«А?»
Лу Синь, пробиравшийся сквозь нижний ярус цветов смерти по направлению к лесу мертвецов, внезапно поднял голову.
Он почувствовал, как изменилось ментальное излучение вокруг.
Изначально он использовал этот метод, чтобы лучше понять себя и на практике изучить Теорию семи ступеней, и уже добился немалых успехов.
Например, раньше он никак не мог взять в толк, почему по-разному реагирует на разные способности: одни оказывали на него глубочайшее влияние, другие не действовали вовсе, одни длились долго, а другие рассеивались в мгновение ока.
Теперь же он осознал: всё дело в том, что у человека есть семь изъянов.
И в каждом из этих семи изъянов он проявлял себя совершенно по-разному.
Как раз сейчас он занимался обобщением и систематизацией.
Но именно в этот момент он вдруг почувствовал, что влияние ментального излучения вокруг резко ослабло.
Та способность, что заставляла его раздражаться и нервничать, задевая даже Отца и Младшую сестру, попросту исчезла, а та, что вызывала фантомные боли в разных частях тела, мгновенно отдалилась, словно этой боли никогда и не существовало.
...
За исключением зубной боли.
Зубная боль — самая отвратительная вещь на свете. Зуб Лу Синя уже перестал болеть, но десна всё ещё была распухшей.
Зубная боль ведёт себя как типичный негодяй: она спровоцировала отёк десны, а затем внезапно сбежала.
Осталась лишь десна, которая продолжала добросовестно ныть и раздуваться всё больше и больше.
...
Способность, влияющая на эмоции, исчезла. Способность, причиняющая боль, тоже растворилась.
Однако Лу Синь вдруг заметил, что цветов смерти вокруг становится всё больше и больше.
Изначально эти цветы смерти проявляли к нему трепетный страх, медленно уступая дорогу.
Но сейчас, словно подгоняемые некой незримой силой, они вновь начали собираться перед ним.
И это был не один цветок, а бесчисленное множество.
Окинув взглядом этот плотный, колышущийся ковёр, можно было насчитать около сотни цветов.
«Что здесь происходит?»
Лу Синь инстинктивно напрягся.
Из-за его спины вышла Мама. Ступая среди цветов смерти, она была озарена бледным свечением, присущим ментальным телам. Казалось, будто гениальный фотограф выставил идеальный свет, следуя за каждым её движением, — её красота выглядела пугающе нереальной.
Каждое её движение, каждый шаг и каждое произнесённое слово были исполнены безупречной, завораживающей грации. Она мягко произнесла:
— Просто отчаянный рывок загнанной в угол крысы...
— Некоторые люди почему-то свято верят, что смерть может решить все проблемы.
— Просто иногда они переоценивают значимость собственной жизни...
— Разве это не проявление величайшей гордыни?
— ...
В голосе Мамы Лу Синь уловил не только презрение, но и скрытый намёк.
Она велела ему отойти назад.
Мама готовилась нанести удар.
Она привела его сюда учиться, а не умирать.
На самом деле он и сам понимал, что именно собираются сделать эти цветы смерти.
Ведомые чужой волей, они были вынуждены скопиться перед ним и уже начали проявлять признаки крайней нестабильности.
Эти цветы смерти изначально представляли собой конгломерат различных ментальных тел, грубо сшитых и слепленных воедино. Они находились в крайне нестабильном состоянии, готовые в любой момент спровоцировать взаимное ментальное уничтожение, подобно той ментальной бомбе, которую он видел в прошлом.
Если все они начнут аннигилировать одновременно, какую же чудовищную силу породит этот хаотичный ментальный поток?
Опираясь на свои скромные профессиональные познания, Лу Синь прикинул, что мощность взрыва будет равна как минимум двадцати залпам сверхмощного ионного орудия.
Сможет ли он пережить такое, он не знал — соответствующего опыта у него пока не было.
Но Мама явно не собиралась позволять ему рисковать, поэтому уже вышла вперёд.
