Боль, а затем неудобное ощущение, от которого я начал ворочаться.
Когда я открыл глаза, то обнаружил, что лежу в палатке, закованный в цепи. Меня всё же подлатали. Голова гудела, мысли путались, и в этом полумраке до меня наконец дошло: с чего я вообще решил, что Лили — это Кристина?
Чёрт. Я ведь серьёзно собирался её убить. Ни за что. Она же, наоборот, помогла мне. Защитила моего сына. А я веду себя как неблагодарный человек, который делает всё против её воли просто потому, что...
Чтобы прийти в себя, мне надо было осмотреться. Я повернул голову и увидел, что на другой койке лежит Гнев. Пацан был плотно закутан в одеяло. У него была сильная лихорадка. Впрочем, как и у меня.
Тело дико болело, но благодаря сну энергия пассивно хоть что-то сделала с моими повреждениями, а маленькие раны оставили на местных врачей.
— Мы ведь всё же с Лили не чужие люди, — прохрипел я в пустую палатку, глядя на ржавые звенья цепей на своих запястьях. — Жили... семьёй.
Мои мысли неожиданно продолжила Кристина, появившись из вязкого полумрака прямо у края моей койки. Она стояла рядом, уверенно опираясь на деревянную стойку шатра, словно никуда и не исчезала после нашей последней встречи.
— Крис... — едва слышно выдохнул я, пытаясь сглотнуть скопившуюся во рту горькую слюну. — Похоже, я попытался.
Кристина лениво смотрела на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. В её глазах сквозила всё та же знакомая, леденящая душу ухмылка.
— Видимо, да, Ориончик, — её голос прозвучал прямо у меня в черепе, тихий и вкрадчивый. — Ты попытался.
— Может, поможешь мне? — я попытался натянуть цепь, но металл лишь глухо звякнул, отзываясь новой вспышкой боли в пробитом ребре.
— М-м-м, не могу, — она приторно вздохнула, издевательски качнув головой. — Знаешь, за мной наблюдают. И я не могу помочь преступнику сбежать.
Я тяжело выдохнул, чувствуя, как лихорадка заживо сжигает остатки моих сил. Спорить с ней не было смысла.
— Тогда скажешь, что случилось с Завистью? Ты ведь... не знаю. Там была эта зелёная леди.
— Не знаю, — безразлично отрезала Кристина.
Вдруг до моих ушей донёсся отчётливый, резкий шорох кустов прямо за тонким тканевым пологом медицинской палатки. Гнетущая атмосфера ожидания намертво повисла в воздухе.
— Кристина... — я резко повернул голову в её сторону, но Кристины уже не было.
— Орион? — из темноты за пологом раздался тихий, свистящий шёпот.
— Это ты, ящер? — хрипло выдавил я, силясь разглядеть силуэт в полумраке.
— Да, да. Это я, дружище.
Сизэкс подошел к моей койке. В ту же секунду его маскировка плавно спала, являя израненное, покрытое дырами от пуль чешуйчатое тело. Он тяжело дышал, но действовал аккуратно. Ящер осторожно взял мои руки, скованные тяжёлым железом.
— Эй, смотри только, аккуратно... — предупредил я, сдерживая стон от боли в ребре. А затем, сам не понимая зачем, глухо спросил: — Слушай... а ты не знаешь, куда делась Кристина?
Сизэкс замер. Он посмотрел на меня в упор, и его жёлтые глаза округлились. Он молчал несколько секунд, тупо переваривая мой вопрос, будто я окончательно съехал с катушек под действием лихорадки.
— Не знаю... куда она делась, — тихо выдавил ящер, решив не спорить с моим бредом.
Он не стал тратить время на лишние расспросы. Сизэкс наклонился к моим запястьям и выделил свою едкую слюну прямо на металл. Кандалы зашипели, покрываясь пузырями, и начали стремительно распадаться. Я осторожно достал руки, наблюдая, как ржавое железо превращается в гнилую труху и осыпается на койку.
Освободив запястья, я потёр затёкшие суставы и хмуро посмотрел на соседнее место.
