— Может быть, Тессен слишком суров для воспитания ребёнка? Подгузник чистый, ням-ням он поел, одёжка тоже в порядке, но иногда начинает беспричинно плакать, даже когда до этого весело играл.
С обеспокоенным лицом произнесла Конни.
Когда Конни и Марин разговаривали с Теодором, который ещё не умел говорить, они естественным образом называли еду «ням-ням», а одежду — «одёжкой».
Императорские кормилицы не использовали детские слова, поэтому каждый раз, когда Райхардт слышал милые и до смущения ласковые выражения, ему казалось, будто он попал в какой-то странный мир.
Представив, как позднее, когда понадобится проявить перед сыном отцовскую власть, он скажет нечто нелепое вроде: «Сын мой, ты поел ням-ням и надел одёжку, а твой отец принял пищу и облачился», Райхардт тихо усмехнулся.
— Со мной он почти никогда так не делает.
С гордым лицом произнёс он, словно хвастался.
— Молодец, Ваша Светлость.
Конни рассмеялась, позволив себе шутливое замечание, что случалось с ней редко.
— Со мной тоже.
Алисия, которая медленно бродила рядом с державшим Теодора Райхардтом, осторожно вмешалась в разговор.
— Идите гулять.
Райхардт попытался отправить Алисию в другую сторону.
— Я тоже хочу остаться здесь вместе с вами…
Алисия не желала отходить от Теодора.
Райхардт насильно разлучал Алисию с Теодором потому, что, какими бы тёплыми ни были материнские объятия и каким бы милым ни был ребёнок, нельзя было вечно жить, не расставаясь ни на мгновение.
Особенно Теодору из-за его положения требовалось с раннего возраста учиться самостоятельности.
— Идите вон туда и погуляйте.
Райхардт повернулся, по-детски заслонив Теодора рукой.
— Хорошо, Ваша Светлость.
Угрюмо ответила Алисия и легко побежала прочь.
— Не бегите.
Бросил Райхардт вслед убегавшей Алисии. Та лишь раздражённо махнула рукой.
— Однако, Ваша Светлость, как долго Вы собираетесь заставлять ждать гостей, прибывших с поздравлениями?
Мягко спросила Конни, наблюдавшая за мелкой ссорой Райхардта и Алисии.
Она говорила так, словно вопрос не имел особого значения, но Райхардт без труда догадался, кто попросил её об этом спросить.
Её муж Хенрик и представитель императорской делегации, маркиз Истебна.
Заявляя, что желает поздравить их с рождением наследника Тессена, императорская семья продолжала присылать письма с требованием, чтобы Великий герцог и его супруга как можно скорее прибыли в имперскую столицу Баден.
Посоветовавшись с Алисией, Райхардт проигнорировал императорские письма.
Поскольку Теодор родился на несколько недель раньше назначенного срока, всё ещё стояла зима.
Заботясь о восстановлении Алисии и безопасности ребёнка, Райхардт предложил отправиться в имперскую столицу лишь после того, как в Тессене потеплеет, и Алисия согласилась.
Тогда в Тессен хлынули императорская поздравительная делегация и всевозможные высокопоставленные гости.
— Скажите им, что мой парадный мундир всё ещё не закончен.
С лицом надменного представителя императорского рода произнёс Райхардт. Уверенное и прекрасное лицо улыбалось, а одна бровь была слегка приподнята.
Он настолько бесстыдно и величественно произносил совершенно неправдоподобные слова, что выглядел по-настоящему царственно.
Глядя на Райхардта, Конни косвенно представила, с каким лицом император обманывал людей, о чём прежде слышала от Хенрика.
— Вы не собираетесь сообщать Её Светлости о гостях?
С нерешительным видом спросила Конни. Какими бы близкими они ни были, говорить собеседнику то, чего он не хотел слышать, было нелегко.
— Пусть ещё отдохнёт.
Ответил Райхардт, наблюдая за качавшейся на качелях Алисией.
