Перед особняком, окрашенным в нежно-сиреневый цвет, словно лепестки сирени, стояла строгая женщина средних лет.
Она лишь едва заметно взглянула на Райхардта, когда тот вышел из кареты.
Такой жест не подобало показывать представителю императорского рода. Но Райхардт не наказал её и даже не выразил недовольства.
— Войдём.
— Вас ждут.
Женщина с тёмными волосами цвета красного дерева и строгими манерами открыла перед ним дверь.
Райхардт последовал за ней в поместье.
Хотя владения этой виллы, построенной скорее как место для уединённого отдыха, не могли сравниться с особняками знати в имперской столице, они всё равно были довольно просторными.
Им пришлось пройти больше сотни шагов.
До самого входа они не обменялись ни единым словом.
Строгая женщина по имени Камилла открыла дверь.
— Его Высочество Великий герцог.
Когда входные двери распахнулись, все служители особняка одновременно поклонились.
Здесь не было служанок в скромных чепцах, только женщины в жёстких головных уборах.
Они были писцами, связанными с Великим храмом.
Не удостоив склонившихся перед ним женщин в пурпурных чепцах ни единым взглядом, Райхардт поднялся по каменной лестнице сбоку от зала.
В особняке было три этажа.
Винтовая лестница и ограждения второго и третьего этажей были украшены такими же мягкими изгибами, как и внешний облик здания.
Райхардт быстро поднялся на третий этаж и направился к комнате в конце коридора.
Камилла осторожно открыла дверь.
Комната была тёплой и изящной, оформленной в светлых тонах. Кровать, занимавшая большую часть пространства, была укрыта колышущимися кружевными занавесями.
Через слегка приоткрытое окно проникал ветерок, заставлявший прекрасную ткань трепетать.
Из-за мягко покачивавшихся занавесей показалась тонкая женская рука.
— Ваше Высочество?
Райхардт подошёл к кровати и крепко взял протянутую к нему ладонь.
— Да, я пришёл.
Его большие руки нежно заключили женскую ладонь.
Райхардт опустился на колено возле занавеси и наклонился к кровати.
Тонкая рука женщины потянулась, чтобы обнять его за шею.
— Ваше Высочество… Я скучала по Вам.
Услышав её шёпот, Райхардт посмотрел на лежавшее на подушке лицо и улыбнулся.
Он поцеловал её руку.
— Я тоже по Вам скучал.
В ответ на его шёпот женщина тихо рассмеялась.
Это был радостный и светлый смех.
— Вы слишком долго не приходили. Я знаю, что Вы заняты, но всё же… Мне обидно. В последнее время даже Райхардт меня не навещает. Наверное, он уже становится взрослым юношей. Хоть он и непослушный, всё равно остаётся милым, поэтому я его прощу.
На её лице, спокойно лежавшем на подушке, сияла тёплая улыбка.
— Значит, Райхардт сказал такое…
Выражение Райхардта не изменилось, пока он смотрел на неё.
Лишь на кратчайший миг он перевёл взгляд на стоявшую рядом Камиллу.
— …
Камилла ответила ему печальным взглядом.
— Ваше Высочество.
Женщина, лежавшая за тонкой занавесью…
На морщинистом лице виконтессы Луар лежали глубокие следы возраста.
Её волосы полностью поседели.
Хрупкое тело едва заметно поднималось и опускалось с каждым вдохом.
Лишь зелёные глаза, окружённые морщинами, всё ещё хранили искру жизни.
— Да, госпожа.
Голос Райхардта был полон сострадания.
— Прошу, заботьтесь о Райхардте с любовью. Он грубоват, но хороший мальчик.
— Я буду…
— С каждым днём я чувствую всё большую слабость. Этот ребёнок отдаляется от людей и дружит с одиночеством, и это тревожит. Вы должны стать ему другом, Ваше Высочество.
В ответ на её слова Райхардт лишь кивнул.
Словно хваля его, виконтесса мягко похлопала его по плечу морщинистой рукой.
Она тихо закашлялась и вскоре уснула.
— …
Райхардт молча смотрел на спящую виконтессу Луар.
Он долго разглядывал бесчисленные морщины на её лице, а затем тихо покинул комнату.