— Ладно. Освободи пацана. Я пойду поговорю с Лили.
Сизэкс резко обернулся, его хвост нервно мотнулся по полу палатки.
— Чего, Орион?! Разве это не опасно? Она ведь обещала убить тебя!
— Я поговорю с ней, — отрезал я, сползая с койки на ватных, дрожащих от жара ногах.
Когда я вышел наружу, лагерь на удивление не сторожили, будто здесь всё уже было зачищено под ноль. Тишина стояла звенящая.
Вдруг сзади на моё плечо легла прохладная рука. Знакомая, уверенная хватка заставила меня замереть.
— Кристина... — выдохнул я.
— Вот ты где, — раздался её голос прямо у меня над ухом. Она стояла рядом, опустив ладонь мне на плечо. — Зачем ты прячешься от меня?
— Даже не знаю, Кристина, — я нервно улыбнулся, не оборачиваясь и глядя на пустые ряды палаток инквизиции. Жар лихорадки продолжал туманить мозг. — Ладно... Я устал. Лили ведь поймёт нас.
— Нет, Орион, — покачала она головой, и её тон стал леденящим. — Она — это Лили. Она очень плохая. Помнишь, как она пыталась спасти тебя? От Вергилия и как держала Вергилия?
Я шёл медленно, переставляя ватные ноги по холодной земле, и в моём воспалённом мозгу внезапно появилась странная, пугающая мысль. Стоп... Откуда Кристина вообще может всё это знать? Откуда ей известны эти детали? Ведь это было прямо перед её смертью... Ну, точнее, не смертью, как я думал всё это время.
Я мотнул тяжёлой головой, силясь отогнать душные сомнения. Какая разница, откуда. Она здесь, рядом.
— Ну, всё же хорошо, что ты выжила, Кристина, — хрипло выплюнул я, радуясь, что этот кошмар позади.
— Ага, хорошо... — тихо отозвалась она.
— Знаешь, Кристина... А ты изменилась, — я переставил ватную ногу, всматриваясь в её лицо сквозь ночной полумрак пустого лагеря.
— Изменилась в каком смысле? — она наклонила голову, и на её бледных губах застыла всё та же холодная линия. — Ты имеешь в виду шрам?
— Нет. Именно характер, — я хрипло выдохнул, чувствуя, как лихорадка удушливой волной подступает к горлу. — Раньше ты была бойкой, не знаю... А сейчас я будто с мертвецом говорю. Ты не язвишь, как раньше. И так далее.
Кристина сделала шаг ближе, её шаги по холодной земле не издали ни звука.
— Может, потому что ты меня не знал? — тихо протянула она, и в её голосе скользнула странная, отрешённая пустота. — Или я выгляжу так потому, что ты сам так хочешь меня видеть?
Я мотнул тяжёлой головой, силясь удержать ускользающую реальность. Жар застилал глаза багровой пеленой.
— В любом случае, мне до сих пор непонятна твоя мотивация убийства Короля, — выплюнул я, скрипнув зубами от закипающей внутри злости. — Он заслуживал нормальной смерти. А не как шавка. Почему ты это сделала?
Я задал этот вопрос прямо в её застывшее лицо. Кристина.
— Не улыбайся, — оборвал я её зарождающуюся ухмылку. — Отвечай.
— Вот просто захотела его так убить, — безразлично, словно речь шла о пустяке, обронила она.
Я замедлил шаг и замер посреди пустой дорожки лагеря. Этот ответ... это точно было не то же самое, что сказала бы настоящая Кристина Эджис Солис. В мою голову мёртвой хваткой вцепилась отчётливая, леденящая мысль: это не она. Передо мной стоит совершенно другая женщина. Хотя, конечно, Кристина правда очень сильно изменилась после всего, что произошло.
— Не знаю даже, какая Кристина мне больше нравится... — хрипло прошептал я в пустоту, медленно шагая по холодной земле пустого лагеря. — Та, с которой мы были женаты, или та, что стоит сейчас перед меня.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как реальность окончательно мешается с бредом.
