Болтон взмахом руки отослал снабженца, и лицо его сделалось чернее паровозной трубы.
Это был уже четвёртый агент, возвратившийся из Франции. Все они вернулись ни с чем — и это при том, что кое-кто взвинчивал предложенную цену в тридцать раз против прежней.
— Проклятые французишки, — Болтон сгрёб со стола дорогущее золочёное перо и с хрустом переломил его надвое, — сущие безумцы!
Он до сих пор свято верил в сказанное Франком: «С какой стати им отказываться от барыша?» — а потому лишь словом «безумцы» мог объяснить решение французской компании.
В дверь постучал помощник, прерывая его ярость:
— Господин генеральный директор, после обеда вам предстоит явиться в Комитет по управлению фондом для дачи показаний. Осталось меньше часа.
Болтона словно обухом по голове ударили, но он вынужден был подняться и начать переодеваться.
После того как его компания получила те восемьсот тысяч фунтов инвестиций, Правительственный инвестиционный фонд с долей в тридцать восемь процентов сделался крупнейшим акционером и одновременно главным кредитором, держателем долговых обязательств компании на триста семьдесят тысяч фунтов.
Пусть фонд и не вмешивался в текущее управление, он имел право потребовать отчёта по любому вопросу. А после столь грандиозного провала оставаться безучастным он, разумеется, не мог.
Два часа пополудни.
В лондонской Ратуше председатель Комитета по управлению инвестиционным фондом сэр Малик устремил на Болтона ледяной взор и вопросил:
— Иными словами, до тех пор пока компания не начнёт собственный выпуск манометров, никаких иных каналов получения этих комплектующих не существует?
Болтон вынужден был кивнуть.
Другой член комитета немедля подхватил:
— И сколько же вам потребуется времени, чтобы наладить производство манометров?
— Это... — Болтон понурился. — Около трёх с лишним месяцев.
На деле же, как он знал от Уатта, за три месяца разработать манометр было решительно невозможно.
В конструкции Сандера манометр был спарен с выпускным клапаном: при превышении порогового давления тот автоматически стравливал пар, многократно повышая безопасность котла.
Однако это же означало, что взять существующие у компании манометры и просто доработать их на повышенное давление было нельзя — тогда и клапан перестал бы действовать.
Манометр и выпускной клапан — два важнейших узла парового котла. Заменить и то и другое, по сути, означало перепроектировать всю конструкцию котла заново.
Разве ж тут управишься за три месяца? И полугода мало. А ведь Уатту одновременно приходилось вести и разработку стовосьмидесятисильной модели. Когда ещё дойдут руки до переделки старых машин — бог весть.
Сэр Малик немедленно нахмурился:
— Стало быть, компания по меньшей мере два месяца будет не в состоянии поставлять паровые машины?
— Да, таково положение дел.
Малик раскрыл внутренние документы «Болтон и Уатт» и, ткнув пальцем в несколько строк, мрачно произнёс:
— Восемьдесят шесть процентов вашей продукции продано по предзаказам. Согласно условиям договоров купли-продажи, в случае срыва поставок вы обязаны выплатить неустойку в десятикратном размере от стоимости контракта?
Болтона прошиб холодный пот, но он вынужден был подтвердить:
— Именно так.
— О Господи! — Малик возвёл очи к потолку. За эти два месяца объём поставок составлял двадцать четыре паровые машины высокого давления общей стоимостью в четырнадцать тысяч фунтов. Если все контракты будут сорваны, сумма неустоек достигнет чудовищной цифры в сто сорок тысяч фунтов!
Он уже живо вообразил, какой сокрушительный удар нанесёт эта весть по курсу акций «Болтон и Уатт».
За те полмесяца с небольшим, что акции компании неудержимо катились вниз, принадлежащий фонду пакет уже усох на сто девяносто тысяч фунтов. Если падение продолжится и дальше, это будет сущий конец света...
Два часа спустя Болтон с мертвенно-бледным лицом покинул кабинет комитета.
