Странный голос Кэдоу заставил всех в гостиной побледнеть.
Но ни У Шиюй, ни Гу Цзюнь — кроме ужаса от самой мысли, что с девочкой что-то случилось, — не почувствовали привычного присутствия тьмы.
А закончив фразу, Кэдоу вдруг захихикала и громко крикнула по-английски:
— Surprise!
На лице снова сияла детская, совершенно беззаботная улыбка. Для неё всё происходящее явно было лишь забавной игрой.
— Ли Кэдоу! — Мама едва не расплакалась и бросилась забирать дочь из рук племянницы. — Ты маму до смерти напугала!
Отец тоже метался рядом. Для обычных людей всё это уже давно вышло за пределы того, с чем они могли справиться сами.
— Всё хорошо, всё хорошо. — У Шиюй погладила Кэдоу по спине и успокоила тётю с дядей.
— Никакой реакции… — тихо доложил Гу Цзюню командир Гао.
В тот же момент в детской ничего не произошло. Привезённые группой камни очищения со Знаком Старцев и камень контроля рассудка на руке Кэдоу никак не отреагировали.
Да и сама девочка прыгала и вертелась как обычно. Похоже, только что ею никто не управлял — она просто кого-то изображала.
— Кэдоу, этот голос ты сама сделала? — спросил Гу Цзюнь. Головная боль становилась всё сильнее.
— Ага, ага! — Кэдоу как раз не терпелось рассказать. Она сияла, будто показывала сокровище. — Я несколько дней училась у твоей сестры! Она сказала, это голос для оперы, мало кто так умеет. И сказала, что я быстро научилась.
Девочка снова заговорила тем же жутким голосом:
— Солёный Цзюнь, похоже получается?
От звука внутри у Гу Цзюня закипело раздражение.
Провокация? Насмешка врага?
Но хотя бы одно немного успокаивало: голос действительно издавала сама Кэдоу. Как именно она научилась так использовать горло и связки, никто не понимал. Сама девочка объяснить тоже не могла:
— Ну просто повторяла за ней.
— Глупышка, больше так не говори, — строго сказала У Шиюй. — Та сестра над тобой пошутила. Это свиное хрюканье.
Гу Цзюнь кивнул:
— Причём очень некрасивой свиньи.
Они не знали, не является ли такая манера речи частью какого-нибудь заклятия. Заклятия требовали особой интонации. Возможно, Кэдоу научили лишь нужной манере произношения; но если долго говорить так, это могло на неё повлиять. А может, уже повлияло…
— А? — Кэдоу удивилась. — Меня разыграли?
Но характер у неё был лёгкий: девочка не обиделась, а сама рассмеялась.
Она не понимала, насколько резко этот голос повысил серьёзность ситуации. У взрослых появилось ощущение, будто в воздухе натягивается невидимая верёвка и медленно стягивается вокруг детского горла. Они оглядывались — и видели только неизвестность.
У Шиюй попросила тётю и дядю остаться в гостиной, взяла Кэдоу на руки и вместе с командиром Гао и остальными пошла в детскую.
Гу Цзюнь тоже последовал за ними, но должен был следить за состоянием и не геройствовать: при первых признаках приступа стресса — выйти.
Комната ничем особенным не отличалась. Небесно-голубые стены, рисунки животных и мультяшных персонажей. Детская кровать из светлого дерева с бортиками, маленькие шкаф, стол, книжные полки, забитые детскими книгами. На полу — несколько куч игрушек, а в углу целая гора плюшевых зверей.
Охрана уже проверила помещение оборудованием на взрывчатку и другие опасные предметы.
У Шиюй с Кэдоу на руках осматривала всё подряд. Ничего не обнаружила. Только когда стала перебирать плюшевые игрушки в углу, синестезия вдруг пошла рябью — слабое ощущение, будто вот-вот возникнет видение…
Слишком слабое, чтобы увидеть ясно. Через синестезию У Шиюй лишь смутно уловила, что здесь когда-то появлялась чёрная тень.
И сила этой тени… была очень мощной.
Стоило Гу Цзюню войти в детскую, как в голове неизвестно почему мелькнули обрывки его собственных странных воспоминаний о детстве: детская комната, записи на чужой письменности…
Боль мгновенно стала невыносимой. Мышцы начали деревенеть. Он глубоко вдохнул и сразу вышел обратно.
За время отдыха его симптомы устойчивого избегания почти не улучшились.
Он просто не мог находиться там, где присутствовало что-то аномальное.
У Шиюй села с Кэдоу на край кровати и стала расспрашивать о случившемся.
Девочка, размахивая руками, живо рассказывала:
— Мы познакомились тогда в старинном городке! Потом однажды вечером сестра пришла ко мне. Она рассказывала сказки, учила меня говорить как в опере, играла со мной в игрушки. Она очень хорошая!
У Шиюй попросила пересказать и истории про чудовище, которое ест людей. Именно с них «сестра» начала, и Кэдоу они нравились всё больше.
Теперь девочка рассказывала с восторгом:
— Чудовище пришло из моря, оно огромное, как всё небо! Оно открыло рот — и съело всех людей в целом городе! Потом ещё раз открыло рот — и съело всех людей на суше! И с тех пор все счастливо жили у него в животе.