— Помнишь, ты любила вот так заходить ко мне за спину и дышать своим тёплым дыханием?
Кристина молчала. Она лишь сделала ещё шаг, бесшумно сокращая дистанцию в ночном полумраке. Вся её фигура обдавала леденящим холодом.
— Правда, сейчас ты не дышишь, — сорвалось с моих губ.
Я медленно поднял дрожащую руку и коснулся пальцами своей собственной шеи. Кожа под ладонью была ледяной, покрытой крупными каплями пота. Восприятие творило с телом безумные вещи, стирая грань между внутренним удушьем и внешним миром.
Кристина посмотрела на меня сверху вниз. Из её лица окончательно исчезли те фальшивые, мягкие манеры, которые так сильно раздражали меня пару минут назад. В её глазах снова вспыхнула та самая знакомая, высокомерная и жёсткая аристократическая спесь.
— Я выросла из этого детского сада, Орион, — леденящим тоном отрезала она, и этот хлёсткий панч прозвучал прямо у меня в черепе, заставив меня вздрогнуть.
— Сейчас ты выглядишь как раньше, — сорвалось с моих губ, когда я смотрел на неё сквозь ночную темноту пустого лагеря.
Наконец мы дошли до палатки Лили. Я на ходу случайно задел куст возле тканевого полога шатра. Полог резко колыхнулся, и в ту же секунду наши взгляды с Лили встретились. Она сидела внутри, освещённая тусклым лагерным фонарём.
Я медленно поднял пустые ладони перед собой, показывая, что безоружен, и глухо произнёс:
— Я пришёл без намерений тебя убить.
Я сделал короткую паузу, удерживая её тяжёлый, леденящий взгляд, а затем хрипло добавил:
— Я хотел поговорить о Кристине.
Лили молчала, пристально разглядывая моё исцелившееся тело и разорванную одежду. Спустя пару секунд она наконец ответила мне:
— Давай.
Я сел в позу медитации прямо на холодный пол палатки. Силы стремительно покидали меня, но я упрямо держал спину ровно, фиксируя взгляд на Лили.
— Я хочу, Лили, чтобы ты отпустила нас с Кристиной. Прошу, — мой голос прозвучал глухо, без прежней спеси. — Или отдай ей корону. Ты же сама её прекрасно знаешь, она ведь не отстанет от тебя.
Я повернул голову и посмотрел на Кристину, которая зашла следом и теперь молча стояла у самого входа, даже не утруждая себя тем, чтобы сесть.
— Прошу, Лили, — я впервые в жизни переступил через собственную гордость. — Я готов опустить голову.
Лили посмотрела на меня. В её глазах не было ни капли прежней издевательской ухмылки или торжества. Этот взгляд... его сложно было описать. Так смотрят на близкого, хорошо знакомого человека, которого внезапно застали в состоянии полного, необратимого безумия. В её зрачках отражался искренний, леденящий душу ужас от увиденного.
— Орион, ты в своём уме? — тихо, почти шёпотом произнесла она.
В её голосе слышалась скорее пугающая, непривычная забота, чем попытка оскорбить или задеть меня.
— Что?.. В каком плане? — я нахмурился, чувствуя, как липкий пот выступает на лбу. — Да, я пытался убить Кристину, если ты про это. Но мои чувства вернулись, когда я вновь увидел её здесь.
Я протянул руку вбок, пытаясь взять Кристину за ладонь, чтобы доказать Лили, что она стоит прямо здесь, рядом со мной. Пальцы наткнулись на пустоту, хватая лишь сырой ночной воздух шатра.
— Орион... — Лили медленно, по слогам протянула моё имя.
Она тяжело выдохнула, крепче сжимая в руках старое свадебное фото Кристины, и посмотрела мне прямо в лицо взглядом, который за секунду уничтожил всю мою реальность:
— Кристина умерла давно.
Я молчал. Лили тоже. Я медленно повернул голову вправо — там была абсолютная, звенящая пустота.
Ничего. Никого не было.