За последний год Райхардт и Алисия ни разу не посещали Баден. Ссылаясь на первую беременность супруги Великого герцога, они уклонились от бесчисленных официальных обязанностей.
Отдых предложила Алисия.
Райхардт знал, что император, императорская семья и дворянское общество обрушат на Тессен поток упрёков, но всё равно последовал словам Алисии.
Алисия считала, что Райхардту нужен отпуск, а Райхардт полагал, что отдых необходим Алисии.
Они отказались от всех обязанностей и жили, глядя лишь друг на друга.
Но так не могло продолжаться вечно.
Даже эта короткая свобода вскоре должна была закончиться.
Неужели нельзя было придумать новый предлог?
Размышляя о вещах, которые в прошлом даже не пришли бы ему в голову, Райхардт похлопал ребёнка в своих руках.
— Теодор.
После его обращения Теодор слабо пошевелился.
— Может, мне использовать тебя как предлог?
Тихо прошептал Райхардт ребёнку, который не мог ему ответить.
Люди, знавшие прежнего Райхардта, не смогли бы представить подобного выражения на его лице.
— Что скажешь? Разве это не прекрасная идея? Так ты проявишь сыновнюю почтительность.
Райхардт убеждающе шептал сыну, который не мог понять ни единого слова.
Конни лишь тихо рассмеялась.
Тайком покачав головой, она мысленно повторила выражение, которое в последнее время часто приходило ей на ум.
Если прожить достаточно долго, можно увидеть что угодно.
— Теодор, что ты думаешь?
Райхардт не сдавался и снова прошептал не отвечавшему сыну.
— Как тебе идея заставить почётных гостей ждать, потому что твой церемониальный наряд ещё не готов?
До этого лишь смотревший круглыми глазами Теодор внезапно завалился набок и заливисто рассмеялся.
Райхардт широко улыбнулся, словно получил подтверждающий знак.
— Конни, сообщите гостям, что аудиенция откладывается, поскольку церемониальный наряд Теодора ещё не готов.
После его слов Конни укоризненно посмотрела на Райхардта.
— Ваша Светлость.
— Теодор ведь тоже сказал, что идея хорошая?
Райхардт ослепительно улыбнулся и встретился взглядом с Теодором.
Мирный и тихий ребёнок, который иногда плакал без причины, снова заливисто рассмеялся.
Глядя так, словно спрашивала, зачем он втягивал ничего не понимавшего ребёнка, Конни осторожно произнесла:
— Может, мне поговорить с Её Светлостью…
— Алисии нужно ещё немного отдохнуть.
Твёрдо заявил Райхардт.
В его голосе звучали тревога и беспокойство.
Услышь это посторонний, он решил бы, что Алисия страдала тяжёлой болезнью.
Конни растерялась, но лишь прочистила горло и замолчала.
Она решила не вспоминать, как вчера спешившая Алисия одним прыжком преодолела семь ступеней.
Райхардт заставлял Алисию отдыхать вовсе не потому, что ничего не знал.
Как и носил её на руках не из страха, что она что-нибудь себе сломает, если пойдёт самостоятельно.
Лучше всех о поразительной крепости Алисии знал именно Райхардт.
У них всё ещё был только один ребёнок, да и поженились они совсем недавно.
К тому же Алисия была первой любовью Райхардта.
Они переживали самое сладкое время своих отношений.
Гостей, прибывших с добрыми намерениями поздравить их, но вынужденных бесконечно ждать, было жалко.
— Гости…
— Людям следует научиться ждать. Скажите, что церемониальный наряд Теодора ещё не готов.
Так Теодор Тессен впервые в жизни проявил сыновнюю почтительность к отцу.
С января в Тессене царила праздничная атмосфера.
В действительности же Тессен праздновал весь прошлый год, с самого момента, когда стало известно о беременности Алисии.
В последнее время каждый день был для Райхардта праздником.
Он самостоятельно объявил себе отпуск.
В последнее время, находясь в доме Бреге, который считался сердцем замка Тессен, Райхардт задерживался в кабинете лишь для того, чтобы издать необходимые административные распоряжения.