— И ещё! Жили-были парень и девушка, они очень-очень долго любили друг друга и собирались пожениться. В день свадьбы вдруг появилось то чудовище и съело их обоих! И они тоже навсегда счастливо поселились у него в животе.
Кэдоу пересказала ещё несколько похожих сказок. Во всех чудовище внезапно появлялось, пожирало людей, а те затем счастливо жили в его брюхе.
Позже, услышав пересказ У Шиюй в гостиной, Гу Цзюнь почувствовал ледяной холод и ярость.
Какая-то «сестра» вкладывала семена тьмы прямо в сознание ребёнка.
— Кэдоу, ты когда-нибудь видела лицо этой сестры? — спросила тогда У Шиюй. — Она снимала маску улыбающегося Будды?
— А? Нет. Сестра сказала, что в маске веселее. — Кэдоу улыбнулась. — Но сегодня вечером она сняла голову!
***
Закончив осмотр дома Ли, командир Гао с людьми доставил Гу Цзюня, У Шиюй и семью Ли обратно на базу Шэньхайского Управления и разместил в безопасных помещениях.
О происшествии сразу доложили в штаб-квартиру. Дядя Тун лично связался с Гу Цзюнем и У Шиюй, чтобы узнать подробности.
Теперь стало ясно хотя бы одно: недавняя повышенная настороженность Гу Цзюня была вызвана не только PTSD.
Но сама ситуация оставалась крайне тяжёлой. Кэдоу всего пять лет. Впрочем, прежний опыт уже показал, что культисты Р’льеха не щадят детей. Гу Цзюнь и Дэн Симэй сами когда-то были такими детьми…
«Сестра» Гу Цзюня? Ещё один духовный ребёнок?
Но Дэн Симэй утверждала, что среди известных ей духовных детей такого человека не было.
Положение Гу Цзюня в той системе было особым — на ступень выше остальных. Те люди не стали бы формально называть другого духовного ребёнка его старшей сестрой.
Следствие упёрлось в стену. Всё, что можно было выяснить о семье Гу Цзюня, уже когда-то проверяли. Чего не сумели узнать тогда — не удавалось выяснить и сейчас.
Несмотря на это, люди продолжали искать. Недавно созданная мобильная оперативная группа GOA «Единые» была готова выдвинуться в любой момент.
А Гу Цзюнь не мог участвовать ни в чём из этого…
К полудню следующего дня — 15 февраля, в Праздник фонарей — первые результаты показали: в доме Ли никаких явных аномалий не обнаружено, состояние Кэдоу стабильно.
Как именно противник появлялся в детской, было неизвестно. Возможно, через психическую связь. Возможно, через заклятие.
С прошлой ночи настроение Гу Цзюня резко упало. Он злился из-за случившегося и одновременно мучился собственной беспомощностью.
Младшую кузину его девушки кто-то трогал, а он ничего не мог сделать — только ждать, когда снова появится подозрительный сигнал.
«Маленький новогодний подарок».
Что именно имела в виду эта «сестра»?
Вряд ли всё закончилось только этим…
— Солёный Цзюнь, пошли. Уезжаем отсюда.
Незадолго до трёх часов дня У Шиюй пришла в его комнату в безопасном блоке, взяла за руку и потянула к выходу.
— Я уже договорилась с базой. Продолжаем отдых. Никуда далеко — остаёмся в городе. Я заказала номер в гостинице с видом на реку.
Гу Цзюнь понял её намерение, но всё равно удивился:
— Сейчас?
— Сегодня Праздник фонарей. И тоже день влюблённых. — У Шиюй посмотрела на него, склонила голову и пожала плечами. — В этот раз я уже не пускаю всё на самотёк. Именно сегодня. В новостях сказали, что два таких праздника подряд снова совпадут только в 2041-м. Через девятнадцать лет. Мы тогда уже будем старые, неизвестно, останутся ли силы…
Гу Цзюнь посмотрел на её красивое лицо, ленивые и живые глаза. В груди стало жарко.
— Старыми будем, да. Но двигаться точно ещё сможем.
Теперь уже он потянул её за руку и широким шагом пошёл к выходу.
— Эти ублюдки хотят, чтобы мы сидели и мучились? А мы назло им отлично проведём Праздник фонарей.
— Сейчас три часа, до гостиницы около часа, — деловито сказала У Шиюй. — Если не тянуть, до вечера управимся и ночью ещё отдохнём.
Гу Цзюнь лишь загадочно улыбнулся:
— А ты уже попросила командира Гао не торчать прямо под дверью?
— Ой. Нет. — У Шиюй задумчиво повела глазами. — Мы же не будем слишком шуметь?
— Тут обещать не могу, — ответил Гу Цзюнь.
Оба прыснули со смеху и ускорили шаг, почти побежав по коридору прочь из душной базы — наружу, к нормальной жизни.
С того дня до следующего утра им больше никто не помешал.
Ему было двадцать два, ей — двадцать один. Они были молоды, и сил наслаждаться своей близостью у них хватало.