Перед корпусом психологии и психиатрии Медицинского отдела Дунчжоуского Управления Небесной Тайны стояла каменная статуя.
Молодой мужчина в белом халате. Прямая осанка. Героическое выражение лица.
Гу Цзюнь.
Статую установили после эпидемии кошмарной болезни, и здесь она простояла уже больше года.
Утром в понедельник, двадцать первого числа, Гу Цзюнь впервые за долгое время вернулся в это место и впервые сам встал перед собственным памятником.
Вчера он ещё был в Шэньхае. Сегодня утром прилетел сюда.
У Шиюй приехала вместе с ним и сейчас стояла рядом.
Кэдоу, родителей У Шиюй и Ли, а также старших родственников обеих семей временно перевезли под охрану в штаб-квартиру в Дахуа.
— Всё-таки без солёного вкуса нет души, — заявила У Шиюй, разглядывая статую.
Она видела её не впервые, но каждый раз находила новый недостаток.
— И телесность совсем не такая.
— Это вроде бы камень? — Гу Цзюнь посмотрел на неё.
— Мне трогать не нужно. Я на глаз ощущаю фактуру, — пожала плечами У Шиюй. — Короче, не похож на тебя.
Ладно.
Тут уже оставалось только смириться.
Сам Гу Цзюнь статую не ненавидел. Просто сейчас ему было неловко и почему-то немного тоскливо.
За последние дни его состояние не улучшилось.
И таинственный сигнал больше не появлялся.
В прошлый раз он никому ничего не рассказал — и спустя три дня сигнал пришёл снова.
На этот раз показал символ У Шиюй, попросил Управление заняться поисками — и вот уже двенадцать дней ни малейшего следа.
Телевизор из гостиничного номера он не забирал, зато носил в рюкзаке акварель У Шиюй с небом.
У статуи они задержались ненадолго. Их встретили руководитель группы Тан Чжифэн, профессор Пэн и другие, после чего все вместе вошли в корпус.
Неврологи пока ничего не могли предложить против аномального синдрома Туретта, поэтому основной работой занялись психологи и психиатры. Даже обычный синдром Туретта сегодня главным образом лечили поведенческой и психологической терапией.
Фронтальную лоботомию и другие разрушающие нервную ткань вмешательства никто пока даже не хотел рассматривать.
Пациентки были слишком маленькими детьми.
К тому же боли или других тяжёлых симптомов у них не было. Даже увеличившаяся частота тиков всё ещё не превышала того, что встречалось при обычном синдроме Туретта.
А вспышка остановилась.
Новых случаев больше не появлялось.
Поэтому Медицинский отдел не собирался торопиться с процедурами, которые могли вызвать тяжёлые и необратимые последствия.
— А-Цзюнь, сколько лет, — искренне сказал Тан Чжифэн.
Последний раз они виделись ещё во время эпидемии кошмарной болезни. После этого многие здесь некоторое время вообще считали Гу Цзюня погибшим.
— Руководитель Тан, я всё собирался вернуться, но никак не получалось, — ответил Гу Цзюнь честно.
После возвращения из Страны Снов одна беда сменяла другую: новая легионеллёзная болезнь, чешуйчатая болезнь… Он то работал, то восстанавливался.
Во время нынешнего отпуска он и правда собирался после остановки в Шэньхае приехать в Дунчжоу.
Только не думал, что вернётся так.
Внутри корпуса Гу Цзюнь встретил ещё больше людей, которых давно не видел.
Сунь Юйхэн. Цзян Банься, поступавшие вместе с ним. Он знал, что Банься теперь девушка Цай Цзысюаня.
Сам Цай Цзысюань тоже был здесь — его направили из штаб-квартиры.
Встреча после стольких событий была по-настоящему тёплой.
Мобильная группа «Единые» Всемирного сверхъестественного альянса тоже прибыла в Дунчжоу.
Дэн Симэй, Лоу Сяонин, дядя Дань, Павлин и остальные уже несколько дней обследовали загородные районы вокруг города, где встречались дубовые рощи. Серьёзных находок пока не было.
Рассказывая Гу Цзюню о происходящем, все должны были следить за его стрессовой реакцией. Если состояние начинало ухудшаться, разговор следовало немедленно прекращать.
