Это был… знак?
Перед глазами Гу Цзюня что-то промелькнуло. Голову слегка кольнуло. Боль была не особенно сильной, остаточный образ прояснился — но всё равно недостаточно, чтобы разобрать детали.
— Солёный Цзюнь? — У Шиюй сразу заметила, что с ним что-то не так, вскочила с кровати и нахмурила тёмные брови. — У тебя там не правда кровоизлияние?..
— Нет… Не настолько серьёзно.
Странное ощущение тут же исчезло.
Гу Цзюнь покачал головой и с сомнением посмотрел на акварельный пейзаж в руках.
— Солёная Шиюй, что здесь изображено? Тут есть какой-то знак или скрытый символический смысл?
— М-м? — У Шиюй посмотрела. — Нет. Просто небо. Я хотела передать, как меняются облака и свет. Никакого символа здесь нет.
После её объяснения Гу Цзюнь ещё лучше почувствовал необычную красоту разноцветной картины, но то ощущение больше не повторилось.
Его вызвала именно эта работа?
Похоже, нет.
Подобное уже случалось в магазине картин, а иногда и раньше, в последние дни.
Это не было ощущением видения. Скорее очень короткая иллюзия восприятия. Лечебная команда считала её последствием черепно-мозговой травмы; её можно было отнести и к психическим нарушениям при PTSD.
Гу Цзюнь провёл рукой по лбу и рассказал У Шиюй, что только что почувствовал.
— Последствие травмы. Пока не привык. Наверное, ещё не привык и к тому, что видений больше нет.
— Ничего, я и так каждый день всё вижу. Буду тебе рассказывать.
У Шиюй огляделась и начала перечислять свои синестетические образы: фортепианная музыка, цветы и трава, какая-то еда, пакет чипсов…
Вдруг она моргнула.
— Стоп. Пакет чипсов настоящий. Подай, пожалуйста.
Гу Цзюнь рассмеялся, поднялся и принёс ей пакет с туалетного столика.
Побыв ещё немного в спальне, они сходили в семейную художественную мастерскую, а затем в комнату, где хранились разные произведения искусства.
По объяснениям У Шиюй Гу Цзюнь осмотрел коллекцию. Дорогих древностей почти не было — в основном интересные или важные для семьи вещи. Картины и каллиграфия, которые он принёс сегодня, тоже окажутся здесь.
За всё это время странное ощущение не повторилось, и постепенно Гу Цзюнь перестал о нём думать.
За окнами окончательно стемнело. По квартире распространился запах ужина.
Родители У готовились к этой встрече несколько дней и вложили в неё немало сил. На стол поставили целых шесть блюд: прозрачный куриный суп, свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, тушёную голову толстолобика и другое. Были и сладкие, и солёные блюда — на любой вкус. Всё выглядело и пахло великолепно.
Ужин прошёл очень весело. За столом постоянно смеялись.
Отец и мать У были довольны парнем дочери. Известный образ героя, конечно, располагал к нему, но и в обычной жизни Гу Цзюнь оказался приятным человеком: высокий, красивый, по характеру хорошо подходил Шиюй.
Чем дольше родители смотрели, тем сильнее он им нравился.
И именно поэтому его судьба вызывала ещё больше сожаления. Но обсуждать это было нельзя, так что они просто постоянно подкладывали ему еду и просили есть побольше.
Гу Цзюнь по-настоящему оценил их кулинарные способности и одновременно почувствовал редкое для себя домашнее тепло.
Поэтому ел с особенным удовольствием.
После ужина он непременно захотел помочь убрать со стола. У Шиюй пришлось, тяжело вздохнув, присоединиться.
Потом все четверо вернулись в гостиную, заварили чай, включили телевизор и болтали о пустяках.
Когда время перевалило за девять, Гу Цзюнь решил уходить.
Сейчас ради восстановления мозга он ложился очень рано. Доехать до отеля, умыться — и примерно в половине одиннадцатого уже надо спать.
Отец и мать У вместе проводили его до двери, приглашали приходить снова и чаще навещать их во время праздников.
Гу Цзюнь охотно соглашался — совершенно искренне.
После прощания У Шиюй пошла проводить его вниз.
Стоило дверям лифта закрыться и оставить их вдвоём, как Гу Цзюнь наконец выдохнул.
У Шиюй вскинула кулак:
— Задание SSS-класса выполнено!
