После возвращения из преисподней повседневная жизнь Алисии полностью изменилась.
На неё обрушилась внезапная слава, а окружающие осыпали её необъяснимой добротой.
Её восхваляли до странности сильно.
Жизнь в центре всеобщего внимания появилась из ниоткуда.
Льстивые слова, которых Алисия не понимала, возносили её вверх, а затем острые речи били и царапали.
— Вы им не нравитесь, госпожа.
Джудит быстро распустила всё, что испортила Алисия, и подготовила новую основу.
Даже разговаривая, она вышивала быстрее Алисии, которая лишь добавляла небольшие детали.
Её мягкие на вид руки двигались одновременно осторожно и проворно.
Почти заворожённая ловкими руками Джудит, Алисия опомнилась и попыталась сосредоточиться.
— Почему?
Разговаривать во время тонкой ручной работы было трудно.
Когда Алисия говорила, её руки останавливались. Когда двигались руки, замирали мысли и слова.
— Этого я не знаю. Вам придётся выяснить самой. Но если предположить, я бы сказала, что Вы им просто не нравитесь. Причина для этого не нужна.
Джудит говорила, продолжая заканчивать работу.
— Так кто это?
Снова спросила Алисия.
— Разве не очевидно?
— Для меня нет.
— На Вас не похоже быть настолько неподготовленной. Надеюсь, Вы будете действовать осторожно. Это госпожа Вивиана Виб Мейнард.
Рука Алисии остановилась.
Джудит отодвинула в сторону законченную работу. Она с лёгким сожалением посмотрела на смятую ткань в руках Алисии.
Под молчаливым давлением Джудит Алисия медленно продолжила двигать рукой.
— Значит, Вивиана Мейнард.
Алисия возобновила вышивание, нахмурив брови и крепко сжав губы.
— Она третья дочь маркиза Мейнарда. Госпожа Мод, которая теперь находится в гареме, — старшая, а второй ребёнок в семье — сын. Все трое рождены маркизой, и говорят, что брат с сёстрами очень близки.
— Узнай больше.
— Поняла. …Нет, госпожа, не туда! Не с той стороны!
Разговаривая, Алисия потеряла направление и едва не испортила вышивку.
Джудит выхватила смятую ткань из её медвежьих рук.
— Это ужасно раздражает.
Джудит промолчала.
Было трудно понять, злилась ли Алисия из-за застопорившейся вышивки или из-за мелочных оскорбительных слухов.
— Думаю, в следующем году Вы уже сможете вышить собственное имя, госпожа.
Джудит осторожно исправила повреждённое место.
— Разве минуту назад ты не говорила, что этой зимой?
— Наверное, на меня что-то нашло. Зима уже совсем близко.
Несколькими быстрыми движениями Джудит завершила вышивку и показала её Алисии.
— Сначала нужно отправить лёгкое предупреждение.
— Предупреждение?
— Отправь госпоже Вивиане букет калл от моего имени.
Каллы чаще всего использовали на свадьбах.
Ими также украшали гробы на похоронах.
Цветы, отмечавшие и начало, и конец жизни.
Идеальный способ сказать: «Я знаю, кто ты».
— Как пожелаете.
История семьи Мейнард была почти такой же долгой, как история императорского дворца.
Когда люди говорили о старейших поместьях Бадена, сразу после дворца упоминали особняк Мейнардов.
Это был престижный род, представители которого в разных поколениях четырежды занимали пост канцлера.
В последнее время их влияние стало ещё сильнее.
Именно семья Мейнард подарила императору первого ребёнка, чего не смогли добиться ни императрица, ни одна из наложниц.
Другая дочь семьи Мейнард, Вивиана, в последнее время наслаждалась каждым днём.
Некоторые язвили в её сторону или бесились от зависти, но никто из них не представлял настоящей угрозы.
Вивиана родилась и выросла в Бадене, городе, известном беспощадной борьбой за положение.
Её опыт в корне отличался от опыта провинциальных дворян, хваставшихся титулами из захолустных земель.
— Госпожа.
Услышав обращение служанки, напевавшая себе под нос Вивиана изменила выражение лица.
— Что такое?
Весёлое напевание мгновенно сменилось голосом утончённой дворянки.
После её вопроса служанка бесшумно вошла в комнату.
— Прибыли цветы.
— Цветы?
В последнее время Вивиана получала столько подарков, что успела от них устать.
Но цветы? Это было неожиданно.
Никто не оказался бы настолько глуп, чтобы отправить подобную мелочь семье, подарившей императору первого ребёнка.
— Да, они адресованы лично Вам, госпожа Вивиана.
Служанка протянула большой букет, который держала в руках.
— Каллы.
Сидевшая за чайным столиком Вивиана поднялась, чтобы принять букет.
Теперь, когда Мод вошла в гарем, цветы мог прислать кто-нибудь, желавший породниться с Вивианой и таким образом снискать расположение императорской семьи.
Увидев улыбку Вивианы, принявшей букет, служанка поклонилась и удалилась.
— Кто отправил… М-м?
В пышном букете была спрятана карточка.
Кто-то использовал оформление, которое вышло из моды уже невероятно давно.
Фыркнув, Вивиана открыла карточку, и её лицо застыло.
[От Алисии Рейн.]
Белоснежные каллы. Тёмно-багровые каллы.
Длинные гладкие стебли овальных цветов создавали изящную композицию.
Одни стебли были очень длинными, другие немного короче, третьи сравнительно короткими, благодаря чему букет выглядел пышным и плавным.
