Канцлер маркиз Мейнард и госпожа Мод надеялись, что, как семья, подарившая Империи первого наследника, они получат право занять пустующие покои наследного принца или одну из комнат принцесс.
По крайней мере, они рассчитывали получить покои рядом с официальными залами, где представители императорского рода принимали дворян.
Даже при плохом отношении они предполагали, что их поселят хотя бы в одном из помещений крыла наложниц.
Однако законы императорского дворца были строги.
Барон, отвечавший за внутренние дела дворца, камергер и старшая фрейлина представили подходящие резиденции согласно установленным правилам.
Император не внёс никаких особых предложений и просто выбрал один из предложенных вариантов.
И это было ещё не всё.
Хотя император ежедневно навещал беременную баронессу Гоггинс, спать он по-прежнему приходил в покои императрицы.
Семья Мейнард считала это пренебрежением.
Единственным человеком, который неизменно заботился о баронессе Гоггинс, опасаясь, что любое пренебрежение приведёт к осложнениям, был Великий герцог Тессена.
— Дом Коринф неплох. Я снова обсужу этот вопрос с дворцовым управлением. Остальные могут идти. Райхардт, ты останься.
Покидая зал, министры поняли, что император был растерян.
На заседаниях совета император редко обращался к представителям императорского рода неофициально.
Непринуждённая речь была почти неслыханной.
В последнее время весь дворец гудел от разговоров о Великом герцоге Тессена и его будущей герцогине.
— Вы двое случайно не парочка мошенников?
Оставшись с братом наедине, император с серьёзным лицом пошутил.
— Я всё ещё не женат, Ваше Величество.
— Но у тебя есть невеста.
— Помолвка и брак — разные вещи, Ваше Величество.
Равнодушно ответил Райхардт.
Сидевший во главе стола император прищурился и пристально посмотрел на младшего брата.
Свои подозрения он не озвучил.
Было очевидно, что Алисия Рейн давала Райхардту советы.
Единственной переменой в жизни его брата стала помолвка с Алисией.
Если бы Райхардт внезапно начал вести себя подобным образом безо всякой причины, император мог бы заподозрить колдовство или тёмную магию.
В последнее время император всё чаще желал лично встретиться с будущей невесткой.
Ему приходилось сдерживаться, чтобы не аплодировать всякий раз, когда прежде жёсткий и непреклонный Райхардт искусно ориентировался в придворной политике.
Таинственная юная госпожа обращалась с императрицей с очаровательной непринуждённостью.
Навещая императрицу, которая и без того обладала всеми богатствами мира, она приносила не жемчуг, драгоценности или знаменитые картины, а несколько конфет из клубники, вишни или зелёного винограда.
Даже не в большом количестве — всего три или четыре штуки, после чего уходила.
«Твоя невеста странная. Ты это понимаешь?»
Порой она казалась хитрой, а порой невинной и оставалась совершенно непредсказуемой.
Император знал, что его непроницательный младший брат ничего из этого не поймёт.
— Можешь идти.
Император отпустил его взмахом руки.
— Я удаляюсь.
Райхардт поклонился и без колебаний развернулся.
Он выглядел довольным тем, что его отпустили.
— Райхардт.
— Да, Ваше Величество?
— Какой наложнице графиня Эчеверии первой выразит почтение?
Внезапно спросил император, словно нападая из засады.
— Не знаю. Но она сказала, что это будет не баронесса Гоггинс.
Ответил Райхардт так, словно заранее ожидал вопроса.
Выражение императора странно застыло.
Было трудно понять, предвидел ли Райхардт вопрос и сам подготовил ответ или Алисия заранее всё предугадала и велела ему так сказать.
То, что первой окажется не баронесса Гоггинс, было неожиданно, и внутри зародилось дурное предчувствие.
«Райхардт, не сближайся с ней слишком сильно».
Ему хотелось это произнести.
Единственная герцогиня среди наложниц императора.
Герцогиня Пфальц начинала каждый день в скуке.
Она мечтала не о том, чтобы стать Первой наложницей, родив принца, а о работе библиотекарем в императорской библиотеке.