— Какой рейтинг?
— Мне кажется, в гостиницу теперь должна ехать я. Они уже хотят, чтобы ты был их сыном. Это я у них как гость.
Они посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись.
Оба были рады, что первое знакомство с родителями прошло настолько хорошо.
Ночной ветер был свежим. В ясном небе висел тонкий яркий месяц.
Они вышли из дома и медленно пошли по каменной дорожке среди дворового сада. Обсуждали планы: завтра съездить к морю, послезавтра в парк аттракционов, ещё через день должны приехать родственники У Шиюй — если Гу Цзюню захочется, можно присоединиться.
С тех пор как они стали парой, словно появилась ещё одна аномальная сила: когда они оставались вдвоём, время летело слишком быстро.
Вот и сейчас будто только сделали круг по саду, а уже почти десять.
Ни одному не хотелось заканчивать день.
Но ради здоровья Гу Цзюня У Шиюй всё-таки вытолкала его к воротам жилого комплекса.
— Всё, иди, иди. Пока. До завтра.
Она махнула рукой и развернулась.
— Угу. До завтра.
Гу Цзюнь тоже махнул рукой и пошёл к выходу. Но, не успев покинуть ворота, снова обернулся.
И тут же увидел, что У Шиюй, которая ещё не успела уйти далеко, тоже смотрит назад.
Чистый лунный свет очерчивал её стройную фигуру.
— Эй? — спросила она.
— Ты сначала иди домой.
— Ага, ладно… Как получится.
У Шиюй широко махнула рукой.
— Спокойной ночи!
Прошла немного — и снова оглянулась.
Она улыбалась. Гу Цзюнь тоже.
— Спокойной ночи! — громко сказал он.
Может быть, оба вспомнили шекспировскую строку, которую цитировал Цай Цзысюань.
А может, просто улыбались, потому что видели друг друга.
Они и так провели вместе весь день. Утром снова встретятся. Можно в любой момент написать или позвонить.
И всё равно расходиться не хотелось.
— Спокойной ночи! Хороших снов! — У Шиюй ещё раз махнула рукой, отвернулась и ускорила шаг, почти запрыгала, как оленёнок.
Гу Цзюнь смотрел, пока её лёгкая фигура не ушла за поворот и не скрылась за деревьями.
Только тогда он снова направился к выходу.
Но с каждым шагом внутри почему-то нарастало беспокойство.
Он уже подошёл к пешеходным воротам и собирался выйти наружу, когда сознание вдруг заполнили страшные картины.
Будто стоит ему покинуть комплекс — лифт, в котором едет его девушка, оборвётся. Дом позади рухнет.
Гу Цзюнь резко развернулся и бросился назад.
Под лунным светом он вбежал в сад и погнался за далёкой фигурой.
— Солёная Шиюй! У Шиюй!
— М-м?
У Шиюй как раз проходила рядом с фонарём. Мягкий жёлтый свет освещал её лицо.
Она увидела, как он бежит — встревоженный, с каким-то неправильным выражением, — и сразу пошла навстречу.
— Что случилось?
— Я…
Увидев, что с ней всё в порядке, Гу Цзюнь сам не выдержал и усмехнулся. Замедлил шаг, почесал голову.
— Похоже, у меня и правда немного PTSD… Сегодня было слишком хорошо. Солёная Шиюй, мне вдруг стало страшно… вдруг я вернусь, усну — и больше тебя не увижу.
Он тяжело выдохнул и сказал то, что чувствовал:
— Боюсь, что всё это видение. Что сегодняшнее счастье нам на самом деле не принадлежит. Боюсь, что прямо сейчас какой-нибудь ублюдок снова что-то устраивает… Боюсь, что с тобой что-нибудь случится.
— Солёный Цзюнь, я тоже боюсь, — мягко сказала У Шиюй с улыбкой. — Думаю, мы так и будем жить: одновременно радоваться и бояться.
Не успели слова закончиться, как она вдруг бросилась к нему, обняла, чуть приподнялась на носках и поцеловала.
Гу Цзюнь больше ничего не говорил. Только погладил её по щеке и ответил на поцелуй.
Ночной ветер подхватил сухие листья на каменной дорожке. Мутный свет фонаря вытянул их слившиеся тени далеко по земле.
Спокойной ночи, спокойной ночи. Сладка печаль разлуки — до утра готов я так прощаться.