— Ваше Высочество.
Камилла позвала его, когда он молча спускался по лестнице.
— Когда это началось?
Райхардт остановился.
Повернувшись к Камилле, он выглядел глубоко опечаленным.
— Мы точно не знаем, когда появились первые симптомы. Поняли, что что-то не так, лишь около двух лет назад.
— Почему вы мне не сказали…!
Когда Райхардт повысил голос, Камилла быстро оглянулась назад и покачала головой.
— Она всегда узнавала Вас, Ваше Высочество.
— Когда состояние ухудшилось?
— Последние полгода ей становилось всё хуже. Но мы не ожидали, что она перестанет узнавать даже Вас. Незадолго до Вашего визита за рубинами Маргерит она уже путала прошлое и настоящее, но, увидев Вас, внезапно вновь поняла течение времени.
Лицо Камиллы выражало невыразимое отчаяние.
Её строгость растаяла, уступив место чистой печали.
— Вам всем было тяжело.
— Прошу, не навещайте её слишком часто. В редкие дни, когда разум проясняется, она понимает, насколько сильно запуталась, и впадает в глубокую печаль.
— Я понял. Теперь я удаляюсь.
Произнеся лишь эти несколько слов, Райхардт снова пошёл вперёд.
Прежде чем Камилла успела ответить, он уже покинул особняк. Она смотрела ему вслед со сложным выражением в глазах.
Направляясь к воротам, Райхардт исказил лицо от мучений. Быстро шагая к ожидавшим его служителям, он внезапно остановился и оглянулся.
Перед ним предстала скромная, но очаровательная вилла.
— Все, кого связывает клятва с Тессеном, становятся несчастными…
Он произнёс это на выдохе, словно вздохнул, и снова пошёл вперёд.
Всякий раз, когда в мыслях возникало лицо, преследовавшее его с момента входа в поместье, Райхардт сосредотачивался на горькой боли.
Блистательная, но проклятая родословная.
В собственных глазах он был не кем иным, как чудовищем.
С возвращения Алисии в Людерн прошло четыре дня.
За это время наступил новый месяц — март.
Солнечный свет стал заметно теплее.
Но рассветы и ночи всё ещё кусали зимним холодом, а даже полуденный воздух обжигал щёки.
Перед Алисией стояла посетительница, преодолевшая холод раннего утра.
— Госпожа Алисия. Её Величество императрица прислала Вам подарок в знак благодарности. Прошу принять его.
С бесстрастным выражением произнесла Дебби, служанка дворца императрицы.
Стоявшая рядом Дейзи держала в руках шкатулку с украшениями и представила её.
С таким же спокойным лицом Дебби помогла открыть шкатулку.
— …!
Внутри находилось двенадцать отделений, каждое предназначалось для одного кольца.
Платиновые кольца изображали растения, соответствующие двенадцати месяцам года.
Зимние кольца были скромно украшены тёмными драгоценными камнями, а весенние и летние покрывали листья с бесчисленными крошечными самоцветами.
Осенние кольца отличались друг от друга: одни были роскошными, другие изящными, третьи очаровательными.
Странным образом кольца января и февраля отсутствовали.
— Что Вы думаете?
После вопроса Дебби Алисия вежливо улыбнулась.
— Это роскошный подарок.
— Её Величество императрица сказала, что госпожа Алисия более чем достойна такого дара. Если он Вам понравился, можем ли мы попросить благодарственное письмо?
Дебби ни словом не упомянула об отсутствующих кольцах января и февраля.
— Разумеется.
Алисия тоже не стала спрашивать. Она лишь сохранила безмятежную и воспитанную улыбку.
— Тогда я подожду.
Дебби отступила на шаг и склонила голову.
— Дейзи.
Алисия поднялась со стула в приёмной и направилась к столу, приготовленному у одной из стен.
Дейзи осторожно убрала шкатулку с подарком императрицы и повязала на Алисии чёрный фартук для письма.
— …
Сев за стол, Алисия невольно облегчённо вздохнула. Её рука быстро задвигалась по заранее обрезанной почтовой бумаге.
Увидев это, Дейзи не смогла скрыть замешательства.
Несмотря на недоумение, она не стала задавать госпоже вопросов в присутствии посторонней.