Едва его спина скрылась за дверью, Малик немедля обратился к чиновнику, стоявшему подле:
— Брайан, прошу вас, безотлагательно подготовьте докладную записку в парламент. Мы выходим из капитала «Болтон и Уатт».
Малик прекрасно понимал: при размере фонда в четыре миллиона фунтов списать убыток в сто девяносто тысяч ещё можно — найдётся на кого свалить вину из подчинённых. Но если сумма потерь вырастет ещё, с должности, скорее всего, попрут уже его самого.
Даунинг-стрит, 10.
Морской министр адмирал Джервис метнул взгляд на лежавший на столе доклад инвестиционного фонда и обратился к лорду Гренвиллю:
— Господин премьер-министр, вам известно, что паровые броненосцы — ключ к возвращению нашего господства на Средиземном море.
— И в то же время проектируемые ныне трёхдечные паровые линейные корабли способны дать Королевскому флоту невиданное доселе превосходство в океане.
— А все эти суда зависят от паровых машин, выпускаемых «Болтон и Уатт».
— Вы должны воспрепятствовать законопроекту о выходе из капитала. Он попросту обанкротит компанию!
Главный казначей Морского комитета сэр Миддлтон немедленно добавил:
— Чатемская королевская верфь ежегодно размещает заказы на сотни паровых пакетботов. Шахты и ткацкие мануфактуры по всей стране также нуждаются в поставках паровых машин.
— Если мы не желаем впредь закупать паровые машины исключительно во Франции, мы обязаны спасти «Болтон и Уатт».
Премьер-министр, глядя на резавшие глаз строки доклада Малика — «убыток на данный момент достиг 190 тысяч фунтов», «в краткосрочной перспективе падение вряд ли удастся остановить», — сокрушённо покачал головой:
— Вы совершенно правы, но парламент, по всей вероятности, этот билль одобрит.
Он знал, что больше половины депутатов вложили свои средства в акции Правительственного инвестиционного фонда и ни за что не станут сидеть сложа руки, наблюдая, как тают их капиталы.
Адмирал Джервис вскипел и вскричал:
— Это значит погубить будущее Королевского флота!
Разумеется, он и Миддлтон и впрямь пеклись о благе британского флота, однако гигантские ассигнования на строительство паровых броненосцев были для них и их офицеров ещё и важнейшим источником обогащения. Допустить крах паровой компании было для них немыслимо.
— Я переговорю с сэром Маликом, — попытался успокоить его Гренвилль.
— Нет! Самое верное — если лично вы призовёте депутатов голосовать против билля.
— Я не могу вмешиваться в работу парламента.
Это означало бы пойти поперёк кошельков парламентариев. Гренвилль, понятное дело, не желал наживать себе столь могущественных врагов.
Пока стороны зашли в тупик, сидевший в стороне Питт-младший внезапно подал голос:
— Господа, по текущему биржевому курсу акции «Болтон и Уатт», принадлежащие инвестиционному фонду, тянут примерно на двести двадцать тысяч фунтов.
— Учитывая, что у компании на счетах ещё остаётся уйма наличности, выходит, что суммы, не достигающей и пятисот тысяч фунтов, было бы достаточно, чтобы стабилизировать положение.
— Посему я предлагаю: пусть правительство за счёт казны попросту выкупит «Болтон и Уатт».
— О боже! — немедля воспротивился канцлер казначейства Генри Петти. — В нынешнем состоянии государственных финансов изыскать пятьсот тысяч фунтов решительно невозможно, господин Питт.
Питт-младший мрачно произнёс:
— Потеряв превосходство на море, мы рискуем потерять пятьдесят, а то и пятьсот миллионов фунтов.
— И мы ни в коем случае не можем допустить поражения в технологической гонке паровых машин — это затронет развитие широчайшего круга иных отраслей.
— На деле же, стоит «Болтон и Уатт» возобновить производство, а особенно — когда начнётся выпуск стовосьмидесятисильной машины, вложенные средства очень быстро обернутся прибылью.
(Конец главы)