В больнице Цзянсина среди первых заражённых началась волна смертей.
То же происходило в других больницах Шаньхая, принимавших пациентов.
То же — в десятках медицинских учреждений по всему миру, где вспыхнул новый легионеллёз.
Число погибших росло и уже переходило в неконтролируемое ускорение.
Не все больницы в заражённых зонах пока развалились окончательно, но почти везде система не успевала спасать людей. Слишком много пациентов. Слишком мало медиков. Не хватало оборудования.
Дахуа. Экстренный командный центр Управления Небесной Тайны.
Радость от найденного эффективного препарата уже исчезла. В огромном помещении стояла тяжёлая тишина.
На больших экранах шли прямые изображения из больниц разных заражённых регионов. Кто-то смотрел с покрасневшими глазами, кто-то опускал голову.
На это было почти невозможно смотреть.
Особенно на больницу Цзянсина.
Вестибюль, приёмное отделение, аптека, стационар, второй этаж, третий… Пациенты были повсюду: ходили, кричали, искали помощь.
Повсюду лежала кровавая густая мокрота, рвотные массы и другая грязь — на полу, стенах, одежде. Всё вокруг было залито мерзостью и смрадом.
Убирать было некому.
Сколько бы люди ни плакали и ни умоляли, к ним не приходили врачи, медсёстры или санитарки.
Потому что белые халаты упали раньше.
Кто-то лежал прямо на полу. Кто-то сполз у стены и уже не мог кашлять.
Сначала медики ещё из последних сил пытались поддерживать порядок, кричали людям сохранять спокойствие.
Но голоса становились всё тише.
В командный центр один за другим приходили сообщения о смерти персонала.
Доктор Хуан Линь — умерла.
Хирург приёмного отделения Чжао Юйтао — умер.
Доктор Чжан Бо, первым осматривавший Ван Гуосиня и затем вызванный обратно в больницу, — умер.
Медсёстры неотложки — умерли.
Сотрудники отдела инфекционного контроля, первыми включившиеся в борьбу, — тоже.
Некоторые пациенты, у которых ещё оставались силы, начали прорываться к перекрытым выходам. А большинство тех, кто держал оцепление, уже сами кашляли.
Больница превращалась в огромный морг.
В морг, где лежали уже умершие и те, кому только предстояло умереть.
Холодные тела теряли всё прежнее тепло.
Тепло кожи. Тепло любви к жизни и усталости от неё. Тепло надежд и сомнений о будущем.
То, что не успели сделать, уже никогда не будет сделано.
То, что не успели сказать, уже никто не услышит.
Места, которые хотели увидеть, останутся невиданными.
Вся прежняя горячая жизнь обращалась в гниение, а потом — в ничто.
Будто этих людей никогда и не было.
— Директор, мы уже не успеваем. Флоту всё ещё нужно время.
На одном из командных мест Яо Шинянь и несколько руководителей обсуждали ситуацию с директором Управления.
— Нужно немедленно вводить максимальный уровень противоэпидемических мер. Закрывать всю территорию. Иначе бедствие выйдет из-под контроля окончательно, вся страна… Шаньхай придётся оставить.
С полудня уже ограничивали авиарейсы, скоростные поезда и перемещения в крупных городах.
Но общенациональное закрытие — совсем другой уровень.
Решение такого масштаба Управление Небесной Тайны не могло принять самостоятельно. Максимум — подать предложение наверх.
Однако ситуация требовала именно этого.
Чем раньше, тем лучше.
«Первый препарат» дал надежду, но времени не хватало.
Даже при глобальном сотрудничестве нужно определить молекулярную и структурную формулы, подобрать путь синтеза, произвести действующее вещество, затем изготовить лекарственную форму.
Даже если закрыть глаза на чистоту и качество, весь процесс оценивали минимум в один-два дня — и это при идеальном развитии событий.
Исследователи пока не были столь оптимистичны. Состав оказался сложным.
Можно было попытаться давать людям сырое действующее вещество, которое и лекарством-то назвать нельзя — просто смесь соединений. Но неизвестны ни эффективность, ни токсичность, ни побочные эффекты.
И даже такой вариант мог потребовать сутки.
Сутки — двадцать четыре часа.
При нынешней заразности и скорости смерти этого достаточно, чтобы уничтожить город.
Если распространение не остановить сейчас, когда появится формула лекарства, производить его уже будет некому.
«Отказаться» от Шаньхая было невыносимым решением.
Но отказ — это когда спасение ещё возможно, а ты выбираешь не спасать.
Сейчас такой возможности почти не осталось.
Это была не капитуляция перед выбором.
Это было поражение.
— Отправляем предложение наверх, — тяжело сказал пожилой директор.
Яо Шинянь и остальные прожили долгую жизнь и видели многое, но даже они чувствовали, как дрожит сердце.
Некоторые решения никто не хочет принимать.
Но кто-то обязан.
Людей не хватало повсюду. Не хватало даже герметичных защитных костюмов. Шаньхай оставляли не потому, что он был не нужен, а потому, что другие места ещё можно было удержать.
Возможно, кто-то в городе переживёт эпидемию. Возможно, появятся люди с ценными антителами.
Но остановить разрушение города сейчас они не могли.
Одновременно с докладом наверх командный центр отдал приказ передовым группам:
— Всем готовиться к эвакуации!
— «Проблемная команда», покиньте больницу Цзянсина. За вами придёт вертолёт и доставит на флагман. Подтвердите получение.
В стационаре больницы по-прежнему смешивались кашель и стоны.
Дядя Дань, Павлин и остальные услышали приказ по рациям.
Гу Цзюнь тоже услышал.
Но отвечать не хотел.
Он понимал, что означает эвакуация.
Он уже обошёл множество палат. Все ранние пациенты умерли. Ни один не вызвал особого гностического отклика.
Он хотел вернуть их всех.
Хотел спасти каждого человека в этой больнице.
Но в руке оставались лишь четыре капсулы.
— Кх… кх…
Рядом тяжело кашлял Хэ Фэн.
С момента появления симптомов у эпидемиолога прошло чуть больше двенадцати часов. Болезнь ещё не дошла до необратимой стадии.
Именно эффективность Хэ Фэна позволила развернуть меры так быстро.
— Руководитель Хэ. — Гу Цзюнь заставил себя принять решение. Если можно спасти хотя бы одного, надо спасать. — Примите одну капсулу. Посмотрим на эффект.
На бледном, мокром от пота лице Хэ Фэна сразу появилась жизнь.
Надежда выжить.
— Доктор Гу… доктор Гу…
От волнения его скрутил сильнейший кашель. Он отвернулся и сплюнул кровавую мокроту прямо у стены.
Для специалиста эпидемиологического контроля это было немыслимо: такие отходы нельзя оставлять где попало.
Но сейчас ему было не до правил.
— Эту капсулу… отдайте мне. Я хочу дать её дочери, — выговорил Хэ Фэн. — Кх… Ей всего семь лет. Симптомы начались меньше двух часов назад. Она сможет продержаться дольше. Пусть лекарство будет ей, хорошо? Она дома с моей женой. До дома меньше часа на машине… Я сам поеду. У меня ещё три-пять часов, пока могу двигаться. Я успею. Точно успею…
Лицо от кашля стало почти фиолетовым.
— Пожалуйста…