Я тупо смотрел в одну точку, где только что стояла Кристина, и весь мой мир с грохотом обрушился вниз. Ошмётки воспоминаний один за другим начали складываться в единую, пугающую картину. Момент на площади... Кристина ведь тогда ни разу не взаимодействовала с людьми. Вообще ни разу за всё это время, кроме меня самого. Те брошенные камни... она ведь просто приманила ими меня в то здание. Реакция Сизэкса, реакция Виви — они затихали и смотрели вовсе не на неё. Они смотрели на меня. На моё угасающее, отрешённое состояние.
Именно поэтому она никогда не отвечала на вопросы, ответы на которые я сам не знал. Мозг просто не мог выдать информацию, которой не владел. Вот почему её фигура обдавала леденящим холодом. Вот почему я не чувствовал её дыхания. Всё это время я бредил наяву, строя тактику вокруг призрачного эха в собственной голове.
Я сошёл с ума.
Осознание этого факта ударило наотмашь. Паника ледяной удавкой сдавила горло, заставляя воздух с хрипом вырываться из груди. Я сидел на полу палатки, уставившись на пустой кусок ткани, а внутри меня всё горело. Кристина мертва. И самое страшное — прямо посреди этого панического ужаса я вдруг отчётливо понял, что в очередной раз, вопреки здравому смыслу, заново влюбился. Влюбился не в живую женщину, а в этот холодный, жестокий и идеальный образ мертвеца, который сам же и создал в своём воспалённом рассудке.
— Нет! Погоди! — я резко вскочил с пола, опрокидывая позу медитации. Вся палата заходила ходуном перед глазами. — Кристина... умерла? Она...
— Ты её убил, — тихо, но с пугающей, леденящей уверенностью отчеканила Лили, глядя на меня снизу вверх. — Ты убил её, Орион.
— Я НЕ УБИВАЛ ЕЁ! — мой бешеный, сорвавшийся на ультразвук ор разорвал ночную тишину шатра. — Ты не знаешь, что там случилось! Чёрт... Почему я?! Почему я резко стал заложником за то, что просто пытался быть хорошим отцом?! Я не убивал её! Я хотел её положить куда... Я не хотел её убивать! Да, я...
Нет.
Я...
Нет, нет, нет, нет! Стоп!
Внутри черепа что-то оглушительно хрустнуло, сдирая последнюю фальшивую маску с моей памяти. Картинка из прошлого вспыхнула перед глазами с чёткостью мясного багрового реализма.
Да. Да...
— Я убил её, — из моих лёгких разом вышибло весь воздух. Голос упал до свистящего, мёртвого шёпота. Ноги подогнулись, и я снова рухнул перед Лили на колени. — Я заставил её... занёс её в угол. И из-за меня на неё упали те обломки. Это... это несчастный случай. Он произошёл из-за меня, Лили...
Я закрыл лицо руками, пачкая лоб остатками подсохшей на пальцах крови. Память больше не защищала меня. Весь этот бред, вся эта фальшивая «живая» Кристина, которая приманивала меня камнями в полуразрушенное здание — это был лишь выжженный щит моего собственного рассудка. Я сам загнал её в тот угол. Я сам обрушил на неё этот потолок. А потом просто заставил себя забыть этот кошмар, заново влюбляясь в её холодный образ.
— Всё... моя вина, — хрипел я, утыкаясь лбом в холодный настил. — Вина моя. Я должен понести наказание. Я должен...
— Нет, стой, Орион, успокойся! — в голосе Лили Раптор Солис впервые за всё время прорезались панические нотки. Она резко подалась вперёд, бросая свадебную рамку на пуфик.
Я начал плакать. Чёрт, что я творю? Я снова становлюсь тем самым Орионом из самого начала моей жизни в этом мире — трусливым, эгоистичным истериком, который не способен контролировать собственный разум. Ошмётки гордости Пожирателя Корон окончательно растворялись в лихорадочном бреду.
— Убей меня... Просто убей!
— Да нет же, Орион, тише! — Лили схватила меня за плечи, пытаясь удержать. — Чёрт, что ты за дитя такое... Маленький...
