Рёв бури смешивался с безумным смехом. Маленький остров словно вот-вот должен был утонуть, а сознание выживших тряслось вместе с ним.
Дождь и ветер били по глазам, мешая видеть. То, что всё-таки различалось, напоминало мираж.
Окружающий мир искажался. Словно человек с тяжёлой близорукостью сначала снял очки, а потом снова надел. Видение и реальность постепенно наложились друг на друга.
Пространство будто переносило их в другой мир.
А может, впервые показывало настоящий облик этого места.
— О мой бог...
— Где мы?
— Это тот остров, о котором говорил Джек Уэллс?
Когда зрение наконец прояснилось, со всех сторон послышались ошеломлённые голоса.
Буря исчезла неизвестно когда.
Окружение полностью изменилось.
Перед ними больше не было крошечной каменной площадки, которую можно охватить одним взглядом. Остров это или материк — непонятно. Вдалеке тянулись цепи холмов. Впереди лежала пустошь с редкой растительностью.
Сами они находились у моря в чёрной болотной грязи.
Всё, о чём рассказывал Уэллс, было перед глазами. Вонь. Несколько севших на мель шлюпок. Повсюду — трупы рыб, животных и...
Людей.
Тех, кого только что забрали волны.
Их тела наполовину торчали из чёрной жижи. Головы и верхняя часть туловища уже начали разлагаться — или были чем-то обглоданы.
Лица всё ещё можно было узнать. Выпученные, раздувшиеся глаза сохранили смертельный ужас перед тем, что они увидели.
— Нет! Эйлина! Нет!.. — тишину разорвал крик.
Карен Дуглас из британской группы. Он не оставался у берега, но там была его девушка и несколько близких товарищей. Теперь они стали полуразложившимися телами в грязи.
Подобные крики звучали и в других местах. Любимых и друзей потерял не один Карен.
На глаз лежало несколько десятков тел.
Даже лучшие из лучших оставались людьми. Для некоторых такой удар оказался выше предела.
Пять минут назад они разговаривали, шутили, были живы.
А теперь это.
Смерть пришла настолько внезапно.
— Это ты, ублюдок! — Карен Дуглас покраснел от ярости и горя и бросился на Гу Цзюня. — Почему ты не сказал раньше?!
Грязь тормозила ноги. Он ещё не успел замахнуться, как Гу Цзюнь сам ударил его кулаком в лицо.
— Держите его!
Дуглас чуть не упал. Вокруг раздались удивлённые возгласы — удар у Гу Цзюня был тяжёлый.
Сюэ Ба, Мо Цин и ещё несколько крепких мужчин уже навалились на потерявшего контроль британца.
— Дядя Дань, диазепам!
Почти все припасы «Проблемной группы» уцелели. В медицинских ящиках было много психотропных препаратов. Дядя Дань сразу достал ампулу и шприц.
— Мы вам не говорили?! — ругалась Лоу Сяонин по-китайски. — Ещё в гостинице просили сократить людей! Потом велели всем уйти к высоте! Кто-нибудь слушал? Мы тоже не хотим, чтобы они умирали! Но это не наша вина!
Кэтрин переводила её слова на английский после подсказок Павлина.
Люди FBM и других групп молчали. Из британского отряда, кроме Дугласа, осталось всего трое, и они сами не знали, что делать.
— А-а... а-а... — Карен Дуглас то кричал, то рыдал, как раненое животное.
— Ему нужно успокоиться, — сказал Гу Цзюнь, специально выбирая слова.
Он не говорил «нервный срыв», «нужен медикаментозный контроль» — такие формулировки могли сработать как внушение для остальных, кто и так стоял на краю.
Дядя Дань подготовил шприц, и Гу Цзюнь сам закатал рукав на правой руке Дугласа и ввёл диазепам в вену предплечья.
Он не сердился на человека за срыв.
Тот только что потерял слишком многих.
Случись такое с самим Гу Цзюнем, он не был уверен, что выдержал бы.
Среди выживших оставалось немало врачей и психологов. Они сразу поняли происходящее и начали наблюдать за товарищами.
Дуглас был не единственным, кому требовались лекарства. Людей с явным срывом разоружили, ввели диазепам и собрали под охраной. Если они вернутся домой, у многих почти наверняка разовьётся ПТСР и потребуется длительная терапия. Но сейчас главное — не дать хаосу распространиться.
Через две-три минуты Карен Дуглас затих. Больше не кричал, просто смотрел в пустоту. На вопросы врачей только качал головой.
Остальные после диазепама были примерно в таком же состоянии.
Тем временем командиры и заместители собрали способных действовать людей, спасали припасы и пересчитывали личный состав.
Результат оказался тяжёлым.
На остров высадились 172 человека.
Живы остались 109.
В пространственной буре погибли 63.
Из 109 выживших ещё 17 переживали тяжёлый психический срыв. Полноценно действовать могли 92 человека.
Все двадцать пять сотрудников Управления Небесной Тайны уцелели и сохраняли нормальное состояние — единственная национальная группа без потерь.
— Что делать с телами? — спросил Грант Белл. — Как их вытащить?
Теперь все понимали: прежде чем что-либо решать, разумно спросить мнение людей Гу Цзюня.
Видимых тел было только 45. Значит, ещё 18 человек числились пропавшими. Возможно, глубже в болоте. Возможно, вообще в другом месте.
Нижняя половина каждого найденного тела глубоко ушла в грязь. Вытащить непросто, но оставить тоже тяжело.
Они собирались временно разбить лагерь на соседней равнине. Если трупы останутся перед глазами, это будет постоянно давить на всех.
Место лагеря выбирали потому, что здесь находилась точка, где застряли шлюпки. Джек Уэллс прожил здесь несколько дней и оставался в безопасности. Отсюда же он в итоге вернулся в прежний мир.
Но что это вообще за место?
Гу Цзюнь не знал.
Одно было ясно: это не Страна Снов.
Различалось не только ощущение. Их оружие, оборудование и припасы никуда не исчезли. Личные вещи тоже сохранились. Это отдельное пространство.
Море, болото, равнина и холмы естественным образом соединялись в одном огромном ландшафте.
Оригиналы и копии материалов Джека Уэллса были с ними. Согласно его показаниям, нужно четыре дня идти на запад, чтобы добраться до самого высокого холма. С другой стороны холма течёт река, а на противоположном склоне стоит каменная стела с письменами и рельефами. Там же появился Дагон.
Такая дальняя дорога. Столько людей. Столько пострадавших.
Радио всё ещё работало между их группами.
Может, действительно нужно устроить главный лагерь и разделиться на две части: одна останется, другая пойдёт к холмам?
Гу Цзюнь молча смотрел вокруг и думал.