Радость на лице Хасея постепенно угасла.
Он оглянулся назад. За несколько месяцев непрерывного американского натиска от земель племени чероки почти ничего не осталось.
Не дожидаясь нового вторжения американцев, его народ уже этой зимой вымрет наполовину от голода — пахотной земли и пастбищ больше нет.
Он стиснул древко копья, порываясь отдать приказ отбить родовые земли, но слова застряли у него в горле — это было бы равносильно самоубийству.
В этот миг примчался воин-чероки и громко доложил Хасею:
— Двое французов хотят тебя видеть.
.....
Полчаса спустя.
В самом северном городке чероки Хасей, не веря своим ушам, смотрел на посланника губернатора Сент-Луизианы и по-английски переспросил:
— Вы говорите, что можете выделить племени чероки землю в Арканзасе?
Посланник извлёк документ за подписью губернатора графа Теорака:
— Земля примыкает к Миссисипи. Всего сорок миллионов му, подавляющая часть пригодна для земледелия.
В Арканзасе насчитывалось более двухсот миллионов му угодий, а проживало там пока меньше тысячи человек. Выделяемый участок составлял лишь восьмую часть обитаемой земли на западном берегу Миссисипи.
Хасей долго молчал, а затем осторожно осведомился:
— И... что потребуется от нас взамен?
— Соблюдать основные законы Сент-Луизианы. И оказывать помощь, если кто-то вторгнется на эту землю.
— И это всё? — недоверчиво выдохнул Хасей.
— Да, это всё.
Хасей, всё ещё полный подозрений, спросил:
— Отчего господин губернатор хочет помочь племени чероки?
— Не стану лукавить: нам нужно противостоять общему врагу — американцам, — отвечал посланник. — Они, как голодная стая волков, с бешеной жадностью пожирают все земли, какие только попадаются им на глаза.
— Но людей у них слишком много. Чтобы обезопасить себя, мы обязаны объединить все силы.
Хасей медлил, не решаясь кивнуть.
Условия были просто невероятно хороши.
Посланник, казалось, этого ждал. Он извлёк ещё один документ:
— Вот уже подписанное губернатором соглашение. Здесь ясно обозначены земли, которые получит племя чероки, и указано, что правительство Сент-Луизианы не станет вмешиваться ни в какие ваши дела на этой территории.
Прошёл почти ещё час, прежде чем Хасей, будто во сне, созвал старейшин и объявил им, что французы разрешают чероки перебраться на западный берег Миссисипи.
Один из старейшин тотчас вскричал:
— Проводник! Это он, Проводник! Благодарение Господу!
Да, всё снова сходилось с пророчеством.
Проводник вывел чероки к началу новой жизни.
Под мистическим зовом пророчества племя чероки с невиданной быстротой завершило приготовления к переселению. Французы даже наняли для них у испанцев из Флориды множество крытых повозок для перевозки имущества. Разумеется, плата записывалась в долг, и чероки обязались постепенно её погасить.
Уже к полудню следующего дня сын Хасея и несколько сотен молодых мужчин выступили вперёд, к Арканзасу, разведывать местность, а главная масса народа необозримым потоком двинулась на запад.
В отличие от «Дороги слёз», которой индейцы уходили на запад в реальной истории, губернатор Теорак успел достичь соглашения с испанцами, и те обязались снабжать переселенцев припасами вдоль всего пути. Дорога из Джорджии в Арканзас шла в основном через Флориду. И хотя странствие было мучительно трудным, почти никто из чероки не погиб в пути.
Спустя два с половиной месяца восемь тысяч чероки наконец ступили на землю нового дома.
Куда ни кинь взгляд, простиралась бескрайняя равнина. Громадные стада бизонов безмятежно бродили по прерии; то и дело с криком проносились мимо белохвостые олени.
Хасей был вне себя от счастья. С такими-то бизоньими стадами его народу этой зимой голодная смерть не грозила.
Несколько дней спустя прибыли посланцы Французской земледельческой консультативной компании. Они привезли строительные орудия, а также десяток телег с семенами «трёх североамериканских сестёр» — кукурузы, тыквы и бобов.
Хасей без колебаний поставил свою подпись на кредитном договоре, поданном отделением Французского резервного банка в Сент-Луизиане.
Деньги эти пошли на оплату инструментов и семян. За всё про всё французы взяли с них лишь сто тысяч франков, а проценты были до смешного низкими.
Ему ещё никогда не приходилось встречать белых, которые обращались бы с индейцами столь же ровно и прямо, и в порыве чувств он готов был расплакаться от благодарности.
Да, стоило только возникнуть кредитным узам, как племя чероки отныне и навеки оказывалось привязано к правительству Сент-Луизианы.
Два дня спустя в Арканзас пожаловал верховный красный жрец Конфедерации племён крик. С чероки им предстояло обсудить учреждение здесь общего диоцеза.
После целой череды «чудес» чероки без остатка обратились в индейскую версию католичества и потому горячо поддержали устроение диоцеза.
Практика показала, что стратегия Жозефа была верна.
Имея дело с поголовно неграмотными индейцами, религия оставалась самым действенным средством.
Ещё недавно не желавшие знаться друг с другом племена крик и чероки теперь, связанные узами католичества, быстро стали закадычными союзниками.
Собственно, Конфедерация крик сама перебралась на западный берег Миссисипи лишь месяц назад.
Американцы ударили и по ним. Крики потеряли огромные земли в Алабаме.
Затем «Господь явил чудо». Явился Проводник из пророчества и перевёл их на юг от Арканзаса, в Авойель. Из-за огромной численности им было отведено целых сто шестьдесят миллионов му.
В последующие месяцы, по мере того как американцы всё сильнее сжимали кольцо вокруг южных племён, на земли Сент-Луизианы переселилось в общей сложности до девяноста тысяч индейцев мускогской языковой семьи.
В реальной же истории всего через пять лет почти все они полягут под американскими пулями и пушками, и число их сократится до тридцати тысяч.
.....
В то самое время, как чероки двинулись на запад, в краю Огайо, на среднем востоке Северной Америки, несколько влиятельнейших вождей Северо-Западной индейской конфедерации собрались в маленькой бревенчатой хижине городка Толидо.
Дверь отворилась. Воин из племени майами ввёл внутрь двух французов.
Верховный вождь конфедерации Маленькая Черепаха тотчас поднялся навстречу и, прижав руку к груди, на чистом английском произнёс:
— Добро пожаловать в нашу резервацию, уважаемый господин Беттина.
Беттина, однако, не стал отвечать по-английски. Он подал знак переводчику и сказал:
— Вы ли тот самый господин Маленькая Черепаха?
Переводчик перевёл это на алгонкинский язык.
Маленькая Черепаха, слегка опешив, тоже перешёл на родное наречие:
— Конечно, это я, господин Беттина.
— Вы меня крайне разочаровали, — Беттина покачал головой и обвёл помещение рукой. — Я всегда считал Маленькую Черепаху героем. Никак не думал, что он с умиротворённым сердцем ужимается в этой жалкой клетке.
Когда индейские вожди, бывшие в доме, услышали перевод, лица их исказились гневом.
Три Костра грубо бросил:
— Если вы явились, чтобы унизить нас, можете сразу хвататься за пистолет. Я никогда не боялся белых!
Беттина усмехнулся:
— Отчего бы вам не проявить эту храбрость в бою с американцами?
Индейцы как один понурили головы.
В битве у Поваленного Леса Северо-Западная конфедерация подверглась чудовищной резне от американских войск, и с тех пор они уже вовсе не смели оказывать сопротивление.
(Конец главы)