Кристи снова нахмурился.
Сегодня понедельник, до конца недели ещё шесть дней.
Барон Леспер, заметив его нерешительность, снова указал на противоположный берег:
— Взгляните: там, в лесах, засело больше тысячи свирепых индейцев. В любую минуту они могут выскочить из зарослей и осыпать ваших солдат отравленными стрелами.
— А если я сумею убедить их принять долговой план, вы займёте их земли, не потеряв ни одного человека.
Он чуть подался вперёд и понизил голос:
— Одна только экономия на боеприпасах сбережёт вам тысячи долларов.
Кристи невольно прищурился. Француз говорил правду: чтобы разгромить такое крупное племя, как чероки, он мог бы по всей форме списать три-четыре тысячи долларов за порох и пули. А если индейцы и впрямь уйдут сами, эти деньги осядут у него в кармане.
Он посмотрел на Леспера и кивнул:
— Хорошо. В воскресенье, в восемь утра, я перейду реку. И учтите: если индейские воины сделают хоть одно враждебное движение, я немедленно начну атаку.
— Уверен, ничего подобного не случится, — Леспер слегка поклонился и жестом велел слуге поднести небольшой деревянный ящичек. — Это чёрный чай из Пондичерри. Надеюсь, он придётся вам по вкусу.
.....
На стороне чероки вождь Хасей, вслед за Длинным Рогом в третий раз осенив себя крёстным знамением, поднял взгляд на противоположный берег Олтамахо.
В утренней дымке ряды американских ополченцев всё ещё стягивались к понтонному мосту.
Хасей вздохнул и с горькой усмешкой покачал головой:
— Я стал трусом, если начал молить о помощи какого-то Бога...
Он осёкся на полуслове и вдруг широко распахнул глаза. Прямо у него на глазах американцы принялись вновь цеплять к упряжи только что наведённые на цель орудия, а пехота начала разворачиваться.
— Мо... молитва подействовала! — вскричал один из воинов, указывая на американцев. — Глядите! Бог явил свою силу!
Другие индейцы, заметив перемену, тоже разразились ликующими криками:
— Господь и впрямь защищает нас!
— Американцы отступают!
— Пророчество сбылось! Мы спасены!
— Благодарение Богу...
И тотчас те, кто прежде лишь с презрением взирал на Длинного Рога, тоже пали на колени и с глубочайшим смирением принялись молиться.
Длинный Рог же высоко поднял над головой «Индейское Евангелие» и дрогнувшим голосом возгласил к чероки:
— Всё это было предречено! Когда наше племя стояло на краю гибели, Господь явил чудо и рассеял дьяволов!
— Возблагодарим Господа! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь!
Остальные индейцы, многократно слышавшие о пророчествах из «Евангелия» за время его проповедей, теперь, узрев их исполнение, всем сердцем уверовали в «Иисуса-Спасителя» и дружно подхватили:
— Аминь!
Разумеется, все эти так называемые пророчества были записаны отцом Вине в «Индейском Евангелии» по прямому распоряжению Его Высочества наследного принца.
А основанием для них послужили донесения Службы безопасности о том, что Соединённые Штаты стягивают войска, готовясь к дальнейшей экспансии на запад.
Американская экспансия неумолимо означала захват индейских земель, и при нынешнем соотношении сил индейцы были совершенно не способны этому противостоять.
Потому-то Жозеф и повелел записать в «Евангелии» «пророчество»: чероки на будущий или через год постигнет смертельная беда, дьяволы с востока уничтожат всё, что у них есть, и истребят их племя. Само собой, в пророчестве упоминались и грядущие бедствия племён крик, чокто и других.
Затем Жозеф разослал дипломатов в Алабаму, Джорджию и прочие места, дабы наладить там связи и в решающий миг прийти индейцам на выручку.