Спал, ел и отдыхал Райхардт исключительно в доме Тек, резиденции супруги Великого герцога.
Подданные Великого герцогства Тессен ошеломлённо смотрели на Великого герцога, но особенно не возражали.
Они тоже избегали гостей, остановившихся во флигеле, и часто приходили в дом Тек.
— Передайте всем распоряжение и можете идти.
Изысканным тоном произнёс Райхардт.
Одновременно он быстро сдвинул руками в сторону груду докладов на рабочем столе.
— Ваша Светлость.
Хуан шагнул вперёд и открыл рот.
— Уходите.
Коротко ответил Райхардт с таким лицом, словно спрашивал, неужели Хуан не расслышал его с первого раза.
Очистив стол, он выглядел готовым немедленно подняться.
— Прибыло послание от графа Лаплан.
После слов Хуана выражение Райхардта неопределённо помрачнело.
— Жозефина?
После того как герцог Лирин назначил Жозефину наследницей и было принято решение о её браке с Хуаном, император посоветовал ей пройти подготовку наследника и пожаловал титул графа Лаплан.
Официального решения ещё не было, но многие предполагали, что, когда Жозефина станет герцогом Лирин, титул графа Лаплан может перейти Хуану.
— Да. Граф Лаплан настойчиво сообщила, что желает увидеть своего младшего кузена.
Хуан всё ещё робел перед Жозефиной.
По её просьбе он регулярно участвовал в поединках на мечах, хотя самому ему фехтование особенно не нравилось.
Одного этого было достаточно, чтобы знавшие Хуана люди поняли, насколько сильно ему нравилась Жозефина.
— Послушай, племянник.
С лёгкой улыбкой и величественным голосом произнёс Райхардт.
Он выглядел так, словно долго ждал дня, когда сможет воспользоваться подобным обращением.
Лицо Хуана стало землистым.
— В-Ваша Светлость.
— Передай графу Лаплан следующее: церемониальный наряд Теодора всё ещё не закончен. Жозефина, жди. Именно так и передай: «Жозефина, жди».
Не убирая улыбки, Райхардт поднялся.
— Ваша Светлость…!
Хуан и ещё несколько человек с сожалением посмотрели вслед покинувшему кабинет Райхардту.
Судя по его удалявшимся шагам, он не собирался возвращаться, даже если его станут звать.
— Прежде он знал только работу.
— Вы видели, с каким лицом он на нас посмотрел? «Я ухожу, а вы можете оставаться, если хотите». Это кабинет Великого герцога! Сам Великий герцог ушёл, а остались только мы…
С одиноким лицом Родерик осмотрел покинутый Райхардтом кабинет.
В этот момент открылась дверь секретарской, соединённой с кабинетом Великого герцога.
Дверь, позволявшая переходить из секретарской в кабинет Великого герцога, не выходя в коридор, была меньше остальных.
В слегка приоткрытой двери показалось лицо Джейми.
Джейми открывал дверь, продолжая сидеть за столом и вытянув руку настолько далеко, насколько мог.
— Если с административными делами закончено, не могли бы вы уйти? Я собираюсь привести кабинет в порядок и перейти к остальным, как только закончу работу. Вы ведь не намерены продолжать болтать там?
Джейми отчитывал оставшихся в кабинете Великого герцога, одновременно быстро пробегая глазами по документам.
— Уже ухожу.
— Я тоже перехожу к остальным.
С недовольными лицами проворчали Родерик и Хуан.
— Да-да, идите скорее.
Джейми ещё раз поторопил их и с грохотом захлопнул дверь.
Бах!
За закрытой дверью он наверняка снова принялся писать пером, издавая скребущие звуки.
В последнее время люди называли Джейми «мастером на все руки» дома Тек.
Говорили, что он постоянно выглядел раздражённым и, хотя прежде следил за дисциплиной не менее строго, чем Великий герцог, теперь вытворял всевозможные глупости лишь ради одной улыбки Теодора.