Недавнее происшествие не раз встряхнуло штаб. Развивать заклятия было необходимо, но нельзя было ради этого уничтожить собственную организацию.
Яо Шинянь и старик Тун всеми силами старались смягчить последствия. Раньше у Отдела заклинаний не было ни камней очищения, ни камней контроля — подобные пробелы в период становления были почти неизбежны. Теперь же дыру удалось закрыть.
Технология Знака Старцев действительно изменила положение, и штаб не собирался сворачивать Отдел заклинаний.
Но одно правило становилось железным: если сигнал бедствия невозможно подтвердить — не спасать никого. Неизвестные ритуалы — не проводить.
На этот раз им повезло. В следующий — может и не повезти. Если бы настоящий Гу Цзюнь не появился, даже не нужно гадать, чем завершился бы ритуал. Достаточно представить, что верные бойцы отряда смертников погибли бы от рук Братства Жёлтого Короля, а назад вернулась группа мятежников. Для Управления Небесной Тайны это было бы катастрофой.
Старик Тун принял это. Остальные тоже молча согласились. Если подобное повторится, решение окажется мучительно тяжёлым, но после случившегося иной вывод сделать было невозможно.
Дьявол всегда соблазняет тем, чего ты желаешь сильнее всего. Всегда.
Однако другое решение штаба, пусть и логичное, Гу Цзюнь и остальные приняли далеко не сразу.
В небольшом конференц-зале старик Тун объявил участникам:
— Все, кто из-за духовной эрозии проявил мятежное поведение, отстраняются от работы на неопределённый срок. Их переведут на новую закрытую базу исправительного отдела, предназначенную специально для специалистов по заклинаниям. Первоначальный срок — три года.
Воздух в зале словно застыл.
Специфика заклятий была проста: если человек уже научился, заставить его забыть Управление не умело. Поэтому ещё при создании Отдела заклинаний установили правило: его сотрудники находятся под особым контролем, а совершивший серьёзный проступок не может просто уйти в отставку.
Фраза «первоначальный срок — три года» звучала особенно тяжело. Никто не мог обещать, что после трёх лет не последуют ещё три.
При этом очистка и контроль рассудка для них продолжатся.
— Что? — единственный глаз Лоу Сяонин широко раскрылся. Её самой это не касалось, но…
— А-а… — Цай Цзысюань тревожно посмотрел на Ван Жосян.
У Шиюй нахмурилась.
Гу Цзюнь мрачно спросил:
— Старик Тун, это и есть твоя «мягкая мера»?
Гао Юй, Чжан Цзодун, Юй Сяоюн и ещё больше двадцати человек, проявивших мятежное поведение во время операции и последующего режима изоляции базы, реагировали по-разному: кто-то держал лицо каменным, кто-то тихо вздохнул.
Героически погибнуть в отряде смертников — одно. Оказаться изолированным как подозреваемый в мятеже — совсем другое.
Но назвать решение штаба чрезмерным тоже никто не мог.
Ван Жосян сидела спокойно, словно давно ожидала такого исхода. Или просто упрямо делала вид, что готова.
— Их «мятеж» был следствием утраты рассудка, — снова сказал Гу Цзюнь.
— А-Цзюнь, — первым строго заговорил Яо Шинянь. — Именно поэтому первоначально речь шла об увольнении и тюремном заключении. Теперь каждому из них оставляют возможность вернуться.
— Ты знаешь, что первые специалисты, работавшие над атомной бомбой, заплатили здоровьем за радиацию? — старик Тун посмотрел на Гу Цзюня. — Мы сейчас создаём свою атомную бомбу. Все, кто вошёл в Отдел заклинаний, с первого дня знали, что могут чем-то пожертвовать. Не буду читать чиновничьи речи, скажу честно.
Он перевёл взгляд на лица тех, кого сам когда-то отбирал и продвигал.
— Технология Знака Старцев не читает мысли. В этом проблема. Я, старый Тун, хочу вам верить. Но не могу быть уверен, что среди вас нет тех, кто действительно перешёл на другую сторону. Я и Чжэн Цзяляна считал чуть ли не следующим Гу Цзюнем.
Гу Цзюнь хотел возразить, но в итоге лишь тяжело вздохнул.
— Пусть время всё отстоится, — продолжил Тун. — И пусть за это время развивается сам Отдел заклинаний. Когда у нас появятся более совершенные технологии и система контроля, если у кого-то из вас действительно нет проблем — я хоть жизнь положу, но вытащу его оттуда.
