Ужас.
Бескрайний ужас затопил их сердца.
Атмосфера в родовом зале стала ледяной, тяжелой и удушающей. Даже дышать было трудно, словно невидимые руки сжимали горло.
Теперь даже Нокс начал раскаиваться. Знай он заранее, чем всё обернется, он бы ни за что не осмелился явиться к Алексу, какой бы уверенностью ни обладал.
Но почему? Он не мог этого понять.
Всё шло по плану. Изольда высказалась. Алекс был спровоцирован. Всё должно было закончиться именно так, как он предсказывал. И всё же результат оказался совершенно иным.
Пока Нокс и Изольда всё глубже погружались в пучину страха, Алекс заговорил снова.
— Впрочем, я буду только рад, если такая бесстыжая женщина, как ты, покинет семью Хейл.
Тон Алекса внезапно изменился. Он стал мягче. По крайней мере, так казалось со стороны.
Как только эти слова достигли её ушей, глаза Изольды загорелись. Она глубоко выдохнула, её грудь тяжело вздымалась и опускалась — волна облегчения захлестнула её.
Да. Это был тот самый Алекс, которого она знала. Святой Лорд, который баловал её без меры. Раньше он просто упрямился, пытаясь сохранить достоинство перед другими. В глубине души он всё еще оставался мягкосердечным.
Сердце Нокса радостно екнуло. План не провалился. Когда дело касалось Изольды, Алекс оставался прежним. Пока она была рядом, он всегда шел на компромисс.
Даже члены семьи Хейл отреагировали на это. Сначала, видя гнев Алекса, многие втайне ликовали. Они думали, что Изольда наконец поплатится за свое предательство. Но теперь, когда голос Лорда смягчился, на их лицах отразилось разочарование.
Старейшины один за другим опустили головы. В глазах молодых учеников мелькнуло недовольство.
Снова прощена? После такого серьезного проступка? Святой Лорд, как вы можете быть столь несправедливы?
Негодование жгло их сердца, но никто не осмелился заговорить. Авторитет Алекса в семье Хейл строился годами на крови и беспощадности. Никто не смел открыто перечить ему.
И вот, когда все уже поверили, что ситуация закончится как обычно — уступкой Алекса — его голос прозвучал снова:
— Ты можешь уйти.
В зале стало тихо. А затем он спокойно добавил:
— Но Божественное Сердце Семи Отверстий останется здесь.
На мгновение мир будто замер. Полная тишина воцарилась в родовом зале. Все застыли, уставившись на Алекса, словно не веря своим ушам.
«Оставить Божественное Серце Семи Отверстий».
Эти слова эхом отдавались в их сознании. Зрачки Изольды резко сузились. Улыбка застыла на лице Нокса. Даже старейшины семьи Хейл смотрели на Алекса в полном недоумении.
Потому что каждый знал, что это значит. Божественное Сердце Семи Отверстий было внешним сокровищем, но оно всё равно оставалось её сердцем. Приказать оставить его — всё равно что потребовать вырвать сердце из груди.
Никто этого не ожидал. Даже в самых смелых фантазиях. Алекс, который души не чаял в Изольде, мог быть настолько жестоким.
Лицо Изольды стало мертвенно-бледным. Её хрупкое тело задрожало, словно из неё разом выкачали все силы. Страх сковал её душу. Только в этот момент она окончательно поняла: Алекс изменился. Он больше не был тем Святым Лордом, который с улыбкой прощал ей любые выходки. На этот раз он не шутил. Он был предельно серьезен. Иначе как он мог потребовать такое?
— Алекс Хейл!
Яростный выкрик нарушил тишину. Нокс шагнул вперед, его глаза горели гневом и паникой.
— Как ты можешь быть таким порочным? Ты действительно хочешь вырвать сердце Изольды! Ты вообще человек?
Как главный герой, Нокс не мог молчать. Какое бы наказание Алекс ни придумал для Изольды, он мог бы это стерпеть. Но не это. Он бы принял ругань, заточение, даже суровую кару. Но лишиться Божественного Сердца Семи Отверстий было недопустимо. Это сердце было ключом к его будущим планам. Проницательность Изольды, её пугающая способность к пониманию и точность суждений — всё было завязано на нем. Без этого сердца многие пути, по которым он намеревался пройти, рухнули бы, не успев начаться.
В отчаянии Нокс забыл обо всём. Забыл, где находится. Забыл, кто перед ним. Он говорил без тени почтения. И это стало его величайшей ошибкой.
Как только слова сорвались с его губ, из тела Алекса вырвалась ужасающая аура. Она пронеслась по залу, словно неистовый прилив.
Бум!
Воздух задрожал. Лицо Нокса резко изменилось. Под этим сокрушительным давлением его тело забилось в конвульсиях. Казалось, на него обрушилась гора, сдавливая со всех сторон.
Ноги подкосились. Его колени с грохотом врезались в каменный пол.
— А-а-а!
Хриплый крик вырвался из его горла. Глаза Нокса налились кровью, когда боль и унижение пронзили его тело.
С самого рождения его жизнь текла гладко. Даже когда злодеи пытались его подавить, они всегда были лишь немногим сильнее него — ровно настолько, чтобы их можно было одолеть трудом и удачей. Никогда прежде его не давили так абсолютно. Никогда прежде его не заставляли вот так стоять на коленях.
В новеллах, если герой подвергался такому унижению, читатели бы неистовствовали, проклинали автора и бросали книгу. Но реальности было плевать. Алекс не был очередной ступенькой. Он был сильнейшим злодеем начального и среднего этапов сюжета. Уровни их культивации разделяла целая пропасть.
Для Алекса раздавить Нокса было проще, чем прихлопнуть муравья. Хотя Нокс и был защищен судьбой, Алекс знал, что убивать его пока нельзя. Но подавить его, унизить и заставить стоять на коленях — это не несло серьезных последствий. В худшем случае он получит лишь небольшой откат в виде неудачи. Не более того.
Алекс посмотрел на коленопреклоненную фигуру сверху вниз. Его взгляд был холодным. Лишенным эмоций.
— Жалкое насекомое.
Его голос был спокойным, но в нем звучала пугающая власть.
— Кто дал тебе смелость кричать на меня и называть меня по имени?