— Селим III опасается, что мы можем оставить в Египте войска, — усмехнулся Жозеф. — Что ж, в таком случае вам придётся ещё раз взять на себя труд отправиться в Константинополь.
Талейран поклонился:
— Как прикажете, Ваше Высочество. Я тронусь в путь завтра же.
Впереди придворные лакеи уже распахнули двери Зеркального зала. Жозеф, чуть повернув голову, прибавил:
— Да, кстати, вам надобно ещё повидаться с тем офицером по имени Мухаммед Али. Пусть заблаговременно готовится.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Жозеф вступил в бальную залу. В ушах его звучал исполняемый придворным оркестром «Гимн королю», а мысли были заняты тем, как стабилизировать положение в районе Суэца и откуда в будущем изыскать те баснословные средства, что потребуются для прорытия канала, способного перевернуть судьбы всей Европы.
.....
Османская империя.
Константинополь.
В роскошной зале дворца Топкапы британский министр иностранных дел Фокс не мог скрыть крайнего недоумения и изумления.
Он покосился на переводчика и снова перевёл взгляд на недавно назначенного великого визиря Османской империи Иззета:
— Вы точно уразумели, что я хочу сказать? Я говорю: восемь тысяч кремневых ружей и тридцать пушек, достаточное количество инструкторов и...
Иззет заговорил на английском напрямик:
— Да, я прекрасно понял вас, милорд. Однако в настоящее время моя страна не имеет планов расширения армии, и уж тем более не желает вступать в конфликт с Францией или Россией.
— Но отчего?! — Фокс уже едва сдерживал раздражение. Он пересёк всё Средиземное море ради этой встречи, угробил прорву времени на уговоры, а османы без малейших колебаний отвергают военную помощь империи. — Вы так и будете молча смотреть, как французы прибирают к рукам Алжир? Даю вам слово: если вы пожелаете вернуть своё достояние, моя страна окажет вам всемерную поддержку. Это же редчайшая возможность!
Иззет, уперев руки в колени, слегка подался вперёд:
— Милорд, если Его Величество султан и впрямь решился бы двинуть войска на Алжир, ему прежде всего пришлось бы пересечь Египет.
— А вы знаете, что Мурад и Ибрахим ни в коем случае не согласятся пропустить султанскую армию через свои владения.
— Вот если бы вы соблаговолили прислать десятитысячный экспедиционный корпус и помочь нам сокрушить этих двух диктаторов, — я уверен, Его Величество султан с превеликой радостью принял бы ваше предложение.
Он имел в виду двух вождей мамлюкской клики, которые в настоящее время и были действительными властителями Египта.
Фокс в сердцах поднялся с места. Эти тупые османы смеют выдвигать столь наглые требования!
— Когда султан переменит своё мнение, быть может, вам тогда придётся ехать для этого разговора в Лондон.
Иззет изобразил на лице любезную улыбку и тоже встал, провожая его взглядом, а про себя насмешливо фыркнул в адрес этих беспардонных англичан.
Всего неделю назад французский министр иностранных дел дал султану твёрдое обещание: Франция выставит по меньшей мере десятитысячную армию, чтобы помочь империи с корнем вырвать мамлюкских мятежников, и сразу после завершения кампании полностью выведет войска из Египта. Взамен требовалось лишь признание султаном французского контроля над Алжиром.
Мамлюки уже двести с лишним лет были для империи занозой в самое сердце. Если бы удалось разом с ними покончить, империя вновь завладела бы сказочно богатым Египтом.
В сравнении с этим далёкий Алжир, который к тому же уже фактически отложился от империи и даже перестал присылать формальную дань в Константинополь, не стоил и ломаного гроша.
А англичане, видите ли, хотели заманить империю в свару с Францией, соблазняя ничего не стоящими подачками в виде оружия. Да они попросту принимают его за осла!
Да, «помощь в возвращении Египта» — именно таков был план, которым Жозеф рассчитывал успокоить Селима III.