Старик замолчал на миг и глухо добавил:
— Я знаю, каково это, когда тебе не верят и просто бросают в стороне.
В его голосе чувствовалась настоящая боль.
— Чем быстрее получится, тем быстрее. Это я вам обещаю.
— Старик Тун, у меня возражений нет, — серьёзно сказала Ван Жосян. — Только надеюсь, что там мне позволят продолжать медицинское образование. Не хочу терять годы впустую.
— Конечно! — тут же ответил Тун. — Вы едете туда не в тюрьму. Кроме запрета покидать базу и заниматься заклятиями, условия будут не хуже, чем здесь. Свободного времени даже больше — кто-то ещё скажет, что на отдых отправили. Захотите лениться — я сам не позволю. Свою основную специальность продолжите изучать.
— Жосян, не волнуйся, — мягко добавил Яо Шинянь. — Управление найдёт лучших профессоров для дистанционных занятий. Всё, что нужно, сможешь запрашивать.
— Тогда у меня больше вопросов нет. — Ван Жосян заставила себя улыбнуться и кивнула. — Сначала закончу там магистратуру, потом докторскую.
Гу Цзюнь всё равно хмурился. Медицина, тем более клиническая, без пациентов? И экспериментальную работу наверняка будут ограничивать…
Цай Цзысюань тоже понимал, насколько это тяжело. Староста всегда была самой гордой и самой серьёзной среди них. Для неё это действительно огромная жертва.
— Не смотрите на меня так, — сказала Ван Жосян. — Правда, всё нормально. Не смогу заниматься клиникой — уйду в фундаментальную медицину или фармакологию. Направлений хватает.
Она даже пошутила:
— Лучше вы сами не расслабляйтесь. А то я за это время десять статей SCI напишу, а вы и одну не закончите.
Гу Цзюнь криво улыбнулся.
Цай Цзысюань продекламировал:
— «У стены ветви дикой сливы, в мороз они цветут одни». Староста, держитесь там.
— Держись, — добавил Гу Цзюнь.
Ван Жосян возражений больше не высказывала. Гао Юй, Юй Сяоюн и остальные тоже приняли решение — другого выбора у них всё равно не было. Теперь оставалось хорошо себя вести, как можно скорее снять подозрения и вернуться.
После этого участников происшествия вывели из зала сотрудники оперативного отдела. Переводить их немедленно пока не собирались.
Просто следующую часть совещания им лучше было не слышать.
Потому что вслед за наказаниями шли награды.
Операцию нельзя было просто назвать «провальной». Гу Цзюнь действительно вернулся живым, помог раскрыть существование враждебной организации, вырвал росток внутреннего мятежа и принёс с собой множество вещей огромной ценности. По конечному результату всё это можно было считать крупным успехом.
Мужество верных бойцов отряда смертников заслуживало признания. Их твёрдость перед тьмой — награды.
У Шиюй действительно совершила важный поступок: именно её своевременное предупреждение старику Туну помогло избежать худшего. Ей засчитали заслугу второй степени внутри Управления. Медаль за это не полагалась, зато для дальнейшего продвижения запись была очень весомой.
А что до Гу Цзюня… Если в финале истории с баньяновой болезнью его решения ещё вызывали споры, то кошмарная болезнь и нынешняя операция уже безоговорочно оправдывали звание героя Небесной Тайны.
Герой, считавшийся погибшим, вернулся из мёртвых.
Управлению понадобилось полмесяца, чтобы удостовериться: это действительно он и он по-прежнему на их стороне.
Такую вдохновляющую новость штаб намеревался использовать по полной.
— А-Цзюнь, штаб устроит отдельную церемонию в твою честь, — широко улыбнулся Яо Шинянь. Старикам, наблюдавшим путь Гу Цзюня с самого начала, было трудно не гордиться. — Её будут транслировать в прямом эфире для сотрудников Небесной Тайны по всей стране. Те, кто не сможет смотреть сразу, потом обязаны будут собраться на организованный просмотр.
Цай Цзысюань и Сюэ Ба обрадовались за него.
Гу Цзюнь же застыл.
Неужели теперь он станет тем человеком, который часами стоит на сцене и читает речь по бумажке?
У Шиюй втянула голову в плечи. Хорошо, что у неё всего лишь заслуга второй степени.
— Не мямли, — рявкнул старик Тун. — Совершил подвиг — получай награду. Есть слава — пользуйся. Иначе откуда в следующий раз возьмётся желание идти жертвовать собой?