Я стоял на сером песке, глядя прямо на Гнева. Между нами было всего несколько метров. По правилам Арены нам вынесли по стакану воды. Гнев опустил взгляд на металл, нахмурился и демонстративно отставил свой стакан в сторону, отказавшись делать глоток.
Может, он проявил осторожность, вспоминая судьбу Джека-Расчленителя. Хотя вряд ли. Скорее всего, он просто не хотел пить, подчиняясь своему упрямству. Я посмотрел на свой стакан и тоже не прикоснулся к воде. Ритуалы Арены больше не имели значения.
Ведущая озвучила свою приветственную речь, её голос привычно прогремел из магических резонаторов под потолком, и над площадкой повис сигнал к началу боя.
Но никто из нас не сорвался с места. Мы начали нарезать круг, просто медленно двигаясь по окружности площадки и не сводя друг с друга глаз. Гнев впервые не вёл себя глупо. Из его движений исчезла та напыщенная маска, которую он устраивал в переулках Чёрного рынка. Этот пацан реально встал напротив меня и пытался анализировать мои шаги. Он ждал.
Я смотрел в зеленые глаза Гнева. Мой разум сейчас не занимался сбором информации, я смотрел на него скорее по-философски. Он вел себя очень знакомо. До тошноты знакомо. Будто на песке передо мной стоял я сам, отраженный в кривом зеркале прошлого. Хотя, конечно, я подобного бреда в своей жизни не творил.
Но Гнев невольно напоминал мне времена, когда я только попал в этот мир и встретил Элигию. Я вспомнил, как мне самому приходилось нагло врать всем вокруг, заявляя, что я обладаю сокрушительной силой, способной сравниться с самой Леди Солнца. Конечно, это был чистый бред. Даже сейчас мне было слишком далеко до её истинного величия.
А еще я изменился. Это осознание ударило по мне прямо посреди пустого серого песка. Я стал более мягким. Чёрт, ведь раньше я на полном серьезе планировал убийство Элизабет, а еще недавно искренне хотел прихлопнуть уныние. А сейчас я просто шел по кругу, чувствуя странную, несвойственную мне жалость к пацану, который совершал те же ошибки, что и я когда-то.
Я понял, что я не хочу быть таким. Нет, не хочу.
Почему я сам упорно делаю из себя какого-то маньяка? Ведь я никогда не был садистом. Сколько я уже совершил этих убийств без всякой видимой причины? Просто ради пафоса, ради демонстрации силы и удовлетворения собственного тщеславия.
Я замер посреди песка, обрывая наше хождение по кругу. Медленно посмотрел в испуганные, напряжённые глаза Гнева. Потом перевёл взгляд на трибуну, где сидел ящер Сизэкс, внимательно фиксирующий каждый мой шаг. Потом посмотрел на Зависть, которая лениво наблюдала за нами, устроившись на каменной скамье. Напоследок я поднял голову и встретился взглядом с Ведущей.
Вся эта бессмысленная подземная бойня Чёрного рынка, весь этот бесконечный фарм ауры чудовища вдруг показались мне невероятно дешёвыми и фальшивыми. Я изменился. Моя былая жестокость, которой я так гордился, сейчас вызывала лишь глухое отвращение к самому себе.
Я опустил руки, полностью разжимая кулаки и убирая ману.
— Я сдаюсь, — спокойно произнёс я, и мой голос эхом разнёсся под притихшими сводами. — Я проиграл.
Над огромной площадью повисло гробовое, удушающее молчание.
Зависть лениво выдохнула на своей скамье — ей явно было абсолютно всё равно на исход поединка и на моё внезапное поражение. Сизэкс смотрел на меня с немым, диким удивлением, застыв на месте и не понимая, что только что произошло в моей голове.
Гнев полностью растерялся. Вся его былая спесь моментально испарилась, уступая место чистому шоку. Он тупо стоял посреди песка в своих шортах, переводя пустой взгляд с меня на свои кулаки.
— Я что… победил? — тихо выдавил малолетка своим ломающимся голосом, и эти его первые слова прозвучали пугающе жалко.