Лу Синь молча сделал шаг назад, встав рядом с Младшей сестрой и Отцом.
Приготовившись смотреть на салют.
...
Хрусть...
Всё больше и больше цветов смерти стекалось к Лу Синю, выстраиваясь в завораживающий узор, напоминающий цветение сакуры.
Цветочное море вокруг пьянило своей смертоносной красотой.
Однако каждый такой цветок был сплетён из бледных человеческих тел. Лица на них выглядели пугающе живыми в глазах Лу Синя: они бессильно хватали ртами воздух, словно выброшенные на берег рыбы, и медленно моргали, как обречённый скот на бойне.
На их поверхностях начали расползаться трещины.
Переплетение и слияние мощнейших ментальных излучений делало воздух вокруг невероятно тяжёлым, вязким.
Даже мысли Лу Синя в этот момент начали путаться.
Если уподобить человеческий разум механизму, то эта сложная и точная машина уже начала давать сбои под воздействием колоссального внешнего давления.
Можно было лишь представить, что если бы в этом поле оказался обычный человек, то одной лишь мощи ментального излучения хватило бы, чтобы навсегда лишить его рассудка и превратить в пускающего слюни идиота.
...
— Пожертвуйте собой ради истины.
— Проложите путь для пришествия истинного Бога...
— Вымостите дорогу из трупов ради наступления вечного покоя...
— ...
В глубине леса мертвецов Великий рыцарь Божественной Милости тихо читал молитву, медленно воздевая руки к небесам.
Вслед за его движениями одежда на его груди, уже разъеденная концентрированной серной кислотой, начала бесшумно рассыпаться в прах.
Под ней обнажилась бледная кожа, в которую были вживлены массивные механические заклёпки и вращающиеся шестерни. Сквозь просветы между механизмами виднелось тёмно-красное сердце, медленно пульсирующее под давлением миниатюрного механического поршня.
Шурх...
Позади него и со всех сторон лепестки цветов смерти устремились в воронку кратера.
Аномальное силовое поле достигло критической точки, балансируя на грани коллапса.
Внизу Лу Синь и его семья подняли головы, ожидая начала смертоносного фейерверка.
На лице Великого рыцаря Божественной Милости отразилось алчное вожделение, а в голубых зрачках вспыхнул фанатичный блеск.
— Я призываю истинного Бога стать свидетелем моего...
Его голос дрожал от возбуждения, тая в себе слепую ярость, но внезапно был оборван.
Тух-тух-тух.
В небесах внезапно раздался оглушительный рокот вертолётных лопастей.
...
В кромешной тьме ночного неба неизвестно откуда ударили два ослепительных луча прожекторов, безжалостно разрывая мрак.
Огни приближались с невероятной скоростью, в четыре или пять раз превышающей скорость обычного вертолёта.
Гул винтов также был необычно мощным, что указывало на применение новейшего транспортного средства.
Всего за какие-то десять секунд машина преодолела огромное расстояние и зависла прямо над лесом мертвецов. Затем вертолёт немного сбросил скорость, люк распахнулся, и в следующее мгновение оттуда выпрыгнул тёмный силуэт.
В глазах Великого рыцаря Божественной Милости застыло изумление. Он резко повернул голову.
И увидел, что из вертолёта выпрыгнула девушка в чёрном платье.
Её наряд был тяжёлым и многослойным, но в то же время излучал поистине королевскую роскошь, обладая какой-то эфемерной, нездешней красотой.
Её безупречное, завораживающее лицо осветило мрак ночи в ту же секунду, как она появилась.
Она падала вниз, и хотя в руках у неё был раскрытый зонт, скорость падения оставалась пугающе высокой. Казалось, ещё мгновение, и она разобьётся о землю, превратившись в кровавое месиво. Но по мере того как она падала, к ней приковывалось всё больше и больше взглядов.
И смотрел на неё не только Великий рыцарь Божественной Милости, но и мертвецы вокруг него.