Вторая же половина пророчества гласила: «Господь явит чудо, прогонит дьяволов и спасёт индейцев. А после явится Проводник, который поведёт все племена к счастливой и мирной жизни».
Да, Жозеф вовсе не собирался требовать от индейцев стоять насмерть в Алабаме и Джорджии.
Эти земли лежали слишком близко к жизненному центру Соединённых Штатов и не имели никаких естественных преград, оборонять их было бы крайне трудно.
А индейские племена представляли собой раздробленную массу. Самая крупная конфедерация племён крик насчитывала меньше пятидесяти тысяч душ. Чероки со своими восемью тысячами человек уже считались одной из сильнейших общин. Мелкие же племена часто состояли всего из нескольких сотен человек.
Со своими первобытными ополчениями они были перед американцами всё равно что цыплята на убой.
В глазах Жозефа сейчас самым ценным ресурсом были люди.
Сент-Луизиана располагала превосходными равнинами, редкостными для центральной Америки, и пахотной земли там было вдоволь. Но вот население — до крайности редкое: французские колонисты, оставшиеся от прежних испанцев, вместе со своими рабами едва насчитывали тридцать с лишним тысяч.
Даже если бы французское правительство не жалея средств завозило туда переселенцев и вкладывало деньги, за короткий срок эту цифру было бы трудно поднять выше шестидесяти тысяч.
А такого количества людей было решительно недостаточно, чтобы сдержать устремлённый на запад американский натиск.
Поэтому требовалось собрать как можно больше индейцев и поставить их строить многочисленные городки на западном берегу Миссисипи. Только тогда Сент-Луизиана обретёт мускулы, чтобы тягаться с Соединёнными Штатами.
Что же до того, что в будущем индейцев может стать слишком много и Франция потеряет контроль над этими землями, — Жозефа это нимало не тревожило.
Территория Сент-Луизианы простиралась более чем на два миллиона квадратных километров. Сколько ни завози французов, эффективно контролировать такие просторы было почти невозможно.
Не лучше ли с самого начала повести индейцев за Францией, сделать их своими «младшими братьями» и направить на то, чтобы они возвели на этих необъятных землях собственные государства?
Да, впоследствии Жозеф намеревался также помочь индейцам запада и севера, мексиканцам и смешанному населению Калифорнии поочерёдно создать свои державы.
Тогда, даже в самом худшем случае — если американцы всё же перевалят через Миссисипи, — их встретит целая череда крепких орешков.
Поддерживая местные силы, Франция могла сравнительно легко получать права на разработку недр, а также торговые и финансовые привилегии. Это было куда выгоднее, чем прямое колониальное управление.
Кроме того, следовало сосредоточить немногочисленных французских колонистов в ключевых портах, которые надлежало твёрдо держать в своих руках. Например, в устье Миссисипи — районе Нового Орлеана.
Площадь там — всего-то около ста тысяч квадратных километров. Двадцати тысяч переселенцев было бы довольно, чтобы никто не смел на него посягать.
А между тем почти вся внешняя торговля центральной части Северной Америки будет зависеть от порта Новый Орлеан.
Иными словами, к тому времени и новообразованные индейские государства, и американские штаты к востоку от Миссисипи равно вынуждены будут считаться с Францией.
Франция же стригла бы купоны с портовых сборов, не неся при этом колоссальных издержек на управление бескрайними колониями.
И наконец, Западное побережье — Лос-Анджелес.
Когда в Мексике заполыхает борьба за независимость, Франция сможет улучить момент и прибрать к рукам этот порт.
И тогда из богатейшей Калифорнии в казну потекут баснословные прибыли.
.....
Лишь когда последний американский солдат исчез из виду, люди племени чероки наконец-то испустили долгий вздох облегчения, который тотчас же сменился взрывом ещё более бурного ликования.
Один из военных вождей подошёл к вождю и, глядя на опустевший противоположный берег, спросил:
— Хасей, что нам теперь делать?
(Конец главы)