Ведущая тоже на секунду онемела, а затем растерянно повторила эти же слова в свои магические резонаторы под потолком, обращаясь к толпе. И в следующую секунду трибуны взорвались.
Меня начали яростно освистывать зрители. Оглушительный, гнилой гул тысяч глоток Чёрного рынка покатился по каменным стенам. В меня полетели проклятия и пустые стаканы. Толпа бесновалась, крича, что я испугался этого пацана, что великий Пожиратель Корон оказался трусливым ничтожеством, сбежавшим со своего главного поединка.
Пусть думают и хотят, что делают. Мне было плевать. Я смирился с этим гулом, хладнокровно выслушивая их оскорбления. Я просто стоял посреди песка, чувствуя, как с души свалился колоссальный, давящий груз. Раньше я был слишком уж плохим человеком, совершавшим безумства ради чужого одобрения и дешёвого пафоса. С меня хватит.
Я перешагнул через каменное ограждение трибуны, спокойно покинув серый песок, и сел рядом с Завистью.
Мне не было дела до беснующейся толпы и летящих в спину оскорблений. Гнев, на чьём лице растерянность мгновенно сменилась широкой, глупой улыбкой, торжественно зашагал следом за мной. Весь его шок испарился, уступая место привычной детской спеси. Он с триумфом забрался на зрительские скамьи и с размаху сел рядом с нами, упиваясь своей мнимой победой.
Малолетка сначала хотел по привычке начать хвастаться передо мной, но быстро переключился на девицу. Гнев принялся нагло приставать к Зависти, размахивая руками и пискляво доказывая, что раз уж сам Пожиратель Корон сдался перед ним, то теперь именно он — самый сильный во всей их банде. Он вовсю расписывал свои капризные планы, заявляя, что официально начинает собирать свой собственный великий гарем, в котором Зависть обязана занять первое место.
Девица лениво приоткрыла один глаз, бросила отрешённый взгляд на прыгающего вокруг неё пацана, а затем медленно перевела свои уставшие глаза на меня. В её пустом, безликом взгляде не было осуждения или насмешки из-за моей сдачи — лишь глубокое, молчаливое понимание того, что я просто отказался играть по правилам этой гнилой подземной коробки.
Зависть собиралась что-то сказать. Я прикрыл глаза всего на мгновение, чтобы перевести дух. Рядом Гнев вовсю праздновал победу, картинно делая вид, что с гордостью кусает невидимую золотую медаль. Сизэкс продолжал сидеть в глубоком, немом шоке на краю каменной скамьи. Я громко выдохнул, чувствуя, как утихает гул трибун в ушах.
Я поморщился от внезапного сухого хлопка и открыл глаза.
У Зависти не было головы.
Точнее, она была всего секунду назад, а теперь её верхнюю часть напрочь разорвало в кровавые клочья. Мясо, кости и бледная кожа уродливыми брызгами разлетелись по каменным ступеням и моей рубашке. Тёмно-зелёная густая материя сразу зашевелилась в области шеи, пытаясь стянуть этот кошмар обратно, но восстановление шло пугающе медленно, буквально миллиметр за миллиметром. Обезглавленное тело Зависти с глухим, тяжёлым стуком повалилось на бок, заливая песком и багровой юшкой соседние сиденья.
Я посмотрел на Гнева. Весь его пубертатный триумф срезало за долю секунды. Пацан застыл в полном ступоре, его губы судорожно сжались, а пальцы так и остались согнутыми в форме укуса несуществующей награды. Он молчал, тупо уставившись на дёргающийся труп девицы. Сизэкс рядом даже не понял, в чём дело, дико озираясь по сторонам своими жёлтыми глазами.
А затем до нас донеслись звуки. Сухие, частые выстрелы из тяжёлых мушкетов начали греметь один за другим прямо со стороны главного входа. Следом под своды Арены ворвались истошные, дикие крики сотен охваченных паникой зрителей и густой, удушливый запах гари. Белые рясы фанатиков мелькнули в проходах. Штурм начался без предупреждения, превращая пустой финал поединка в кромешный, кровавый ад.
— Помогите! Кто-нибудь, спасите! Они сжигают нас! — истошные вопли раздирали задымлённый воздух, пока толпа зрителей в панике давила друг друга, пытаясь прорваться к выходам.
