— Госпожа, Его Высочество прибыл.
Заговорил Хенрик, до этого осматривавший чайную чашку Алисии.
Когда он поставил чайник и отступил, дверь кабинета открылась.
Алисия поднялась, чтобы поприветствовать Райхардта.
— Не нужно вставать.
Райхардт направился прямо к чайному столику и сел.
Хенрик приготовил чай и поставил перед ним чашку.
— Вы вернулись.
— Да. Как Вы себя чувствовали?
Райхардт взял чашку и посмотрел на Хенрика.
Хенрик ответил кивком и удалился.
Услышав, как дверь закрылась, Алисия поставила чашку.
— Когда прибудет комиссия для проверки Императорской метки?
В её голосе звучало лёгкое нетерпение.
— Сегодня вечером или, самое позднее, завтра. Неужели это настолько срочно?
Райхардт не получил точных сведений о предполагаемой дате родов.
Алисия приподняла брови.
— Вы как следует подогрели подозрения братьев и сестёр императорской крови?
Спросила она, непринуждённо отпивая чай.
— Я сделал несколько намёков.
С недовольным выражением ответил Райхардт.
— Что именно Вы сказали?
По лицу Алисии было ясно, что она ему не доверяет.
В ответ на её подозрения в глазах Райхардта промелькнуло раздражение.
— Я сказал, что помимо Его Величества у баронессы Гоггинс мог быть некий «близкий друг», поэтому им следует подготовиться.
— Хорошо сказано.
Алисия снова подняла чашку, выглядя удовлетворённой.
Ходили слухи, что у госпожи Мод, баронессы Гоггинс, носившей первого ребёнка императора, был возлюбленный помимо Его Величества.
Возможно, это действительно было правдой.
Обедневший дворянин Алекси Токвиль.
Изначально Алекси Токвиль разыскал госпожу Мод в резиденции Мейнардов, где был пойман Великим герцогом Тессена, выступавшим против её вступления во дворец.
Теперь Токвиля снова обнаружили возле резиденции, когда он разыскивал Мод, и захватил его всё тот же Великий герцог.
В прошлой жизни Алисии его доставили к императору.
Эта встреча заставила императора заподозрить баронессу Гоггинс из-за изменившейся даты родов и предполагаемого возлюбленного.
Она неизменно отрицала, что знает Токвиля или состояла с ним в каких-либо отношениях.
Хотя поначалу император разделял сомнения эрцгерцога, со временем они начали вызывать у него раздражение.
В конце концов баронесса родила первого ребёнка императора, чьё законное происхождение безошибочно подтвердила Императорская метка.
Колебания и сомнения императора привели к незаметной трещине в его отношениях с Великим герцогом.
Сейчас Алекси Токвиль находился под стражей.
На этот раз Райхардт не позволил ему встретиться с императором. Он решил, что разобраться в истине будет не поздно после подтверждения того, действительно ли ребёнок не принадлежит императору.
Утверждения Токвиля о том, что он был возлюбленным Мод, выглядели в лучшем случае неубедительно.
Он заявлял, что получил платок с вышитыми инициалами Мод, а сам подарил ей кулон с выгравированной буквой «А».
— Впрочем, сомневаюсь, что братья и сёстры императорской крови как-то особенно отреагируют. Мои братья, вероятно, сейчас размышляют, не пересекались ли они сами когда-нибудь с баронессой Гоггинс. А сёстры просто снова прицепятся ко мне.
Райхардт говорил равнодушно, а его лицо принадлежало человеку, окончательно разочаровавшемуся в собственной семье.
Слушавшая его Алисия застыла с пустым выражением.
— Вы сами… точно никак не контактировали с госпожой Мод?
С тревогой в голосе спросила она.
Брови Райхардта слегка нахмурились.
— Никак.
Холодно ответил он.
— Возможно, Вы просто не помните, но могли мельком её видеть?
— Его Величество никогда не позволял мне проводить при дворе достаточно времени, чтобы подобное вообще стало возможным.
Алисия всё ещё выглядела неубеждённой.
— Вы не посещаете приёмы?
