По сравнению с другими местами деревья Энкео в Рейне цвели чаще, но лишь при тщательном соблюдении необходимых условий. Поэтому неудивительно, что большинство парфюмеров не узнало запах «Воды Арно Таутс». Здесь, в Рейне, её использовали с совершенно определённой целью: привлекать пчёл к деревьям Энкео в личном саду семьи Бренел. Особенно обильно цветы распускались в саду виконта Бренела. Этот сад был гордостью семьи и единственной надеждой на продолжение рода.
В кабинете воцарилась мертвенная тишина.
— Господин Альберт, благодарю Вас за помощь.
— Надеюсь, она оказалась полезной.
Альберт обеспокоенно посмотрел на побледневшее лицо Алисии.
— Прошу сохранить образец в тайне.
— Разумеется. И если Вам понадобится что-нибудь ещё, только скажите, — ответил Альберт. — Дворяне привыкли считать духи и ароматы лишь чем-то приятным. Но духи представляют собой извлечённую и концентрированную жидкость, способную стать причиной несчастья или бедствия. Каким бы прекрасным ни был аромат, в концентрированном виде он может оказаться опасным.
Альберт тоже знал о семье Бренел. Растерявшись из-за предательства вассала рода Рейн, он продолжил говорить, стараясь развеять неловкость. Любое замечание о несчастном случае маркиза могло показаться грубым, особенно из уст постороннего, но молчание было удушающим, поэтому впервые Альберт говорил так много. Ему хотелось обладать непринуждённой теплотой Гарри: тогда он смог бы предложить настоящее утешение. И всё же Алисия была благодарна даже за это неумелое утешение.
— Недавно я приобрела несколько духов.
Предложила Алисия более лёгкую тему, чтобы немного разрядить застывшую атмосферу, хотя разум всё ещё пульсировал от оглушающего потрясения.
— К сожалению, я плохо разбираюсь в ароматах. Не могли бы Вы как-нибудь взглянуть на них?
— Если Вы не возражаете, я буду рад.
Тепло ответил Альберт.
— Тогда я удаляюсь.
Алисия поднялась и учтиво поклонилась. Альберт проводил её лишь до двери, опасаясь, что ей будет неприятно сопровождение человека, узнавшего настолько тяжёлую правду. Глядя вслед уходившим женщинам, он жестом приказал стоявшей вдалеке служанке проводить гостей.
* * *
В холодном ночном воздухе Алисия почувствовала, как постепенно выходит из оцепенения. Переполнявшие голову мысли начали стремительно двигаться. Она оценивала ситуацию. Определяла порядок необходимых действий. Эта ночь сокрушила её.
Вернувшись в резиденцию маркиза, Алисия вышла из кареты и направилась по территории поместья. Сделав всего несколько шагов, она остановилась. Обеспокоенные Хуан и Дейзи шли на расстоянии, поглядывая на силуэт Алисии в темноте. Вскоре она снова двинулась. Лишь медленно обойдя огромный особняк, веками защищавший Рейн, Алисия вошла внутрь.
Она не вернулась в свои покои. Вместо этого направилась в оранжерею Сада-лабиринта и осталась там, не двигаясь. Компанию ей составляла лишь тишина.
Когда тёмное небо начало озаряться первыми лучами…
Тук-тук.
По стеклянной стене оранжереи раздался стук.
Алисия, словно застывшая во времени, подняла взгляд. Закутанная в плащ Джудит достала из-под него коробку размером с ладонь. Когда она открыла её, показалась ткань цвета слоновой кости. Алисия приподняла тонкую материю и поднесла коробку ближе к лицу. Внутри в одиночестве лежал единственный цветок Энкео, символизировавший, по преданиям, бессмертие и чудо.
Алисия сразу открыла длинную коробку на чайном столике, внутри которой лежали поводья с небольшим надрезом. Она была чувствительна к запахам, но плохо умела определять их качество, и это было одной из причин отсутствия интереса к духам. И всё же Алисия поняла, что ароматы совпадают. Точнее, из маленькой коробки исходил слабый запах цветка Энкео, а из длинной — тяжёлый, неразбавленный аромат «Воды Арно Таутс».