Старик Тун отдельно поручил Цай Цзысюаню присматривать за Гу Цзюнем.
У Шиюй могла внезапно увлечься какой-нибудь безумной идеей или просто зависнуть, а многие сотрудники Дунчжоу не знали деталей состояния Гу Цзюня. Им сообщили лишь, что сейчас он находится в особом состоянии и требует повышенного внимания.
Несколько заболевших детей уже перевели сюда.
Среди них была и Чжун Хуэйли — первая девочка, сыгравшая «Волшебную флейту».
К этому времени анализы окончательно подтвердили: передаваемого микробного возбудителя у пациенток нет.
Поэтому защитные костюмы никому не требовались — только маски.
В одноместной палате Гу Цзюнь, У Шиюй и остальные встретились с шестилетней Хуэйли.
Рядом дежурила мать.
За последние дни девочка повидала столько врачей, что почти перестала стесняться незнакомых людей. Круглое яблочное лицо было румяным, огромные чистые глаза моргали, переводя взгляд с одного взрослого на другого.
На вид — совершенно здоровый ребёнок.
Но стоило Гу Цзюню увидеть её, как в голове начала нарастать боль.
Потому что перед ним аномалия?
— Хуэйли, знаешь, кто я? — он снял маску и постарался улыбнуться.
Сун Фан сперва удивилась, потом глаза загорелись.
Она прекрасно узнала человека.
Гу Цзюнь!
Герой Управления Небесной Тайны. Его статуя вообще стоит снаружи.
Сун Фан не понимала, что именно изменилось в расследовании, но сердце вдруг наполнилось надеждой.
Раз сам Гу Цзюнь приехал — значит, дочь спасут… ведь так?
— Тот старший братик! — Хуэйли тоже узнала его. — Который по телевизору!
— Да. Я Гу Цзюнь…
Головная боль усилилась.
Он глубоко вдохнул и машинально опёрся на Цай Цзысюаня, чтобы не потерять равновесие.
Чем дольше он стоял здесь, тем хуже становилось.
Неизвестно, реальность это или самовнушение, но голос Гу Цзюня потемнел:
— Я пришёл. Я здесь.
И в этот момент Хуэйли часто заморгала.
Лицо дёрнулось.
А затем шестилетняя девочка внезапно выкрикнула грубое ругательство.
Сразу после этого она в растерянности бросилась в объятия матери.
Все поняли — начался тик.
Но Тан Чжифэн, профессор Пэн и остальные всё равно нахмурились.
Впервые пациентка во время приступа не звала «Гу Цзюня», а издала звук, похожий на ругань.
И как раз ругательства были одним из классических симптомов синдрома Туретта.
Почему это случилось именно в присутствии Гу Цзюня?
Совпадение?
Или тёмная сила действительно была психически связана с этими детьми?
Если так, враг мог даже управлять тем, какие звуки они произносят?
Гу Цзюнь услышал ругань — и ярость, копившаяся в нём несколько дней, наконец вырвалась.
Перед глазами встали ещё пятьсот девятнадцать детей.
Семеро медиков, погибших под дубом.
Он запрокинул голову и крикнул в пустоту:
— Мразь! Такой великий — так чего прячешься?! Разве не меня ищешь? Я пришёл!
— Мразь! — вдруг выкрикнула Хуэйли.
Она повторила его слово — тоже типичная форма вокального тика.
— Мразь, мразь!
Детское лицо исказилось гримасой. Ругательства смешались со странными звуками, почти похожими на насмешливый смех.
Но камень контроля рассудка на её руке не загорелся красным.
Психической эрозии не было.
Сун Фан смотрела на дочь и едва не плакала.
Остальным тоже было тяжело.
И тут Гу Цзюнь вскрикнул от боли.
Обеими руками схватился за голову. Мышцы всего тела резко напряглись, его начало сводить, ноги подогнулись.
В палате сразу начался хаос.
Цай Цзысюань и У Шиюй подхватили его и поспешили вывести. Сунь Юйхэн и Цзян Банься в потрясении двинулись следом — только теперь они поняли, насколько плохое у него состояние.
Сун Фан застыла.
А приступ Хуэйли всё ещё не прекращался.
Девочка продолжала строить гримасы.
И издавала странные, безумные звуки.