— Именно из-за приёмов я избегал приезжать в столицу. Даже если прихожу, моё место всегда находится в поле зрения Его Величества. А что насчёт Вас? Разве Вы не посещаете приёмы? Почему у Вас нет друзей?
Опять началась эта проклятая тема с друзьями.
Уклоняясь от ответа, Алисия подняла чашку.
Она не стала говорить: «Кому вообще нужны друзья?»
Алисия вспомнила, как всего через день после прибытия в резиденцию Великого герцога сказала, что друзья бесполезны, а Райхардт посмотрел на неё словно на жалкую соседку.
По иронии судьбы, у Райхардта было довольно много друзей.
Представителям императорского рода с детства намеренно подбирали ровесников для дружбы.
Хотя Райхардт был близок не со всеми, он без колебаний признал, что у него имелось несколько хороших друзей.
Он даже упомянул друзей по академии.
Хотя не каждый знакомый считался другом, Райхардт всё равно относил к настоящим друзьям довольно многих.
В это было трудно поверить.
Отогнав неприятные мысли, Алисия вновь сосредоточилась на императоре и Великом герцоге.
Император чрезмерно баловал своего первого ребёнка, принцессу Доротею.
В день рождения её признали представительницей императорского рода и дали имя ещё до полуночи.
Ей выделили резиденцию возле покоев императора в главном дворце.
Баронессу Гоггинс, мать Доротеи, напротив, практически не замечали из-за вопросов, связанных с её поведением. В то же время император начал отдаляться от Великого герцога Тессена, который выступал против неё.
Если верить рассказам Райхардта в этой жизни, прежде император благоволил ему сильнее, чем любому из братьев и сестёр. Но всё изменилось во время конфликта вокруг рождения Доротеи.
Алисия пыталась свести разлад между ними к минимуму.
Пока всё шло согласно плану.
После того как баронесса Гоггинс благополучно родит и Доротее выберут имя, Райхардт встретится с императором наедине. Тогда он изложит факты об Алекси Токвиле и его утверждениях о романтических отношениях.
Поскольку ребёнок к тому времени уже родится и будет признан дочерью императора, скандал не окажет такого сильного влияния, какое мог бы оказать до родов.
Всё вставало на свои места.
И всё же Алисию преследовала тревога, от которой невозможно было избавиться.
Иногда она резко садилась в постели и сравнивала воспоминания о прошлом с нынешними событиями, пытаясь убедиться, что ничего не пошло не так.
Тук-тук-тук.
Как раз когда Алисия поставила пустую чашку, кто-то постучал в дверь кабинета.
Ужин был готов.
— Войдите.
Обратился Райхардт к двери.
Она открылась, и Хенрик вошёл с довольным выражением, вежливо поклонившись.
Его жест был слишком официальным для человека, который всего лишь пришёл сообщить о готовности ужина.
— Госпожа Алисия, Вам пришло письмо.
Глаза Хенрика радостно сияли, когда он смотрел на Алисию, а лицо выражало гордость и счастье.
Он выглядел так, словно был безмерно рад, что Алисии наконец прислали письмо в резиденцию Великого герцога.
— Письмо?
Алисия была озадачена, но не особенно удивлена.
— Да. От главы клана Зефир, принцессы Жозефины.
— Что…?
Улыбка Хенрика не дрогнула, когда он передал письмо.
Он напоминал дядюшку, испытавшего облегчение оттого, что его бедная племянница без друзей наконец с кем-то подружилась.
Алисия безучастно посмотрела на протянутое письмо и лишь тогда пришла в себя.
Она рассеянно приняла его и быстро развернула.
[Дорогая госпожа Алисия,
Я хотела бы пригласить Вас вступить в клан Зефир.
Прошу обдумать моё предложение.
Глава клана Зефир,
Жозефина Лирин.]
Прочитав письмо, Алисия с отчаянием посмотрела на Райхардта.
— Чтобы Вы ничего не подозревали, сразу скажу: я ничего не говорил Жозефине.
Произнёс Райхардт тоном, который, несмотря на слова, звучал откровенно защищающимся.