Торговля между Францией и Турцией росла день ото дня, а османский хлопок и сахарный тростник были сейчас сырьём, в котором Франция остро нуждалась. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы из-за алжирского вопроса между двумя странами возникла трещина.
Да и для осуществления стратегического замысла по прорытию Суэцкого канала требовалось сперва ликвидировать мамлюкский сепаратистский режим.
Одним выстрелом убивали двух зайцев.
Жозеф отлично знал: мамлюки правили Египтом сотни лет, их щупальца проникли в каждую клетку египетского общества. Даже разбей мамлюкскую армию, уничтожь Мурада и Ибрахима — установить реальный контроль над Египтом, не считаясь с мамлюкскими элитами, было невозможно.
В истории Наполеон сперва вырезал массу мамлюкской верхушки, затем конфисковывал их имущество, попутно одних уничтожая, других привлекая на свою сторону, — и всё же, потратив в общей сложности три года, так и не сумел до конца подчинить Египет.
Позже, когда Франция вывела войска из Египта после трафальгарской катастрофы, уцелевшие мамлюки мигом подняли голову. Занявшие Египет англичане тоже ничего не могли с ними поделать и, столкнувшись с непрерывными бунтами, вынуждены были в свой черёд убраться восвояси.
Лишь Мухаммеду Али, ставшему египетским губернатором, после почти десяти лет осторожного и кропотливого правления, привлекши на свою сторону духовенство и низы, удалось окончательно истребить мамлюкскую силу.
Вот почему Жозеф нимало не тревожился, что после возвращения Египта под руку османов французов оттуда изгонят.
Мухаммед Али был человеком на редкость способным, и честолюбие его не знало границ. Едва захватив власть в Египте, он немедленно начал экспансию в Хиджаз — то есть в земли будущей Саудовской Аравии.
Затем один за другим занял Палестину, Сирию, Трансиорданию и прочие края. Остриё его меча нацелилось на самый Константинополь, и ещё немного — он бы попросту сокрушил Османскую империю.
Лишь когда Британия, Франция и Россия, опасаясь возникновения на Ближнем Востоке новой могучей державы, совместно двинули против него войска, Али вынужденно отступил.
Но даже после этого он ещё не раз начинал войны против османов. Только когда он одряхлел и выбился из сил, в империи наконец воцарилось спокойствие.
Жозеф именно и ждал, когда османы под ударами Мухаммеда Али окажутся на краю гибели. Тогда-то он и выступит в роли «миротворца» между Египтом и Турцией, — разумеется, с армией.
В тот миг и Египет, и Турция будут одинаково нуждаться во Франции, и Жозеф, воспользовавшись случаем, сможет истребовать себе контроль над зоной Суэца, а там и начать прокладку канала.
Пожалуй, удастся опередить исторические сроки начала работ на тридцать-сорок лет.
Проводив британского министра иностранных дел положенным пиршеством и усадив на корабль, Иззет немедленно приступил к сбору армии. И пусть на помощь шли французы, имея дело со столь мощной военной машиной, как мамлюки, империи всё равно следовало подготовиться самым основательным образом.
Главнокомандующим был назначен Коджа Соколлу. Под его начало поступали тридцать тысяч янычар, а также более двадцати тысяч кавалерии дели и пехоты гайдутов — всего свыше пятидесяти тысяч ядерной ударной силы.
А французы, казалось, питали особое расположение к тому офицеру по имени Мухаммед Али. Они предложили, чтобы в походе участвовал и Албанский корпус.
Хотя Иззет и не слишком жаловал этого строптивого офицера, он не мог не признать: воевать тот умеет. Доказательством тому служил хотя бы тот случай, когда он в одиночку перевернул вверх дном всю Валахию. Так что он, в конце концов, принял французский совет.
С конца июня почти семидесятитысячная османская армия приступила к напряжённой подготовке.
(Конец главы)