— Ваше Величество, мы с Ноксом глубоко любим друг друга, и я не выйду ни за кого другого! Если вы не согласитесь, я, Изольда, разорву все связи с семьей Хейл и покину этот род прямо сейчас!
Резкое, непоколебимое заявление прозвенело в величественном зале, словно клинок, выхваченный из ножен.
Алекс пришел в себя под звуки этого голоса.
На мгновение его разум был пуст: ни культивации, ни врагов, ни интриг — лишь эхо женской решимости, вибрирующее между мраморными колоннами.
Он открыл глаза.
Перед ним на коленях стояла молодая женщина в длинном бледно-голубом платье, шелк которого расстилался вокруг её стройных колен.
Её фигура была изящной, утонченной благородным воспитанием, но в позе читалось скорее упрямое неповиновение, чем смирение. В уголках глаз поблескивали слезы, но взгляд оставался твердым и без страха был устремлен прямо на него.
Красивая. Гордая. Глупая.
Она смотрела на него так, будто он был главным злодеем, стоящим на пути к её счастью.
Алекс слегка нахмурился.
Что-то было не так.
Это не его спальня.
Никакого тусклого свечения экрана телефона, никакой головной боли от бессонной ночи за чтением низкосортных новелл о культивации. Вместо этого над головой возвышались массивные каменные колонны, украшенные гравировками в виде древних зверей. В воздухе едва уловимо ощущалось духовное давление — тяжелое и гнетущее, словно дыхание спящего дракона.
И эта девушка, стоящая перед ним на коленях.
Она была одета в старинные аристократические одежды.
В этот момент в черепе взорвалась боль.
Воспоминания... яростные, чужие, сокрушительные, хлынули в сознание, словно прорвав плотину.
Алекс зажмурился, лицо напряглось, а в висках застучало. Перед глазами замелькали образы: техники культивации, кровавые чистки, политические браки, земли семьи Хейл и трон, пропитанный властью.
Святой Лорд семьи Хейл. Второй после Императрицы. Тиран. Злодей.
Прежде чем он успел полностью переварить эти воспоминания, раздался другой голос — праведный и негодующий.
— Изольда, не трать слова на такого человека. Пойдем со мной!
Голос был молодым, твердым и полным самодовольного пыла.
— Многоуважаемый Лорд благородного семейства, занимающий столь высокий пост, второй после самой Императрицы, на деле пренебрегает твоим счастьем ради выгоды, используя тебя, женщину, как разменную монету в политическом браке!
Вперед выступил молодой человек.
Его одежда была простой, почти грубой по сравнению с роскошными одеяниями учеников семьи Хейл. Лицо — самым обычным, из тех, что мгновенно теряются в толпе.
Однако в нем было нечто особенное: невидимая аура уверенности, будто сам мир благосклонно прогибался под него.
Он указал пальцем на Алекса, его глаза горели осуждением.
— Такую семью — беспринципную, жадную до власти и репутации — лучше оставить навсегда!
По залу пронесся шепот.
Ученики семьи Хейл напряглись, их лица мгновенно потемнели.
Услышав его слова, дрожь молодой женщины сменилась решимостью. Изольда подняла голову, её взгляд смягчился, когда она посмотрела на юношу с глубокой нежностью.
— Нокс... — её голос дрогнул.
Воспоминания Алекса сложились в единую картину.
Нокс.
Главный герой.
«Так вот он какой», — спокойно подумал Алекс, хотя на душе стало немного скверно.
— Да как ты смеешь! — раздался яростный рев со стороны старейшин.
— Кто ты такой, чтобы критиковать решение Святого Лорда в стенах дома Хейл?
— Ничтожное насекомое, кто дал тебе право нести здесь эту чушь?
— Изольда, этого дикаря ты привела в наш главный зал?!
Воздух пропитался жаждой крови.
Несколько учеников семьи Хейл непроизвольно сделали шаг вперед; их духовная энергия забурлила, а убийственные взгляды впились в Нокса.
Но Нокс не отступил.
Напротив, он выпрямил спину и заговорил громко, словно стоял в самом центре небес и земли.
— Я — Нокс!
Его голос разнесся эхом.
— Пусть сейчас я всего лишь простолюдин со слабой культивацией, но мое сердце непоколебимо! Рано или поздно я превзойду всех вас, изнеженных сопляков, полагающихся лишь на свою родословную!
Его слова были высокомерными. Ребяческими. Провокационными.
Но в них отчетливо чувствовался запах судьбы.
Алекс наконец всё понял.
Он переродился.
И не в главного героя.
А в Алекса, Святого Лорда семьи Хейл.
Самого могущественного злодея начальных глав новеллы, которую он читал всю ночь напролет.
Холодок пробежал по его спине.
Он отчетливо помнил эту сцену.
Это было начало.
Искра, из которой разгорелось пламя.
В оригинальном сюжете Алекс лишь холодно усмехнулся бы, подавил культивацию Нокса и приказал подчиненным «проучить его» — разумеется, не убивая.
Этот единственный поступок позволил бы Ноксу избежать окончательного унижения, накопить ненависть и позже вернуться, став сильнее.
А дальше начался бы бесконечный цикл.
Одного подчиненного за другим отправляли бы на расправу.
Один за другим они бы погибали.
Каждая смерть питала рост Нокса.
Каждое поражение возносило его всё выше.
Пока Алекс, Святой Лорд, истинный мастер, не остался бы в одиночестве.
И только тогда он лично решил бы раздавить главного героя.
Слишком поздно.
Безнадежно поздно.
К тому времени Нокса окружали бы несравненные красавицы, древние наследия, сокровища, бросающие вызов небесам, и праведные союзники.
Семья Хейл была бы истреблена.
Младенцы вырезаны в колыбелях.
И в романе это назвали бы «очищением от зла».
Алекс почувствовал странную горечь в груди.
Он медленно открыл глаза.
На этот раз он смотрел на Нокса не с гневом и не с презрением, а с ледяной ясностью.
«Значит, — подумал он, — вот как всё начинается».
Злодей, обладающий сокрушительной мощью, обречен на гибель не из-за слабости, а из-за собственной глупости.
Посылать псов на смерть вместо того, чтобы свернуть герою шею, пока тот еще ползает в пыли, словно муравей.
Алекс едва не рассмеялся.
Если злодеи действительно умирают за то, что они злые — пусть так.
Но умирать из-за сюжетного идиотизма?
Неприемлемо.
Его взгляд скользнул по залу.
Разъяренные ученики.
Изольда, стоящая на коленях в порыве неповиновения.
Нокс, гордо замерший в лучах своей праведной ярости.
Когда Алекс читал эту новеллу, он не придавал этому значения. Но теперь всё изменилось.