Мертвецы, из голов которых выползали бледные ментальные тела, сливаясь в цветы смерти, внезапно подверглись воздействию неведомой силы. Все они, как один, дёргано повернули головы и уставились на девушку пустыми, но полными фанатичного обожания глазами.
Вух...
Скорость её падения становилась всё медленнее, словно её подхватили невидимые руки.
Она зависла в воздухе на высоте около тридцати метров. Подол её платья взмыл вверх и плавно опустился.
Свет прожекторов, казалось, сам стремился сфокусироваться на ней, выхватывая из темноты её безупречное лицо.
В этот миг она воистину походила на спустившуюся с небес богиню.
Даже Великий рыцарь Божественной Милости был настолько ошеломлён её красотой, что на секунду напрочь забыл о том, что собирался сделать.
Но его замешательство длилось недолго.
Осознав, что всё пошло не по плану, он поспешил завершить свою миссию.
Однако он никак не ожидал, что по мере того, как всё больше мертвецов обращали свои взоры на девушку, их примеру последуют и цветы смерти.
До этого момента они покорно собирались вокруг Лу Синя, подчиняясь воле Великого рыцаря. Но теперь всё больше и больше цветов смерти выходили из-под контроля и, шурша лепестками, устремлялись к парящей в небесах девушке.
Словно в реке, несущей свои воды к океану, внезапно образовался новый рукав, уводящий течение в другую сторону.
Глядя на приближающуюся реку из цветов смерти, девушка не проявила ни малейших эмоций. Казалось, её лицо вообще не способно было меняться. Она лишь молча сложила зонт, направила его в определённую точку и снова плавно раскрыла.
Бам!
Зонт распахнулся со звонким хлопком натягивающейся ткани.
В ту же секунду вперёд хлынула невообразимо мощная ментальная ударная волна.
Вокруг того места, где стоял Лу Синь, бесчисленное множество цветов смерти было разорвано в клочья этим чудовищным ударом. Бледные ментальные тела даже не успели отреагировать, как гигантская сила стёрла их в порошок, превратив в чистый ментальный хаос. Затем и этот хаос был рассеян, без следа растворившись в ночном небе.
Единственным утешением служило то, что в последние мгновения на лицах этих измученных ментальных тел читалось абсолютное блаженство.
Вокруг Лу Синя обнажилась влажная, чёрная земля.
Словно кто-то провёл гигантским плугом по цветущему саду, оставив после себя жуткую, глубокую борозду.
Этот ментальный удар значительно ослабил давление на Лу Синя.
Вот только девушка, похоже, не отличалась особой сообразительностью: решив проблему Лу Синя, она совершенно забыла о себе.
Цветы смерти, летевшие в её сторону, оказались уже вплотную к ней.
Времени на то, чтобы снова сложить и раскрыть зонт, катастрофически не хватало.
Но, к счастью, в этот момент из вертолёта выпрыгнул ещё один миниатюрный силуэт.
Присмотревшись, можно было увидеть девочку в школьной форме с хвостиком на затылке.
На её талии был закреплён трос. Она спустилась с вертолёта и зависла прямо перед девушкой в чёрном платье.
Затем её тонкие пальчики сосредоточенно сложились в ручную печать.
Она с максимальной серьёзностью выкрикнула:
— Очищение, прохождение, удержание, покорение тьмы!
С её словами цветы смерти, готовившиеся нанести удар по девушке в чёрном платье, внезапно замерли в растерянности. Казалось, они забыли, зачем вообще сюда прилетели. Словно река, наткнувшаяся на препятствие, они разделились надвое и потекли в обход.
Бах!
С вертолёта раздался выстрел.
Пуля, окутанная синими электрическими дугами, прошила пространство и аннигилировала один из цветов смерти.
В кабине сидел мужчина в тёмных очках, сжимая в руках длинную снайперскую винтовку. Он выглядел, казалось бы, очень круто.
Он помахал рукой издалека, расплывшись в лучезарной улыбке:
— Привет!