Старинные книги, перьевые ручки, дубовые книжные полки, пресс-папье, подставки для перьев, красивая бумага…
Она по-прежнему считала подобные состарившиеся вещи величайшими сокровищами.
Но это не означало, что герцогиня не разбиралась в политике гарема.
Она вошла во дворец из-за амбиций деда по материнской линии и происходила из великого дворянского рода, который, однако, не обладал огромной политической властью, поэтому получила положение герцогини.
Кроме того, это положение она заслужила благодаря собственному умелому поведению.
— Кто там?
Герцогиня Пфальц сидела на светло-лиловом диване и листала книгу.
Она сразу же закрыла её.
— Госпожа Алисия просит аудиенции.
Тонкая рука протянулась к служанке, и та помогла герцогине подняться.
— Впустите её.
— Да, госпожа.
Направляясь в зал аудиенций, герцогиня выглядела совершенно озадаченной.
— Будущая Великая герцогиня впервые попросила аудиенции у кого-то, кроме императрицы, верно?
— Да, госпожа.
— Она пришла ко мне раньше маркизы Моут, маркизы Лордер и маркизы Тиер, верно?
— Да, всё верно.
Зал аудиенций герцогини имел круглую форму.
Заняв место, она озадаченно посмотрела на служанку.
— А императрица?
— Сегодня она не пошла к императрице. Сразу направилась в крыло наложниц.
Хотя было ещё рано и жара не наступила, герцогиня раскрыла веер.
— Что она задумала?
— Что бы это ни было, три маркизы придут в ярость.
После замечания служанки герцогиня свежо улыбнулась.
— Возможно. Говорят, она выглядит как ангел. Поскольку я первой увижу её лично, буду говорить с ней ласково, если только она не проявит грубость.
Шло восьмое утро с момента возвращения Алисии Рейн в столицу.
Первое впечатление от так называемого ангела, всколыхнувшего столицу, было ледяным.
Тонкие черты лица, мягкая линия подбородка и стройная фигура выглядели настолько безупречно, что от них веяло холодом.
Этот холод усиливался бледной кожей, характерной для высокородных северных дворян, а простые и изысканные черты подчёркивали его ещё сильнее.
Хотя у Алисии не было ни выраженных скул, ни сильной челюсти, свойственных северной знати, впечатление она производила поразительно холодное.
Густые пепельно-чёрные волосы красиво контрастировали с безупречной кожей.
Её прославленные слухами фиолетовые глаза создавали таинственную атмосферу и придавали классическую красоту, мгновенно притягивая внимание.
Холодное, чувствительное и отстранённое лицо слегка смягчилось улыбкой, когда она произнесла приветствие.
— Герцогиня Пфальц. Алисия Рейн выражает Вам почтение. Для меня честь познакомиться с Вами.
Стоило ей заговорить тёплым и мягким голосом, как лицо, прежде казавшееся острым, несмотря на хрупкость, сразу смягчилось.
Оно обладало странным очарованием: всего несколько добрых слов, произнесённых этим голосом, и атмосфера становилась приятной.
— Добро пожаловать, госпожа Алисия.
— В знак благодарности за предоставленную аудиенцию я принесла небольшой подарок. Прошу принять его.
После жеста герцогини Алисия села и тепло заговорила.
Служанки герцогини вошли, неся подарок, полученный от прислуги Алисии.
Сундук с подарком выглядел простым и носил следы времени.
— Боже мой. Я уже рада Вашему визиту, а Вы ещё и принесли подарок? Могу я его открыть?
— Надеюсь, он Вам понравится.
Мягкий голос и нежная улыбка Алисии завершали безупречный образ.
После взгляда герцогини служанка поставила сундук на стол и открыла его.
Когда крышка поднялась, герцогиня наклонилась вперёд, едва не вскочив с места.
— Неужели это…!
На её лице расплылась яркая восхищённая улыбка.
— Я слышала, что Вы любите книги, герцогиня, и вспомнила об одном редком издании, которое мне случайно удалось приобрести. Поскольку моих знаний недостаточно, чтобы в полной мере оценить его, я решила, что лучше передать книгу человеку, понимающему её ценность.
