После церемонии открытия Университета Небесной Тайны Гу Цзюнь вернулся на базу Отдела заклинаний.
Других официальных дел на сегодня не осталось. Он отказался даже от выступления на благотворительном концерте — петь пусть зовут звёзд, у него есть чем заняться.
После морского боя трое специалистов по заклинаниям получили тяжёлые травмы, когда глубоководные швырнули их об палубу, но теперь они восстанавливались нормально.
А загадок после того боя осталось предостаточно.
Глубоководные. Призрачные корабли. «Морская птица». Пространственный ритуал… И дерево лайхуа.
Пока очаг считался закрытой зоной, оттуда ничего не вывозили, поэтому семя дерева лайхуа всё это время находилось на исследовательском судне. Лишь несколько дней назад после многоступенчатых проверок и под усиленной охраной его привезли на базу.
Теперь семя посадили в ботаническом секторе Отдела заклинаний. Охрана стояла плотная, под землёй работал радар, а вокруг дополнительно закопали несколько камней со Знаком Старцев.
С тех пор как растение из другого мира доставили сюда, Гу Цзюнь заходил к нему при любой возможности.
Сегодня вместе с ним пришла свободная от дел У Шиюй.
Они остановились возле участка и посмотрели на крохотный зелёный росток, едва пробившийся из земли.
Дерево росло.
Но невероятно медленно.
Возможно, его ослабило прежнее использование. Возможно, причина была в другом климате, почве или ещё десятке факторов. Даже команда ботаников пока не могла сказать точно.
Главное — оно оставалось живым.
А вот золотое алоэ из Страны Снов, которое великолепно заживляло раны, спасти не удалось. Увядший саженец погиб, хотя образцы растения по-прежнему изучала отдельная исследовательская группа.
Государство относилось к золотому алоэ крайне серьёзно — лицо Гу Цзюня восстановилось у всех на глазах.
Столь же важным считалось стратегическое партнёрство с племенем зугов.
В широком смысле речь шла об интересах всего человечества. В узком — это позволяло GOA получить устойчивое преимущество над американским WMO.
Поэтому десять тысяч куропаток? Сто тысяч?
Да хоть десять миллионов.
Люди всё равно едят кур куда больше. В одной только стране за год съедают семь миллиардов птиц; отдать зугам сто миллионов в год тоже не проблема.
За последние дни Гу Цзюнь однажды нашёл в добром сне зуга Цзили и спросил, как идут дела.
Тот ответил:
— Вождь всё ещё думает! Всё ещё думает!
Думает, соглашаться ли на союз, или что именно предложить в качестве «щедрой благодарности», — Цзили и сам не знал.
— Мне кажется, оно голодное, — нахмурилась У Шиюй, глядя на росток. — Сегодня голоднее, чем вчера.
В тот день она уже связывалась с образом дерева, поэтому теперь могла чувствовать от него хотя бы это.
Больше ничего особенного.
Зато название её забавляло. «Лайхуа» напоминало ей слово «цветная капуста», и однажды она даже вообразила огромное дерево, всё покрытое жёлтыми цветами рапса.
Но Гу Цзюнь знал: лайхуа — это именно лайхуа.
Название было переведено системой.
А когда перевод делает система, случайностей лучше не предполагать.
Иероглиф «лай» всё сильнее его тревожил.
Лайшэн. Р'льех. Лайхуа.
Сам по себе «лай» мог означать заброшенную, заросшую землю.
Если «Лайшэн» понимать как «возрождение заброшенной земли», то что здесь за заброшенная земля? Мир чужих письмен?
А лайхуа?
Один и тот же иероглиф повторялся слишком часто.
В мире не бывает столько совпадений.
— Если оно и дальше будет так голодать, боюсь, просто зачахнет, — сказала У Шиюй. — Может, его надо кормить психической силой?
— Проверим.
Гу Цзюнь подошёл, присел и осторожно прижал указательный палец правой руки к ростку.