Кивнув, Алисия спросила мнение Джудит.
— Что Вы думаете?
Джудит ещё раз сравнила маленькую и длинную коробки.
— Это один и тот же запах.
Джудит посмотрела на лицо Алисии, сохранявшее привычное спокойствие.
— Мы нашли виновника.
В мягком свете стеклянного сада её ровный голос тихо разошёлся вокруг. На лице не появилось ни жестокой улыбки, ни свирепой гримасы. Встречая рассвет, Алисия оставалась совершенно спокойной. Безмятежной и непоколебимой, но холоднее, чем когда-либо прежде.
Сад Энкео был важнейшим местом в поместье виконта Бренела. Говорили, что, даже если семье придётся продать особняк, она никогда не расстанется с садом.
— Ч-что…?
Цветок Энкео символизировал бессмертие и чудо. Если бы этот горделивый алый цветок был человеком, то обладал бы отвратительным характером — не просто дурным, а поистине мерзким. Это был самый привередливый, надменный и злонравный цветок в мире.
Владения виконта Бренела находились далеко от имперской столицы Бадена, но представители центрального дворянства всё равно навещали их исключительно благодаря саду. Несмотря на это, прежние виконты порой обещали поставить слишком много цветов. На следующий год количество распустившихся бутонов неизменно резко сокращалось.
Предыдущий виконт установил правило: поставлять лишь строго определённое количество, а всё оставшееся, каким бы малым оно ни было, сохранять для размножения, включая ручное опыление. Это правило появилось лишь при предыдущем виконте, но оказалось удачным и правильным решением.
Из-за капризности Энкео срезанная цветущая ветвь увядала в течение часа. Поэтому при доставке Энкео отправляли целое небольшое деревце с нетронутыми корнями, упакованными в богатую питательными веществами почву.
Бренел прикладывал огромные усилия к поиску садовников с глубокими познаниями в растениеводстве и флористов, умевших обращаться с цветами.
Флористы создавали дорогостоящие «товары» для поставок. Бутоны были настолько нежными и драгоценными, что в сезон доставки флористы выглядели готовыми в любой момент упасть без сил.
Садовники круглый год были заняты работой и постоянно находились в напряжении, особенно в период опыления.
— Боже мой…
Лу, флористка Бренела, которая недавно закончила последнюю доставку и наконец получила возможность передохнуть, побледнела во время прогулки по саду.
На земле лежало несколько цветов в довольно хорошем состоянии.
Вчера не было дождя. Сильного ветра тоже не наблюдалось. Иногда цветы, опылённые вручную, падали без видимой причины. Это случалось редко, но не было чем-то невозможным.
Лу осторожно отступила от опасного места, беспокоясь, что её кто-нибудь заметит. Садовник, отвечавший за этот участок, скоро начнёт выть. Стоило на мгновение ослабить внимание, и Энкео начинали «болеть», теряя жизненную силу, из-за чего флористы часто плакали.
Люди Бренела редко строго отчитывали флористов или садовников. Они прекрасно знали характер цветка.
— Ох… А это ещё что…
Мысленно жалея несчастного садовника, Лу посмотрела в сторону и увидела ещё одну кучку опавших цветов. Они лежали не только там: цветы были разбросаны то тут, то там. Их было недостаточно, чтобы назвать сад уничтоженным, но слишком много для обычного случая.
— Это безумие.
Лу бросилась к особняку, чтобы поднять тревогу. Возможно, урожай следующего года не будет полностью уничтожен, но хорошим точно не окажется. Сегодня садовники будут рыдать хором.
Проклятый Энкео. Эти деревья поддерживали жизнь рода Бренел, но одновременно были демонами, погружавшими его людей в страдания.