Мой взгляд зацепился за ту самую тумбу, куда отлетело упавшее фото. Рамка перевернулась, и сквозь треснувшее стекло на меня смотрели застывшие лица. Фото нашей свадьбы.
Я резко остановился. Слёзы мгновенно высохли, сменяясь удушающим, леденящим холодом внутри груди. Я тупо смотрел на лицо Кристины Эджис Солис.
— Ах... — сорвалось с моих губ. — Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха-ха-ха!
Дикий, безумный хохот разорвал звенящую тишину шатра. Я смеялся так, что лёгкие начинали гореть от нехватки воздуха.
— Нет, я понял шутку! Это всё... это просто шутка! Ты просто хочешь посмеяться надо мной, Лили! Всё понятно! Да, просто посмеяться хочешь надо мной!
Вспышка ярости ослепила меня, стирая остатки человеческого рассудка. Реальность окончательно треснула и поплыла багровыми пятнами. Я рванулся вперёд, сбивая Королеву с ног, мёртвой хваткой положил руки ей на шею и начал слегка душить.
— Ты хочешь просто издеваться надо мной?! Хочешь узнать, как я гнался за Кристиной?! Я покажу тебе это! Я покажу!
Пальцы сильнее вдавились в чужую гортань. Лили хрипела, её лицо стремительно синело, но прямо за её спиной, в тёмном углу палатки, я отчётливо видел Кристину. Призрак Кристины стонал от хохота, издевательски глядя на мои конвульсии. Его смех звучал прямо у меня в ушах, заглушая хрипы под моими ладонями.
— Орион, ты умрёшь в одиночестве, — шептал мне её голос, капая ядом прямо в мозг. — Орион... ты умрёшь. Я убью тебя. Ахаха!
— Моя энергия... — рычал я, чувствуя, как сила пассивно наполняет мышцы. Лили отчаянно пыталась сопротивляться, её ногти впивались в мои запястья, но она не могла ничего сделать. Я был намного сильнее её в эту секунду.
И тут призрак Кристины начал двигаться. Она медленно подошла со спины и будто специально принялась вешаться на меня, обвивая мои плечи своими холодными, цепкими руками, мешая дышать.
— Чёрт, да отстань ты уже! — взвыл я в пустоту.
Сконцентрировав остатки маны, я мгновенно создал из воздуха острый, мерцающий нож. Развернувшись всем корпусом, я с диким замахом сзади пырнул прямо в шею этого навязчивого призрака.
Или...
Не призрака...
Хм. Горячая, густая кровь фонтаном хлынула из разорванной плоти, мгновенно пачкая мои руки и лицо.
Сизэкс.
Это был он. Никакого призрака не существовало. Я пырнул ножом в шею Сизэкса, который просто шпионской тенью зашёл в палатку, чтобы оттащить меня от Королевы. Ящер застыл. Он посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, в которых больше не было страха или упрёка — только бесконечная, немая горечь. Сизэкс даже не упрямился закрывать рану руками. Из-за огромной потери крови он моментально потерял сознание и прямо через пару секунд умер, рухнув тяжёлой чешуйчатой тушей на грязный настил.
...
Весь этот безумный морок за секунду испарился, оставляя после себя лишь липкий, первородный ужас. Нож растаял в воздухе. Я медленно разжал пальцы и отпустил шею Лили, которая со свистом зашлась в судорожном кашле, хватаясь за горло. Кабинет закружился, и я тупо уставился на свои окровавленные ладони. Сизэкс был мёртв. И я убил его собственными руками.
Я молчал. Я просто молчал, не в силах издать ни звука.
Мой пустой взгляд был прикован к трупу Сизэкса, распластанному на грязном настиле палатки. Всё было кончено. Рассудок окончательно превратился в пепелище.
Я медленно перевёл глаза на Лили, которая всё ещё судорожно хватала ртом воздух, а затем резко дёрнулся вперёд. Мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в треснувшую рамку нашей свадебной фотографии.
Я с силой выдрал из неё острый, окровавленный обломок разбитого стекла. И без единой секунды колебаний, наотмашь, со всей дури полоснул себя прямо по шее.