Несчастье, несчастье...
В рёве ветра звучал крик, похожий на вой безумца. Каждая нить нервов в голове Гу Цзюня будто взорвалась болью, превратившись в извивающихся червей.
Он слышал всё больше голосов. Не понимал, доносятся ли они извне, звучат ли в глубине сознания или поднимаются из самого сердца.
Почтенный врач Калопа, удалось ли вам спасти хотя бы одного человека, которому было суждено умереть?
Вы не способны противостоять смерти. Стоит смерти заняться вами — и вы бессильны.
Вы говорите, что сделали всё возможное. На деле это лишь беспомощность, неспособность и невежество.
Вы даже не поняли смерть. Как же вы можете совершить нечто более возвышенное, чем жалкое цепляние за жизнь?..
— Огонь... — процедил Гу Цзюнь. Пока сознание ещё подчинялось ему, он отдал приказ, который казался единственно правильным: — Огонь! Разнесите этих ублюдков! Продвигаемся вперёд. Пока они не успели собраться снова — подойти и бить Знаком Старцев. Уничтожить их!
Остальные согласились. Грант Белл, Александр Прохоровка и другие командиры сразу передали приказы по рации.
Треск автоматов и грохот выстрелов быстро слились в сплошную канонаду.
Основной отряд продолжил движение вперёд, следя за флангами и тылом. Семнадцать уснувших несли на руках и спинах медики.
Чёрные фигуры впереди вели себя так же, как прежде: пули разрывали их, превращали в груды мяса — а те снова собирались.
Но вскоре выяснилось ещё кое-что.
Тёмно-красной плоти было всё равно, из какого именно существа её выбило. Куски свободно смешивались. Это уже не походило на воскрешение отдельных тел — скорее, единая биологическая масса снова и снова слипалась в формы, словно все эти фигуры могли в любой момент стать одним организмом.
Затем лица вновь собравшихся уродливых тел начали меняться прямо на глазах. Менялись форма головы, кости, черты. На лицах вырастала кожа, хотя темя и затылок по-прежнему оставались тёмно-красным мясом.
Глаз не было — в глазницах лежали лишь две мясистые массы.
Грант Белл и остальные ничего не поняли, но Гу Цзюнь узнал лицо.
Сухое, измождённое лицо членов Общества Загробной Жизни. Неподвижное и пугающее сильнее, чем лицо мертвеца.
Ты будто очень хочешь узнать, что мы такое. Кто мы такие...
Разве ответ не жил в твоём сердце всё это время?
Лицо? Когда ты смотришь в зеркало, ты правда думаешь, что видишь себя? Лицо, лицо... Какая удобная игрушка для глупцов.
Внезапно лица всех существ начали меняться снова.
Высохшая кожа целыми пластами сползла на землю и тут же втянулась обратно в плоть у их ног. Черепа уменьшились, черты перестроились, выросла новая кожа.
Теперь у них были лица девушки.
Лица Се Имань.
Но в глазницах всё так же лежали две мутные массы нечистой плоти — ни искры живого взгляда.
Бах!
Крупнокалиберная пуля разнесла одну голову. Безголовое тело лишь качнулось — и через несколько мгновений голова снова собралась.
Она твоя пациентка, не так ли? Ты считаешь, что спас её. Тогда почему её лицо здесь?
Ты потратил столько сил, столько времени. Утешал её, лечил, всё устроил за неё... Вот результат. И это ты называешь спасением?
Нет. Ты её не спас. И следующего пациента тоже не спасёшь.
Голова Гу Цзюня раскалывалась, будто тысячи паразитов пытались прорваться наружу через череп.
И вдруг рядом раздался болезненный стон.
Знакомый голос.
Гу Цзюнь повернул голову. Неподалёку квадратное лицо Сюэ Ба стало мертвенно-бледным.
— А-а... А-Цзюнь... нес... несчастье...