Феликс направился в чайную комнату. Маркиза Марин и Гарри уже находились там. Ожидая Алисию, созвавшую их, они непринуждённо беседовали. Раздался вежливый стук. После взгляда маркизы Феликс обратился к двери:
— Войдите.
Когда дверь открылась, мягкий голос произнёс:
— Прошу подождать снаружи.
Войдя, Алисия отпустила слуг. Её фиолетовый взгляд скользнул по находившемуся в комнате лакею.
— Увидимся позже.
Непринуждённо произнёс Гарри, передавая чайник дворецкому. Тот удалился вместе с остальными слугами.
Около часа чаепитие оставалось мирным. Никто не повышал голос, слышалось лишь мягкое течение повседневной беседы. Когда все чашки опустели, Алисия изящно и спокойно поднялась.
— Бренел и Миллер предали Рейн.
Три пары глаз, следившие за ней, разом застыли. Подобно тишине Алисии, их лица окаменели.
— Прошу строго сохранить это между нами.
С невозмутимым, словно глубокая вода, лицом произнесла Алисия.
Феликс коротко кивнул. Погружённый в размышления. Гарри молча согласился.
— Что бы ты хотела на ужин, Алисия?
Спросила маркиза, приближаясь с мягкой теплотой. В её голосе не было ни намёка на заговоры или опасность.
— Что-нибудь лёгкое.
— Так и сделаем.
— Я отправила подарок, который скоро должен прибыть, — сказала Алисия. — Когда получаешь что-то, вежливо ответить тем же. Я удаляюсь.
Официально поклонившись, она ушла. В чайной комнате воцарилось долгое молчание, которое никто не спешил нарушать.
Хотя влияние баронства Миллер нельзя было сравнить с могуществом великого магната, в округе оно пользовалось безупречной репутацией. Миллеры никогда не смогли закрепиться в столице Бадене, но поколение за поколением давали способных глав рода и талантливых детей, вызывая зависть соседей. Их особняк стоял в прекрасном месте и привлекал взгляд внешним обликом. Он не был огромным, но для возможностей барона являлся домом, которым можно было гордиться.
В спокойный полдень перед старинной изящной резиденцией барона Миллера остановилась вереница массивных карет. Из них вышли мужчины в чёрных плащах с жёсткими высокими воротниками. От них исходила строгая и непреклонная атмосфера.
— Окружить дом, — приказал старший инквизитор.
По приказу Императорской инквизиции по делам ереси, мужчины, расходившиеся от карет, кольцом окружили особняк. С холодными и бесстрастными лицами они подняли короткие копья с острейшими наконечниками.
— Открывайте!
По приказу начальника передовой отряд без предупреждения начал ломать ворота дворянского дома.
Бах!
Металл с оглушительным грохотом ударился о металл.
— Что происходит? Кто вы такие…?!
— А-а-а!
— Куда вы собрались?!
— Остановите их!
— Да как вы смеете…!
Внутри раздались резкие и беспорядочные крики.
— Ищите. Найдите всё!
Инквизиторы хлынули в особняк. Тяжёлые сапоги затоптали изысканные ковры. Жёсткие руки переворачивали столы, а затем валили книжные шкафы, складывая их в кучи. Все ящики были выдвинуты. Кресла и диваны отбрасывали в сторону, обнажая их каркасы.
Личные комнаты членов семьи Миллер открывали решительными руками. Сейф барона. Шкатулка госпожи с драгоценностями. Двери семейной гостиной, чайной комнаты и часовни, которыми пользовались лишь члены рода, распахнулись, открывая внутреннее убранство.
— Нашёл!
Крик из семейной гостиной положил начало.
— Нашёл!
С изящного стола в чайной комнате сорвали скатерть.
— Нашёл!
— Ах… Моё ожерелье…!
Грубая рука сорвала ожерелье.
На его обратной стороне была выгравирована цепь, обвивавшая сердце.
— Нашёл!
Инквизитор с отвращением уставился на изображение, тайно скрытое на потолке часовни.
Крики раздавались со всех концов особняка.
Они не прекращались ещё долго.