Алисия запечатала письмо и передала его Дейзи.
— Отнести его сейчас?
Намеренно осторожно спросила Дейзи, искоса посмотрев на служанку императрицы.
— Подожди немного.
После ответа Алисии Дейзи тихо выдохнула с облегчением.
Она решила, что бессонная ночь просто заставила Алисию допустить ошибку. Но затем Алисия поднялась и вышла из комнаты, даже не сняв фартук.
Поскольку в помещении находилась посторонняя, Дейзи не могла последовать за ней.
— …
Вскоре Алисия вернулась в приёмную.
В руке она держала свёрнутый лист бумаги, перевязанный клетчатой лентой.
— Передай ей и это.
— Да, госпожа.
Алисия принесла нотную рукопись.
Дейзи не знала, какое это было произведение, но могла определить, что оно стоило целое состояние.
Большинство нот Алисии приходилось покупать за высококачественный глубоководный жемчуг, равный по весу самой бумаге.
Дейзи всегда радовалась, когда Алисия свободно высказывала желания.
Но всякий раз, когда она видела, как Алисия приобретает покрытые плесенью и пропахшие затхлостью, испачканные чаем ноты и книги, ей казалось, будто она заболевает. В груди становилось тесно, а разум затуманивался.
Среди всех покупок Алисии сильнее всего Дейзи расстраивали именно нотные рукописи.
Ей казалось абсурдным, что несколько линий и точек на бумаге могли стоить дороже книги в несколько сотен страниц.
Будучи дворянкой, Алисия играла и на фортепиано, и на скрипке. Но музыка не приносила ей особого удовольствия.
Если бы она настолько любила её, что страстно собирала ноты, Дейзи, возможно, сумела бы понять. Но после покупки Алисия больше ни разу не смотрела на произведения.
Когда в продаже появлялась редкая рукопись, она каким-то образом всегда об этом узнавала и немедленно стремилась её приобрести.
В такие мгновения Алисия напоминала не госпожу, покупавшую товары, а охотницу, набрасывавшуюся на добычу.
Получив желаемое, она сияла от счастья, но затем небрежно бросала ноты, и таинственная болезнь Дейзи каждый раз становилась сильнее.
А теперь, увидев, как одно из этих невероятно дорогих произведений так легко отдают, Дейзи почувствовала дрожь в руке.
Именно эта рукопись стоила пятьдесят высококачественных глубоководных жемчужин.
И всё же, будучи превосходной служанкой, Дейзи скрыла и дрожь, и вздох, передавая письмо вместе с нотами.
Получив их, Дебби поклонилась Алисии.
— Я передам письмо госпожи Алисии Её Величеству. Я удаляюсь.
— Проводи её, Дейзи.
Дейзи не отрывала взгляда от нотной рукописи, которую Дебби держала слишком небрежно.
Она боялась, что бумага помнётся.
По лицу Алисии было ясно, что она совершенно не замечала переживаний Дейзи.
— Да, госпожа.
С трудом ответила Дейзи и вывела Дебби из комнаты.
Едва дверь приёмной закрылась, Алисия глубоко вздохнула.
— Фух… Какое облегчение.
Отсутствующие кольца января и февраля в присланном императрицей наборе означали её беременность.
Больше всего Алисия боялась, что её вмешательство изменит именно этот момент, но, похоже, всё следовало первоначальному ходу событий.
Вероятно, она снова начнёт тревожиться, когда императрице придёт время рожать… Но сейчас Алисия была просто счастлива и испытывала облегчение.
В душе ей хотелось добежать до противоположного конца приёмной и взорваться от радости, но, разумеется, она не могла себе этого позволить.
— Госпожа.
Проводив Дебби, Дейзи вернулась в приёмную.
Она решила воспользоваться возможностью и почтительно поделиться с Алисией своим мнением.
Хотя дом маркиза был богат, а Алисия, ставшая невестой Великого герцога, обладала ещё большим состоянием, существовали вещи, на которых следовало сорить деньгами, и вещи, на которых этого делать не стоило.
Вместо покрытых плесенью нот, пахнущих затхлостью, Дейзи собиралась предложить Алисии покупать платья и драгоценности.