— Поскольку Его Высочество не следит за Вашей светской жизнью, возможно, вмешался Его Величество. В конце концов, он близок с принцессой Жозефиной. Или, учитывая, насколько Вы сблизились в последнее время, это могла быть Её Величество императрица.
Хенрик говорил так, словно приглашение получил он сам.
Похоже, он не заметил, как лицо Алисии застыло от холода.
Он искренне радовался, как человек, гордившийся тем, что все платья были заказаны заранее.
— …
Если бы Алисии пришлось назвать человека, с которым она меньше всего хотела встретиться прямо сейчас, это была бы…
Жозефина Лирин.
Сейчас Жозефина не по своей воле была помолвлена с Грегори Баркером вместо Алисии.
Неужели тревога Алисии заранее предчувствовала это приглашение от клана Зефир?
Связь Грегори Баркера с замужней женщиной вскоре неизбежно раскроет её супруг.
Алисия сознательно перебрала воспоминания, которых до этого старалась избегать.
Её рука инстинктивно поднялась к голове.
Это не было образным выражением: кожа головы действительно словно горела.
— Это хорошая возможность завести друзей.
С совершенно расслабленным выражением произнёс Райхардт.
Он без колебаний считал Алисию жалким человеком, у которого не было друзей.
Этот проклятый мужчина…
* * *
На Главной улице Бадена, где находилась одна из самой дорогой недвижимости столицы, стоял огромный особняк серо-синего цвета.
Большую часть улицы занимали ателье, мастерские и лавки торговых гильдий, поэтому особняк выделялся ещё сильнее.
Серо-синее здание напоминало не роскошный магазин, а воплощённое высокомерие дворянского рода.
Высоченные ворота. Бесконечный ухоженный сад.
Повсюду стояли статуи и изящные фонтаны, которые можно было увидеть даже издалека.
Это был салон знаменитого в светском обществе клана Зефир.
У входа в особняк словно вывеска ателье красовалось название.
«Великий Запад».
Его называли императорским дворцом Главной улицы Бадена.
Весь первый этаж особняка соединялся с садом и был украшен словно художественная галерея.
В самой большой комнате «Великого Запада» вдоль стен стояли диваны и чайные столики, а пространство в центре оставалось свободным.
Расстояние между столами было достаточно большим, чтобы разговоры каждой группы оставались личными.
Но это не означало, что соседи совершенно ничего не могли услышать.
— Всхлип… Ик… Как они могли так со мной поступить?!
Из центрального места у окна донёсся горестный плач.
Хотя рассвет уже миновал, утро всё ещё было ранним.
Немногочисленные участницы клана, прибывшие раньше остальных, посмотрели на девушку, чьи плечи дрожали.
— Вивиана?
— Она сегодня рано.
— Во дворец её не пускают, разумеется, она пришла сюда.
Дамы за соседними столиками осторожно перешёптывались.
Они лишь тихо обсуждали происходящее между собой и украдкой смотрели на жалобно рыдавшую девушку, но никто не осмеливался подойти.
— Отправить Алисии Рейн приглашение в клан Зефир! Я так разочарована в принцессе Жозефине… Ик…
Вивиана, чьи глаза покраснели ещё до прибытия, заплакала ещё сильнее.
Сидевшая рядом госпожа пыталась её утешить, тревожно оглядываясь по сторонам. Но утешение звучало в лучшем случае без особого воодушевления.
— Госпожа Вивиана. Вы слишком шумите. Прошу прекратить плакать.
Через окно струился солнечный свет.
По платиново-светлым волосам, ниспадавшим на тонкие плечи сидевшей спиной к свету женщины, пробежало сияние.
Волосы были настолько бледными и светящимися, что сверкали ярче самого солнца.
Стоило сидевшей лицом к окну Жозефине заговорить, как Вивиана немедленно перестала всхлипывать.
— Ж-Жозефи…
За столом помимо Жозефины сидели и другие светловолосые женщины.
У некоторых волосы были насыщенно-золотыми, у других тёмные и светлые пряди смешивались, но рядом с платиновыми волосами Жозефины Лирин всё остальное меркло.
— И что Вы предлагаете мне сделать с императорским указом?