Винтовка опустилась. Сюэ Ба прижал правую ладонь к сердцу — и вдруг рухнул навзничь. Все мышцы разом напряглись, словно каменные.
— Дядя Дань... реанимация... скорее!.. — Гу Цзюнь уже не понимал, произнёс ли слова вслух: сознание словно начало отделяться от тела.
Но он увидел, как дядя Дань вместе с медиками и медицинским ящиком бросился к Сюэ Ба. У Шиюй побежала к нему самому:
— Солёный Цзюнь?
Павлин, Мо Цин и остальные сразу принялись ставить Сюэ Ба духовный Знак Старцев, но безрезультатно. Его распахнутые зрачки расширялись.
— Сердце остановилось! Норадреналин, быстро! — крикнул дядя Дань.
— Твою мать... — Лоу Сяонин, находившаяся впереди, услышала сообщение по рации и не могла поверить.
Как Сюэ Ба мог просто взять и упасть?
На последнем обследовании все показатели у него были образцовыми, и он потом ещё долго этим хвастался. Этот человек за раз мог съесть несколько цзиней говядины. Записывался на кучу дополнительных курсов только ради того, чтобы потом щеголять редкими знаниями...
И вдруг — рухнул.
Психическая атака? Откуда? Какая?
— Солёный Цзюнь, что с тобой? — У Шиюй заметила его состояние и схватила за руку.
В тот же миг она едва не вскрикнула от боли.
Коснувшись его, девушка будто провалилась в бездну. Гу Цзюнь с трудом оттолкнул её:
— Не трогай меня... здесь чужая сила...
— Червь-победитель, — растерянно прошептала подошедшая Дэн Симэй. Её тоже тревожило странное ощущение. — Это сила Червя-победителя. Капитан Сюэ... он услышал её. Впустил в себя... и смерть оборвала его...
Червь-победитель?
В ушах Гу Цзюня зазвенело. В памяти снова всплыло письмо Лигейи, написанное чужой письменностью:
【Пусть всё закончится. Пусть смерть закончит это. Но смерть — тоже начало.】
Крики в ветре стали громче.
Несчастье. Несчастье.
Теперь голос странно напоминал грубый голос Сюэ Ба.
Грант Белл и остальные, потрясённые случившимся, всё же продолжали руководить боем. Неубиваемые мясные чудовища приближались — до них оставалось всего одна-две сотни метров. Командиры спрашивали Гу Цзюня, что делать, но тот стоял, словно лишившись души.
— Он думает! — крикнула У Шиюй.
Лоу Сяонин перехватила командование передовой:
— Пока продолжаем огонь!
Отряд выполнил приказ и готовился применить Знак Старцев, когда враги подойдут ближе.
Но сомнение уже зарождалось у многих.
Действительно ли Знак поможет? Посмотрите на Сюэ Ба...
Грохот выстрелов не стихал. Куски мяса разлетались по пустоши. Огня становилось больше, но и чудовища теперь собирались быстрее.
Впереди вновь сложились несколько фигур.
На этот раз у всех было одно и то же квадратное лицо.
Лицо Сюэ Ба.
Только прежняя твёрдость и мужество превратились в нечто зловещее и уродливое.
Гу Цзюнь смотрел на эти лица: Се Имань, Сюэ Ба, иссохшие лица культистов... будто мелькало даже его собственное.
Сознание всё сильнее мутнело. Люди вокруг множились тенями. Всё словно застывало — и одновременно искривлялось.
Он чувствовал, как растворяется сам.
Но именно это состояние внезапно позволило ему что-то понять.
«Это трагедия, имя которой — „Человек“, а главный герой в ней — Червь-победитель».
«Тёмный плод растёт из древней бездны, и червь смерти будет жить столько же, сколько небо и земля».
На сцену внезапно приходит смерть.
Смерть приносит несчастье.
Несчастье приносит Червь-победитель.
Червь-победитель — это Сын Несчастья.
Сын Несчастья — это Червь-победитель.