Просверлив Лу Синя взглядом несколько секунд и убедившись, что он не шутит, Кукла в безмолвном изумлении приоткрыла ротик. Лу Синь впервые видел на ее лице такое выражение. Сейчас их разделяло не больше двадцати сантиметров, и он почти физически ощущал, как девушку захлестывает волна невыразимого восторга. Словно птенец впервые осознал, что может летать, или беспризорник вдруг понял, что румяная куриная ножка за витриной предназначена ему.
Уголки губ Лу Синя дрогнули. Недоверчивое, но такое радостное удивление Куклы согревало душу.
Убедившись в своих догадках, Кукла расцвела в невероятно счастливой улыбке. Лу Синь видел: это была искренняя, ничем не омраченная радость, совершенно не похожая на ту, которой она одарила его при первой встрече. В этой улыбке смешались восторг и живая, бьющая ключом энергия. Смеясь, она стянула с шеи тугой белый кружевной воротник-стойку, открыв изящную, длинную шею, и небрежно отбросила его в сторону.
В этот раз, поскольку Кукла наотрез отказалась оставаться в городе, группа обслуживания в спешке укутала ее в многослойные одежды. Увешанная украшениями, в роскошных нарядах, она походила на маленькую принцессу. Но теперь эта принцесса заливисто смеялась, активно моргая, чтобы выдавить из глаз цветные линзы. Сбросив их, она продемонстрировала Лу Синю свои настоящие глаза — глубокие, ясные, с четким контрастом черного и белого. Затем она потянула за края короткого черного корсета, надетого поверх платья, и стянула его. Оглядев тяжелый подол черного платья, она принялась отрывать от него ярусы пышных оборок. Скинула оба сапожка, с наслаждением вытянув стройные ножки. Стянула длинные чулки и отшвырнула их прочь. Сорвала с головы оранжевый парик, под которым водопадом рассыпались ее собственные черные волосы. Сняла заколки и украшения, позволив локонам струиться до самой поясницы.
...
Лу Синь вел машину, краем глаза наблюдая, как сидящая рядом девушка избавляется от лишнего груза. Высокая трава с хрустом сминалась под колесами. Палатки вооруженных отрядов неумолимо приближались. За короткий отрезок пути Кукла преобразилась до неузнаваемости. Она больше не походила на сказочную принцессу в громоздких одеждах, с зонтиком и в линзах, словно сошедшую со страниц комиксов. Теперь это была настоящая, живая девушка в тонком черном платье до колен, с распущенными черными волосами, без грамма косметики на лице, смеющаяся навстречу солнцу и ветру.
Лу Синь немного сбавил скорость. Он окинул Куклу взглядом с ног до головы, и в его глазах мелькнуло удивление. Раньше он часто видел ее и всегда считал красивой. Но эта красота казалась искусственной. Сейчас же, с босыми ногами, распущенными волосами, без зонтика и линз... Она словно обрела плоть и кровь. Стала настоящей не только внешне — за эту короткую поездку в ней проснулась истинная жизнь.
...
— Кто такие? Стоять, иначе стреляем!
Машина подъехала к лагерю. Бойцы, сидевшие у палаток, вскочили, направили на внедорожник оружие и заорали:
— Откуда бы вы ни взялись, проваливайте! Наш босс сказал: это место наше, и точка. Сунетесь — прикончим на месте!
Лу Синь, не обращая на них внимания, смотрел на Куклу.
Со всех сторон к машине сбегались новые люди. Лязгало оружие, сыпались ругательства. Кто-то присел на колено и взял на прицел водительское сиденье. Но, взглянув в оптический прицел, боец вдруг остолбенел.
...
Лу Синь перевел взгляд на дорогу. Меньше чем за десять секунд из палаток вывалил весь отряд. С перекошенными от фанатизма лицами они орали на чужаков. Казалось, первобытная ярость клокочет в их венах, готовая в любую секунду выплеснуться свинцовым градом.
«И вправду сумасшедшие...» — подумал Лу Синь, продолжая молча шарить пальцами по кнопкам приборной панели. Он искал управление люком на крыше, начав уже подозревать, что техники из группы поддержки демонтировали его перед выездом.
Толпа все прибывала. Десятки стволов, включая гранатометы, уставились на внедорожник. Посыпались угрозы: «Вылезайте!», «Любого, кто пришел за сокровищем, порвем!», «Стреляю на счет три!».