Тук.
Прекрасные каллы выпали из рук Вивианы.
Спустя мгновение красивые цветы были раздавлены яростно топтавшей их ногой.
Лживые слухи об Алисии продолжали распространяться.
Поначалу она не обращала на них внимания, считая платой за известность, но преувеличения стали настолько чудовищными, что игнорировать их больше не получалось.
Даже дворцовые слуги и служанки, которые редко поддавались чужому влиянию, начали иначе смотреть на Алисию.
Проходя мимо, она слышала за спиной бормотание и шёпот.
— Правда ли, что будущая Великая герцогиня высокомерна и неуважительна?
— У неё холодное выражение лица, но разве она когда-нибудь действительно вела себя грубо?
— Может, во дворце она и держится скромно, но откуда нам знать, не обращается ли иначе с дворянами, которых считает ниже себя? Страшно. Никогда не знаешь, что у человека на уме.
Алисия не была невосприимчива к подобному отношению.
Она предпочла бы снова сражаться с чудовищами в преисподней.
Спокойные лица, бросавшие ледяные взгляды, и шёпот, звучавший ровно настолько громко, чтобы она могла его услышать, были почти невыносимы.
Напади они прямо, Алисия хотя бы могла ответить, но вместо этого все лишь осторожно обходили её стороной.
* * *
Алисия только что закончила выражать почтение императрице и направлялась в гарем.
— …
С противоположной стороны приближалась группа женщин, возвращавшихся из гарема в покои императрицы.
— Боже мой.
— Это госпожа Алисия.
— В последнее время…
— Пойдёмте.
Когда они приблизились, тихо беседовавшие дворянки замолчали и слабо, двусмысленно улыбнулись.
Их было четверо, а Алисия шла одна.
Среди четырёх женщин находилась хорошо знакомая Алисии Вивиана Мейнард. Она вежливо склонила голову, но возглавлявшая группу Вивиана прошла мимо, ни на мгновение не остановившись.
Поскольку Алисия лишь слегка опустила голову, она не могла понять, ответила Вивиана на приветствие или полностью его проигнорировала.
Четыре дворянки пронеслись мимо Алисии почти бегом.
— …
Это и было печально известное светское унижение в высших кругах Бадена.
— Какая сегодня прекрасная погода.
— Весна уже близко!
Вдалеке дворянки весело смеялись, облачённые в яркие разноцветные платья.
Постороннему могло показаться, что группа невинных девушек наслаждалась радостным утром.
— Сборище сумасшедших.
Прежняя Алисия была бы глубоко ранена и в растерянности убежала.
Она могла бы застыть на месте, раздавленная потрясением от того, что сверстницы отвернулись от неё.
— На улице всё ещё холодно. Какая ещё весна? Идиотки. Они совсем обезумели?
Но нынешнюю Алисию это не потрясло.
Откровенное пренебрежение было неприятным, но вовсе не настолько, чтобы заставить её расплакаться.
Она относилась к женщинам, которые проклинали охваченных жаром дурочек, не способных даже почувствовать погоду, и продолжали заниматься своими делами.
Ненадолго остановившись и бросив им вслед ледяной взгляд, Алисия развернулась.
Покидая гарем, она услышала чей-то плач.
Тонкий голос дрожал от волнения.
— Я просто хотела вести себя дружелюбно, но она даже не соизволила меня заметить…
Всхлипывания звучали почти душераздирающе.
Последовавшее тихое шмыганье носом вызывало жалость.
— Она ушла, словно меня там вообще не было…
Голос с нарочито милыми нотками теперь переполняли обида и унижение.
Кем бы ни был этот человек, он, похоже, столкнулся с кем-то очень холодным.
Алисия шла рядом со служанкой, слушая печальный рассказ.
Борьба за положение в дворянском обществе часто доводила людей до слёз.
Даже перед обычным приветствием дворяне оценивали гордость, ранг и политическую обстановку.
Кто же это мог быть?
Алисия молча прокляла жестокого человека, заставившего кого-то плакать.
Всхлипывающий голос становился всё ближе.
— Боже мой, неужели так и произошло?
— О будущей Великой герцогине ходят слухи, но в гареме её любят, поэтому я им не верила…
— Прошу, не плачьте.
Шедшая впереди Алисии служанка замешкалась.
— …
Услышав в разговоре упоминание собственного титула, Алисия тоже остановилась.
«Не может быть.»
Она не сразу поняла, что именно она могла оказаться человеком, заставившим кого-то плакать.
Это было слишком нелепо.
Её разум опустел.
Впереди, возле сада с фонтаном рядом с гаремом, собралась небольшая толпа.
Несколько придворных дам и дворянок, навещавших гарем, окружили плакавшую девушку.
Жалобно рыдавшая Вивиана Мейнард с печальным выражением лица замешкалась, заметив будущую эрцгерцогиню.
Алисия молча стояла, наблюдая за разворачивавшейся нелепой сценой.
Остальные тоже заметили Алисию, стоявшую позади служанки с холодным выражением.
На лицах всех присутствующих появилась неловкость, а взгляды забегали по сторонам.
Никто не хотел принимать чью-либо сторону.
С одной стороны находилась будущая Великая герцогиня, которую во всём поддерживал сам император.
С другой — младшая сестра наложницы императора, носившей его первого ребёнка.
Выбрать сторону было опасно: если обе женщины позднее помирятся, поддержавшие одну из них могли оказаться в неприятном положении.
Это был не просто личный конфликт, а политически опасное дело.