео. Разумеется, иначе и быть не могло. Говорят, цветок Энкео невероятно редок, но я вовсе не хочу его увидеть или что-нибудь подобное…
Родерик продолжал болтать, обращаясь к пустому пространству впереди, а затем развернул лошадь.
У помощника представителя императорского рода было много обязанностей.
Когда Райхардт и его спутники прибыли к особняку барона Донса, солнце уже село.
Земли Рейна были обширны.
Похоже, гонец, отправившийся в маркизат Рейн с сообщением, сможет присоединиться к ним лишь глубокой ночью.
Поскольку путь из Рейна до имперской столицы занимал не менее пяти дней, один обмен письмами потребовал бы почти десять суток.
Несмотря на подобные хлопоты, ни Райхардт, ни сопровождавшие Великого герцога Тессена люди совершенно этого не показывали.
— Прошу войти.
Родерик открыл дверь комнаты, к которой их проводил слуга барона, и посмотрел на лицо своего господина.
На лице Райхардта не отражалось ни малейшей эмоции.
Они несколько дней путешествовали без отдыха, а с рассвета и до настоящего момента он не останавливался ни на мгновение, но на нём не было видно ни следа усталости.
— Можете идти.
Перед входом в комнату коротко произнёс Райхардт.
Это означало, что следовало очистить окрестности и удалиться.
— Ваша Светлость, Вы забыли, что принадлежите к императорскому роду?
С улыбкой и мягким голосом Родерик выразил беспокойство.
— Многие ли здесь способны меня узнать? Уходи и отдохни.
Райхардт снова твёрдо приказал.
— Исполню.
Родерик отказался от новых возражений, отвёл сопровождавший их отряд и медленно отступил.
Райхардт проигнорировал затянувшийся взгляд помощника и вошёл в комнату.
Он даже не забыл резко захлопнуть за собой дверь.
Когда Райхардт вошёл, хозяин, сидевший в помещении, освещённом несколькими лампами, поднялся на ноги.
— Выражаю почтение Вашей Светлости Великому герцогу.
На приветствие барона Донса Райхардт ответил коротко:
— Барон.
Несмотря на густой полумрак, барон Донс широко улыбался.
Барон со строгой внешностью, похоже, искренне радовался визиту представителя императорского рода.
— Ваша Светлость Великий герцог, хотя этот визит и неофициальный, прошу простить меня за невозможность соблюсти все необходимые формальности. Возможность достойно Вас принять стала бы величайшей честью.
— Я предпочёл бы, чтобы о моём визите никто не узнал.
Коротко ответил Райхардт и передал барону письмо императора, хранившееся за пазухой.
Барон Донс почтительно принял его, а затем вручил Райхардту заранее подготовленное письмо.
На этом их неофициальное дело завершилось.
— Ваша Светлость, хотя визит и неофициальный, я хотел бы показать Вам наш особняк. Поскольку уже стемнело, может быть, Вы останетесь и отправитесь дальше позднее? Если Вы позволите, это станет великой честью для дома Донс.
Барон Донс поклонился со всей подобающей учтивостью. Райхардт заметил, что перед встречей барон многократно репетировал эти слова.
— Благодарю за доброту, но остаться будет трудно, барон. По дороге сюда я заметил, что особняк Вашей семьи весьма прекрасен. Могу ли я попросить показать его так, чтобы мы не попались никому на глаза?
Даже если бы Великий герцог Райхардт отверг предложение, барон Донс не понёс бы никакого ущерба, но было бы неправильно пресекать каждую попытку человека, который продолжал настаивать.
Исполнение поручения императора само по себе утомляло, однако Райхардт по характеру стремился как можно лучше исполнять обязанности представителя императорского рода.