Я мёртвой хваткой схватил Гнева за шиворот и силой нырнул вместе с ним под каменные скамейки трибун, утягивая пацана прочь со линии обстрела.
— Твою мать... Твою мать! — хрипло выругался я, прижимаясь спиной к холодному основанию сектора.
Гнев упал прямо на залитый кровью пол. Его взгляд упёрся в обезглавленное тело Зависти, лежащее чуть выше. Мальчишку мгновенно стошнило прямо на камни. Он безумно, животно боялся происходящего. Этот пацан, минуту назад праздновавший свой фальшивый триумф, явно вообще не мог подумать, что один из близких ему людей способен вот так просто погибнуть за долю секунды. Его рассудок полностью разлетелся на куски.
И конечно, он заорал. Его дикий, пронзительный подростковый крик ужаса эхом раскатился под трибунами, моментально выдав наше укрытие.
— Сизэкс, подсоби! — рявкнул я в пустоту.
Ящер не заставил себя ждать. Невидимый для человеческих глаз, он шпионской тенью пошёл глушить левый ряд наступающих врагов. В воздухе раздались глухие хрусты ломающихся шей и приглушённые хрипы фанатиков в белых рясах, которые падали один за другим, даже не понимая, откуда прилетают смертельные удары.
Я резко встал на ноги. Гнев всё ещё не пришёл в себя, катаясь по полу в луже собственной рвоты и крови. Зависть почему-то до сих пор не встала, её зелёная материя продолжала медленно и лениво копошиться на шее, едва восстанавливая разорванное мясо. Да твою мать, то она хвастается своей неуязвимостью и сдирает кожу с лица, то лежит пластом, когда это нужнее всего!
Над головой со свистом пролетела зажжённая стрела, вонзаясь в деревянный навес позади и запуская новый очаг пожара. Едкий дым мгновенно забил лёгкие.
В ту же секунду раздался сухой грохот. В меня выстрелили три раза подряд из тяжёлых мушкетов. Свинцовые пули с хрустом пробили плечо и грудь, разрывая ткань одежды и вышибая из меня дух. Оглушённый ударом, я навзничь повалился обратно на каменную трибуну, заливая ступени собственной тёмной юшкой.
К моему неподвижному телу сразу направились двое церковников, держа оружие наготове, чтобы проверить труп Пожирателя Корон. Вокруг царил кромешный ад: другие фанатики хладнокровно выстраивались в цепи, расстреливали убегающих в спину, кололи штыками упавших и швыряли факелы прямо в зрительские ложи, заживо сжигая тех, кто застрял в давке. Воздух пропитался запахом горелого человеческого мяса и пороховой гари.
Когда шаги святош смолкли над самой моей головой, я резко открыл глаза.
Из последних сил я создал острую свая из чистой энергии. Одним яростным, импульсивным взмахом я вогнал этот светящийся клинок первому церковнику прямо под подбородок, в мягкую шею. Сталь пробила череп насквозь. Второму фанатику я с хрустом снёс половину головы, размозжив кости точным круговым ударом.
Оба тела с глухим стуком повалились на меня, заливая моё лицо без маски горячей, фонтанирующей кровью. Я швырнул мёртвых святош в сторону и тяжело поднялся, харкая багровыми сгустками. Паника на Арене достигла своего пика — Чёрный рынок превращался в одну сплошную братскую могилу.
— Пошли! — рявкнул я, грубо схватив Гнева за шкирку и силой утягивая его за собой вверх по окровавленным ступеням.
Пацан шёл, шатаясь. Его ноги заплетались, а глаза были абсолютно стеклянными. Пока я тащил его через этот ад, я бросил быстрый взгляд на свои раны. Из трёх сквозных дыр от пуль на груди и плече густо хлестала тёмная кровь.
Они были странными. Твою мать, они были какими-то особыми. Теперь я отчётливо понял это: моя внутренняя энергия, которая всегда мгновенно затягивала любое мясо, сейчас просто беспомощно билась внутри клеток. Пули святош блокировали регенерацию. Раны не залечивались, оставляя меня истекать кровью прямо на ходу.