Сосредоточился.
Ничего.
Что это вообще за растение?
Он не понимал.
Растение, способное поддержать точный дальний перенос сознания между разными мирами?
— Не выходит. Попробуй ты.
У Шиюй тоже коснулась ростка.
На этот раз она уловила только чувство необъятности.
Как небо.
Как море.
Необъятность…
Эта ассоциация потянула за собой другие.
Огромный баньян в Цзянсине. Взорванный маяк. Старик из видения у маяка…
Что ещё связывает эти события?
Где прорыв, который позволит вытащить на свет тех тварей, стоящих за странным голосом?
И тут в сознании всплыла мысль, которая приходила к нему и раньше.
— Солёный Дождь, я рассказывал тебе о своём происхождении? — спросил Гу Цзюнь.
У Шиюй повернулась к нему.
— Немного рассказывал. Немного я знаю сама. — Она похлопала его по плечу. — Расскажи ещё.
Гу Цзюнь медленно выдохнул.
Неважно, знала она это раньше или нет.
— В детстве я был духовным ребёнком Общества Загробной Жизни. Помню уже плохо. Только отдельные куски. Когда мне было несколько лет, я переводил для них язык другого мира. Потом они ещё устраивали вокруг меня ритуал нисхождения божества.
У Шиюй молча слушала.
— Я был не единственным духовным ребёнком, — продолжил он. — Были и другие, но я их не помню и не узнаю. Живы ли они сейчас, где находятся — понятия не имею. Но Дунчжоуское управление держит под контролем одного такого человека. Я хочу с ним встретиться.
Именно этот духовный ребёнок когда-то дал сведения, по которым Оперативный отдел Дунчжоу нашёл базу Общества Загробной Жизни.
Там их ждала засада.
Погибли четыреста сорок четыре человека.
Тогда само Управление ещё не понимало, кто такой Гу Цзюнь, на чьей он стороне и можно ли ему доверять. Поэтому двум духовным детям не позволяли встретиться, а сведения о втором человеке хранились под высочайшим грифом.
Потом одна беда сменяла другую, всё вокруг изменилось, и встреча так и не состоялась.
Гу Цзюнь до сих пор почти ничего не знал о том духовном ребёнке.
Даже пола.
— Мне кажется, это девушка, — вдруг сказала У Шиюй и вскинула бровь, будто её осенила невероятная мысль. — Солёный Цзюнь, а вдруг вы брат и сестра?
— Нет. ДНК уже сравнивали, родства нет. Следственный отдел тоже это проверял. И вообще человек может оказаться мужчиной.
— А наши ДНК сравнивали? — глаза У Шиюй забегали. — Вдруг мы с тобой родные брат и сестра?
— Вернёмся — попросим Управление проверить. — Гу Цзюнь слегка толкнул её в макушку. — И заодно я тебе голову измерю. Убедимся, что там действительно всё в порядке.
— Не в порядке, — серьёзно ответила она. — У меня всегда были проблемы с психикой.
— Тогда и это подлечу, — огрызнулся он.
Он достал телефон и позвонил дяде Туну, изложив идею.
Гу Цзюнь хотел встретиться с тем духовным ребёнком.
— А-Цзюнь, даже если бы ты не поднял вопрос, я уже собирался вас свести, — ответил дядя Тун. — Того человека до сих пор держат в Дунчжоу. Сейчас же прикажу доставить сюда. Сегодня вечером увидитесь. Хочу, чтобы ты оценил, хороший это человек или плохой, можно ли взять его в Отдел заклинаний. У вас, духовных детей, способности и правда выше среднего.
— Понял.
Сегодня вечером.
Мысль об этом вызвала у Гу Цзюня странное волнение.
Словно он собирался увидеть другого самого себя.
Кто это?
Может, этот человек всё время жил где-то в его скрытой памяти?
Может, встреча заставит вспомнить что-то ещё?