Поскольку задание Бездны было завершено более чем на сто часов раньше срока, система присвоила результату десять звёзд.
Награду за десятизвёздочное задание Гу Цзюнь получал впервые. Ощущение было словно перед лотерейным билетом, в котором заранее знаешь: там главный приз.
Правда, сама награда значилась как «неизвестная», поэтому в тот раз он всё-таки вышел на пустой участок газона внутри базы и лишь там нажал «получить награду».
В сознании тут же вспыхнул белый свет, и всё тело словно обдало весенним ветром.
【Вы получили: 3 добрых сна】
【Вы получили: 1 анатомический молоток Калоп】
【Вы получили: 1 семя дерева лайхуа】
К удивлению Гу Цзюня, наград было всего три.
Добрые сны оказались уже знакомыми пустыми пузырями. А анатомический молоток Калоп он извлёк сразу: небольшой инструмент длиной двадцать четыре сантиметра, диаметр рабочей части — два с половиной сантиметра. Рукоять и головка составляли одно целое. Материал плотный, поверхность гладкая, в руке лежит отлично; и сила, и точность удара обеспечиваются превосходно.
Для анатомического молотка длина была стандартной, не особенно большой, однако носить такую вещь постоянно всё равно неудобно, поэтому пока Гу Цзюнь спрятал инструмент.
Больше всего его удивило другое — «семя дерева лайхуа».
До сих пор системные награды были либо нематериальными вещами, остававшимися в сознании, либо медицинскими инструментами и препаратами.
Семя же можно посадить и вырастить в живое дерево. Впервые система дала ему живой объект.
«Лайхуа» было переводом, который, похоже, очень точно отражал свойства растения. Иероглиф «лай» обозначал заброшенное поле. «Лайхуа» — то, что заставляет пустошь покрываться цветами, превращает бедную землю в плодородную, а пустыню — в оазис.
Вероятно, поэтому в языке чужих письмен слово «лайхуа» имело ещё и значение «живое» или «жизнь». Похоже, для той цивилизации это было чем-то вроде древа жизни.
Но было и другое значение — «заклятие». Не зловредное заклятие, а благотворное, хорошее. В языке чужих письмен для этих двух понятий существовали разные слова.
Сопоставляя это с земным фольклором, Гу Цзюнь предположил: возможно, именно невероятная жизненная сила дерева заставляла людей той цивилизации считать его растением, благословлённым сверхъестественной силой — вероятно, той, что связывали с богиней жизни.
Особенность языка чужих письмен состояла в том, что из одного слова можно было вытащить целый пласт смысла. Но эта же особенность порождала массу неопределённости.
Хотя дерево лайхуа, судя по всему, было главной частью десятизвёздочной награды, Гу Цзюнь до сих пор даже не извлёк семя, не говоря уже о посадке.
«Живой организм — не мёртвый предмет. Тем более чужеродный вид, возможно ещё и мутировавший».
В мире чужих письмен дерево лайхуа считалось благом — по крайней мере когда-то. Но будет ли оно благом на Земле?
В лучшем случае листья, плоды или другие ткани растения окажутся источником полезных веществ. Салициловую кислоту, например, получают из коры ивы; на её основе создают аспирин. Насколько велико значение аспирина для человечества, объяснять не нужно.
Но в худшем случае дерево может принести растительный вирус, заразить земные микроорганизмы, животных и растения, а затем породить новые вирусы или бактерии.
Гу Цзюнь вспомнил баньяновую болезнь, человеческий баньян, Сына Несчастья и странную любовь Лэндона к деревьям.
Он не мог гарантировать, принесёт дерево лайхуа лекарство или бедствие. Но система не раздавала награды случайно — они обычно были связаны с тем, через что он недавно прошёл. В глубине души Гу Цзюнь склонялся к мысли, что это полезная вещь. Просто с ней следовало быть предельно осторожным.
«Дерево лайхуа… Если бы знать о нём больше. Что это за растение? Для чего оно нужно?»
Последняя неделя выдалась слишком суматошной, и заняться этим вопросом он не успел.
А сейчас, размышляя, как улучшить лечение Ван Жосян, Гу Цзюнь думал не о семени и не об анатомическом молотке. Ему нужны были пузыри добрых снов.
С разрешения старика Туна он под предлогом психологической разгрузки повёл Ван Жосян прогуляться по лесу на территории базы. На самом деле им требовался разговор без посторонних.