— Пошли, чёрт тебя дери! Ты в порядке, Гнев?! — тяжело дыша, бросил я ему в спину.
Пацан обернулся. В его глазах застыл первородный, дикий испуг. Он смотрел на меня с ужасом, явно до безумия боясь потерять ещё кого-то, кого он знал в этом мире. Смерть Зависти выжгла в его детском сознании слишком глубокую дыру.
— Заткнись! — хрипло оборвал я его зарождающийся писк.
Прямо перед нами из порохового дыма выросли ещё два фанатика. Они вскинули свои тяжёлые стволы и синхронно выстрелили в упор. Времени на долгие раздумья не было. Я рванулся вперёд, закрывая Гнева собой от летящего свинца. Две пули с глухим хрустом вошли мне точно в бока, разрывая плоть и заставляя меня пошатнуться от дикой вспышки боли.
Кое-как мы всё же залезли под бетонный уступ трибуны, скрываясь из зоны прямой видимости. Я высунулся на секунду и увидел, что Сизэкс уже не справляется. Невидимость ящера спала под градом ударов. Он расправился с семью врагами, их трупы мешками валялись вокруг него, но теперь у него просто не оставалось путей для отступления. Весь его чешуйчатый хвост и лапы были покрыты кровоточащими дырами от пуль. Его зажимали в кольцо.
Я повернулся к Гнева и едва не вылупил глаза от увиденного.
Гнев... Единственное, что сделал этот придурок — это какая-то полная, не поддающаяся логике дичь. Он в полном безумии размазал мою горячую кровь со слюной по своему лицу, а потом со слезами начал яростно, до хруста зажимать себе рот грязной тряпкой, силясь заглушить собственный вой.
Я резко протянул руку и силой убрал эту тряпку от его лица. Что за чертовщину он творил? На секунду мне показалось, что от страха и шока этот пацан вообще биологически мутировал или сошёл с ума — его глаза бешено вращались, а изо рта вырывался какой-то нечеловеческий, звериный клёкот. Его разум окончательно лопнул под давлением этого кошмара.
Тут наконец мадам «зелёная сопля» решила проснуться. Зависть медленно встала на ноги. Её лицо ещё не до конца затянулось, обнажая жуткие рваные лоскуты мяса, но она была в ярости. Не знаю почему — она вроде завидовала мне из-за наличия собственного «я», но сейчас её гнев был абсолютно первородным. Девица стала похожа на безумный комок с шипами, который хаотично двигался и убивал всех вокруг. Кровь и гниль летели во все стороны. Её руки принимали чудовищную форму: то превращались в уродливые крюки, то вытягивались в длинные, бритвенно-острые ленты. Зависть сжимала, резала и поглощала людей без разбора.
В неё стреляли те самые белые церковники своими особыми пулями. Я увидел, как под градом выстрелов Зависть начинает слабеть, и понял — надо помочь. В этот же момент я ощутил, что эффект пуль всё же временный. Жжение в моих боках утихло, и я немного затянул свои раны внутренней энергией.
Я подобрал тяжёлый мушкет с земли рядом с убитым фанатиком и начал стрелять. Получалось отвратительно. Из семи выпущенных пуль я попал всего в одного священника, лишь слегка задев его плечо.
Я уже хотел было использовать свою магию, как вдруг левая часть арены полностью сломалась. Каменная стена с грохотом обрушилась, и из поднявшегося облака пыли вылезла знакомая мне особа в чёрном боевом наряде. Лили. Королева.
Зависть импульсивно попыталась её атаковать, бросив вперёд свои острые ленты, но её тело уже окончательно сдало. Не знаю, жива она вообще была или нет после этого града блокирующих пуль, но прямо на глазах Зависть сжалась до одного маленького, дрожащего зелёного комка и начала быстро уползать прочь по песку. Сизэкс, судя по всему, тоже успел сбежать, растворившись в хаосе.
Остались только мы с Гневом. Пацан всё ещё сидел под уступом, вжав голову в плечи.
Я тяжело встал на ноги, глядя на Королеву сквозь редеющий дым.
— Ну что, Лили? Ты победила, — хмуро бросил я, нагло повернувшись к ней спиной. — Напасть на меня сзади было потрясающей идеей. Чего я ещё мог ожидать. Давай, убивай.