Алисия принесла первое издание «Безумия Бечелли», написанного Людовико Беллини, которого считали одним из величайших классических авторов.
Как ранняя работа писателя, эта книга была бесценна.
Поговаривали, что на всём Восточном континенте сохранилось меньше двадцати экземпляров первого издания.
— Госпожа Алисия, я не уверена, что могу принять настолько редкое сокровище.
— Уже одно то, что Вы его примете, принесёт мне радость.
В глазах герцогини Пфальц Алисия действительно выглядела ангелом.
— Я не могу просто принять подарок и ничего не предложить взамен. Помимо чтения, у меня есть небольшое увлечение — керамика. Прошу, пойдёмте и взгляните.
Приглашение в керамическую комнату герцогини означало, что она приняла Алисию как важную подругу.
Внутри рядами стояли лучшие фарфоровые изделия.
Соблюдая приличия, Алисия выбрала чайную чашу Андреа, стоимость которой в последнее время не возрастала.
В тот день Алисия отправила подарки всем наложницам императора.
Каждая наложница, открывшая свой подарок, считала, что именно ей достался лучший.
Среди наложниц госпожа Алисия Рейн из рода Рейн приобрела репутацию женщины с превосходным вкусом.
Вслед за герцогиней Пфальц многие обитательницы гарема начали восхвалять красоту Алисии.
Наложницы наполнили гарем тёплыми разговорами о ней.
* * *
В то же время по имперской столице Бадену начали распространяться странные слухи.
Молва быстро разносила истории о том, что Алисия Рейн, невеста Великого герцога Тессена, высокомерна и эгоистична.
Одна госпожа рассказывала, что дружелюбно подошла к невесте Великого герцога, но Алисия полностью её проигнорировала.
Другая утверждала, что в дворянской гостиной возле дворца, служившей залом ожидания для придворных, поприветствовала Алисию из беспокойства, поскольку та плохо знала столицу, но получила в ответ лишь ледяной взгляд и короткую фразу.
Несколько светских собраний отправляли будущей Великой герцогине приглашения, но она не ответила ни на одно и посетила ещё меньше.
Благодаря конкретным историям образ грубой и надменной невесты распространился очень быстро.
Слухи не желали стихать.
Они грозили выйти за пределы столицы и охватить всю Империю.
— К этому нельзя относиться легкомысленно, госпожа.
Произнесла Джудит, осматривая освещённую свечами комнату.
Длинный стол тонкой работы и стулья с высокими спинками создавали впечатление благородного величия.
Вдоль одной стены просторной комнаты стоял богато украшенный шкаф-витрина, слишком роскошный для помещения, предназначенного для рукоделия.
С наступлением сумерек Алисия Рейн, будущая Великая герцогиня, завершала день, пригласив подающую надежды мастерицу по вышивке обучать её шитью.
Эта мастерица, находившаяся под покровительством Алисии, приезжала в Людерн один или два раза в день, чтобы проводить занятия.
Благодаря её наставлениям мастерство Алисии в вышивке быстро улучшалось.
— Так кто это?
Даже при полном освещении Алисия высокомерно хмурилась, сузив глаза.
Она выглядела так, словно в любой момент могла уткнуться лицом в кусок ткани размером с ладонь.
Наблюдая за попытками Алисии вышивать, Джудит вздохнула и наконец заговорила.
— Лучше возьмите вот это.
Она передала Алисии заранее подготовленный свежий кусок ткани и забрала смятый.
— Я справлюсь.
— Разумеется, госпожа. Лет через десять. Будем молиться, чтобы к зиме Вы научились вышивать собственную подпись.
Джудит сложила руки словно благочестивая девушка и посмотрела на потолок.
— …
Явно раздражённая Алисия наблюдала за притворной молитвой Джудит.
Закончив «молиться», Джудит безжалостно срезала сделанные Алисией стежки.
— И что Вы сделаете, если выясните, кто за этим стоит?
— Не знаю.
Склонив голову, Алисия добавила небольшие детали к почти законченной вышивке.
До путешествия в преисподнюю жизнь Алисии была беспокойной, но она никогда не становилась предметом пустых сплетен.
Она прожила жизнь вдали от чужого внимания.