— Староста, этот способ я освоил в Стране Снов.
Гу Цзюнь объяснил, что такое пустой добрый сон и как с помощью духовной связи можно вызвать её сознание внутрь. Там образуется своего рода «духовный барьер». Если затем проводить очистку камнем Знака Старцев, удар не будет напрямую травмировать сознание. Процедура сможет длиться дольше и должна стать эффективнее.
Ван Жосян была умной и поняла всё почти сразу.
— У тебя осталось всего три пустых добрых сна. Не слишком ли расточительно тратить один на меня?
По её мнению, такая вещь могла стать чрезвычайно полезным инструментом для мобильных оперативных групп. Не только из-за секретной связи, а прежде всего из-за возможности общаться на расстоянии.
Представить только: в ходе операции бойцы разделились, обычная связь не работает — и тогда добрый сон становится бесценным.
— И зачем ты сейчас об этом думаешь? — беспомощно сказал Гу Цзюнь. — Будущие проблемы будем решать в будущем. Сначала разберёмся с твоей.
И правда, кроме одного скрытого задания, пустые добрые сны он получал только за задания Бездны, снижавшие духовную эрозию. В последнее время ежедневные задания Бездны снова стали связаны с анатомией. Получит ли он новые пузыри в ближайшее время — неизвестно.
Поэтому эти три он собирался экономить. Даже с У Шиюй ещё не восстановил подобную связь, хотя её сон с сахарной ватой был очень устойчивым.
Но синдром старосты он обязан был вылечить — и как друг, и как врач.
— Хорошо. — Ван Жосян кивнула. В её глазах мелькнула благодарность. — Тогда начинай.
— Сначала расскажи мне о каком-нибудь своём хорошем сне.
— Мировой мир подойдёт? Сейчас мне хочется именно этого.
— Это как раз мечта, которая совсем не похожа на идеал члена Братства Жёлтого Короля. Скорее на ответ участницы конкурса красоты.
Наконец Гу Цзюнь смог позволить себе немного поязвить и перед ней.
Он открыл в сознании один пузырь доброго сна, вошёл в маленький театр и, когда появился зритель, запустил представление.
Что такое мировой мир? Гу Цзюнь представил людей разных народов и рас, которые держатся за руки, поют и танцуют вместе.
В тот же момент он начал звать:
— Ван Жосян. Ван Жосян.
Их духовная связь не проходила тренировок и была довольно слабой. Зато расстояния между ними почти не было — она стояла рядом.
Вскоре тёмный силуэт в зрительном зале постепенно превратился в стройную, подтянутую женщину. Красивое лицо с изумлением осмотрелось.
— Гу Цзюнь? Я… уже внутри?
То ли связь была недостаточно крепкой, то ли мешала духовная эрозия, но голос звучал немного расплывчато.
Однако Гу Цзюнь понял: конструкция получилась. Теперь этот добрый сон принадлежал Ван Жосян.
Во сне он объяснил ей основные правила и попросил пока сохранить всё в тайне. Сам он не умел создавать пустые добрые сны и не хотел, чтобы Управление об этом знало.
Ван Жосян согласилась. Сложность внутренних отношений в Управлении она понимала.
Следующие два дня Гу Цзюнь несколько раз вызывал её в сон с разных расстояний, укрепляя и сам сон, и духовную связь между ними.
А затем подошло время четвёртой процедуры очистки. Впервые в Отделе заклинаний её проводили одновременно с проверкой камнем контроля.
На этот раз Ван Жосян выдержала процедуру дольше, чем три предыдущих вместе взятые, и перенесла её гораздо легче.
По показаниям камня её состояние за одну процедуру упало со среднего жёлтого уровня сразу до тёмно-синего. Результат оказался исключительно успешным.
— Чем выше духовная эрозия, тем труднее её снижать. Дальше будет легче. И конечно, огромную роль сыграла её собственная воля.
Всё сказанное Гу Цзюнем было правдой. Он лишь утаил небольшую часть информации.
Яо Шинянь остался очень доволен. Доверяя Гу Цзюню, он не стал допытываться, почему произошёл такой скачок; тем более объяснение звучало вполне разумно.
Ещё через два дня исполнилось ровно две недели с момента операции по спасению. Штаб наконец прислал окончательное решение по участникам происшествия.