Лили посмотрела на меня. Её холодный, оценивающий взгляд скользнул по моей окровавленной рубашке, будто она разглядывала какую-то пустяковую, последнюю задачу в списке дел.
— О-р-и-о-н, — протянула она моё имя, смакуя каждый слог с явной издёвкой.
— Давай, — выплюнул я, скрипнув зубами. — Поэтому Кристина приходила сегодня, да? Чёрт, я знал, что нельзя ей верить.
Королева была чуть раздражена моими словами. Она поправила элемент своего чёрного наряда и сделала шаг вперёд, презрительно опустив оружие.
— Сумасшедший сукин сын, Орион, — тихо, но отчётливо произнесла Лили, и в её голосе скользнула брезгливость. — Но ты не наша цель.
Я посмотрел наверх. Там, под самым потолком Арены, летали десятки людей на механических крыльях и с мушкетами в руках. Из-за этого безумного замеса на земле я совсем забыл о них. Инквизиция окружила нас со всех сторон.
— Ты решила уничтожить весь Чёрный рынок? — хмуро спросил я, пытаясь перекричать гул пожара.
Лили лишь извращённо улыбнулась.
— Погоди, Орион, — протянула она, делая шаг вперёд. — Где же твой скрытный друг? Где этот ящер?
Вместо ответа я попытался резко сократить дистанцию и схватить её. Но Лили сработала на опережение. Она хладнокровно подошла вплотную и с ходу нанесла мне сокрушительный удар по печени. Воздух с хрипом вылетел из моих лёгких, а в следующую секунду я получил ещё одну пулю точно в ребро, которая заставила меня рухнуть на колени прямо в кровавую грязь.
Королева потеряла ко мне всякий интерес и перевела свой леденящий взгляд на Гнева.
Пацан сидел, вжавшись в каменный угол трибуны. Он тупо смотрел куда-то в пустоту, полностью проигнорировав её появление. Ужас от смерти Зависти и этой резни наглухо заблокировал его разум. Он просто смотрел в никуда.
— Посмотри на меня, — приказала Лили, нависая над ним.
Гнев лишь тяжело, прерывисто дышал, продолжая харкать слюной с кровью.
Королева резко выкинула руку вперёд и со всей дури ударила кованым сапогом прямо по его лицу. Она намеренно давила каблуком в его глаз, вызывая дикую багровую вспышку боли у мальчишки. Гнев истошно, животно заорал на всю площадь, катаясь по камням.
— Посмотри на меня! — повторила Лили, усиливая давление и методично превращая его лицо в месиво.
— Лили, хватит! — прохрипел я, захлёбываясь собственной кровью и пытаясь подняться на ноги. — Делай это со мной! Со мной, но не с ним!
— Давно ты стал таким благородным, Орион? — Королева Лили издевательски ухмыльнулась, не убирая каблук с лица кричащего мальчишки.
Она медленно перевела свой леденящий взгляд на меня.
— Ну, знаешь, мне это даже нравится. Я не убью тебя, а порабощу. Ты ведь знаешь, Орион, что я всегда любила красть абсолютно всё у своей сестры? Теперь я завершу начатое.
Лили лениво отошла от изломанного Гнева, подошла к первому ряду трибун и спокойно села на каменную скамью. Она с полным безразличием закинула ноги прямо на окровавленный труп фанатки, лежащий рядом, и поправила свой чёрный боевой наряд.
— Моя истинная цель... Как бы тебе её объяснить, Орион, — протянула она, смакуя каждую секунду моего шока. — Я, когда стала Королевой, решила наконец-то досконально разобраться в делах своей матери. Как тебе уже известно, Кристина своими интригами довела мою мать до выхода из окна. Да и будем честны, Кристина довела и моего брата до смерти.
Лили сделала паузу, и на её бледном лице расплылась пугающая, безумная улыбка.
— Так вот, оказалось, у моей матери когда-то давно был тайный роман с графом. И от этой связи у них родилась дочка. Тебе она очень хорошо знакома, Орион.
— Бенедикта. Или, как тебе больше известно — Ведущая этого турнира.