Наконец, Лу Синь нащупал нужную кнопку и люк плавно отъехал в сторону. Облегченно выдохнув, он посмотрел на Куклу:
— Вставай. Пусть мир увидит тебя настоящую.
...
— А?
Кукла, с наслаждением вытягивавшая ножки, словно русалочка, впервые разделившая хвост, непонимающе захлопала ресницами. Лу Синь с улыбкой указал на открытый люк.
Кукла подняла голову и увидела сквозь проем чистое голубое небо. Внезапно ею овладел страх. Она перевела полный тревоги взгляд на Лу Синя, но встретила лишь ободряющую улыбку. Кукла не до конца понимала, чего он от нее хочет, но привыкла слушаться. Перспектива предстать перед чужими людьми без всякой защиты пугала ее. Она давно усвоила: ее появление без маскировки сеет лишь хаос и ужас. Именно поэтому она заставляла себя терпеть все эти удушливые одежды. Отказ от маски был ее единственным, последним бунтом. Но после встречи с Лу Синем она смирилась и с этим.
А теперь он призывал ее встать в полный рост, не опасаясь чужих взглядов и не боясь спровоцировать катастрофу. Эта уверенность придала ей сил. Осторожно поджав босые ноги, она встала на сиденье. Опираясь маленькими ладошками о края люка, она медленно, робко высунула голову наружу. Словно бутон лотоса, пробивающийся сквозь водную гладь, ее глаза показались над крышей машины. Она пугливо озиралась по сторонам.
...
Ветер Пустошей подхватил и растрепал ее волосы. На мгновение все вокруг замерло. Кукла, как испуганный котенок, со страхом и любопытством разглядывала людей. Впервые она смотрела на мир своим истинным лицом, и это вызывало в ней смесь ужаса и трепета. Ее ноги дрожали. Одна рука скользнула вниз, слепо ища опору. Лу Синь, не сводивший с нее глаз, крепко сжал ее ладонь. Почувствовав его поддержку, Кукла выпрямилась во весь рост и открылась этому жестокому, но настоящему миру.
А затем на ее лице расцвела радостная, смущенная улыбка.
...
Спустя несколько секунд звенящей тишины раздался грохот. Это падало на землю оружие. Все до единого боевики, еще секунду назад целившиеся в машину из автоматов и гранатометов с искаженными от ярости лицами, замерли как вкопанные. Готовые открыть шквальный огонь по малейшему поводу, они стояли, остолбенев.
Выражения их лиц стремительно менялись: непонимание сменялось шоком, а затем уступало место восторгу и невероятной нежности. Казалось, они внезапно пробудились от долгого, кошмарного сна. Сокрушительная сила красоты ударила прямо в сердца, заставив их биться трепетно и мягко. Только сейчас они осознали, насколько примитивным было их прежнее понимание прекрасного.
Появление Куклы из открытого люка машины было подобно восходу солнца над горизонтом.
— Я...
Огромный, покрытый шрамами громила, стоявший в первых рядах, рухнул на колени. Его лицо исказилось от невыносимых эмоций. Он задрожал, по щекам покатились крупные слезы. Захлебываясь рыданиями, он взвыл:
— Я... я виноват! Прости... прости меня... прекрасная барышня... Нет, ты прекрасная леди... Я так виноват... Мне не стоило направлять на тебя пушку... Пожалуйста, не сердись...
Выкрикнув эти слова так, словно это стоило ему последних сил, он рухнул лицом в пыль и зарыдал в голос, в отчаянии колотя кулаками по земле.
Словно искра, брошенная в пороховую бочку, его плач взорвал тишину. Кто-то разрыдался от счастья, кого-то била крупная дрожь, кто-то в немом исступлении колотил себя кулаком в грудь. Все эти звуки слились в единый гул. Увидев Куклу, никто не испытал безумного, плотского вожделения. Истинная красота бьет наотмашь, вызывая лишь благоговение и шок. В это мгновение они не просто пленились ее красотой — они очистились. В присутствии Куклы все они на секунду стали кристально чистыми.
...
— Достаточно...
Глядя сквозь лобовое стекло на матерых головорезов, превратившихся в робких, плачущих мальчишек, Лу Синь отсчитывал секунды, поражаясь этому абсурдному зрелищу. Досчитав до тридцати, он глубоко вздохнул и с улыбкой посмотрел на Куклу:
— Готова прокатиться с ветерком?