Кончик радиочастотной пункционной иглы был металлическим. Радиочастотная энергия нагревала его, и ткань в зоне воздействия коагулировалась высокой температурой.
Сейчас гассеров узел тройничного нерва Се Имань разрушался при 80 градусах. Ей казалось, что её жгут изнутри, что мозг взрывается, что бесчисленные черви вгрызаются в плоть и пожирают её, а весь мир тонет в боли.
Все вокруг смотрели на неё. Гу Цзюнь бросил взгляд на таймер аппарата: до конца первой термокоагуляции ещё сорок секунд.
Редко какие девяносто секунд тянулись так долго. Пациентке было невыносимо, а её крики мучили и врачей.
— Кажется, что-то не так! — внезапно громко сказала Дэн Симэй.
Не успела она договорить, как камень контроля рассудка на руке Се Имань засветился слабым красным. Сыкоу Сянь и остальные ничего не ощутили — это было не психическое воздействие на окружающих, как при кошмарной болезни, а внутренняя эрозия сознания самой пациентки.
Глаза Гу Цзюня сузились. Началось? Хорошо, что началось. По крайней мере это доказывало: операция действительно влияет на болезнь.
В командном центре подумали о том же. В операционной возникло странное, почти радостное напряжение.
Хуже всего было бы отсутствие реакции.
Правда, никто ещё не знал, хорошая это реакция или плохая.
— Знак Старцев! — твёрдо приказал Гу Цзюнь.
У Шиюй немедленно повела группу вперёд. Несколько человек одновременно направили на пациентку духовный Знак Старцев.
Крик Се Имань стал ещё страшнее. Психическая эрозия остановилась, но давление и пульс продолжали расти. Дядя Дань срочно предупредил Гу Цзюня.
— Имань, держись, осталось десять секунд... — Гу Цзюнь сжал дрожащую руку пациентки и смотрел на таймер. Цифры там уменьшались, а жизненные показатели на соседнем мониторе ползли вверх.
— Готовьте анестезию. Четыре миллилитра пропофола и четыре миллилитра суфентанила, — распорядился Сыкоу Сянь.
Окончательную схему выбрал Гу Цзюнь, но хирургом всё-таки был Сыкоу Сянь.
Во время операции ситуация меняется мгновенно, и решения приходится принимать на месте. По договорённости именно хирург должен был решать подобные вопросы.
— Ещё пять секунд, четыре... — Гу Цзюнь всё ещё не хотел вводить седативные и анестетики, но состояние Се Имань уже становилось опасным.
Когда медсестра почти ввела препарат, аппарат подал короткий сигнал. Первая коагуляция закончилась.
— Подождите, — остановил её Сыкоу Сянь. — Пока не вводить.
После анестетика ответы пациентки станут нечёткими, и оценить эффект вмешательства будет намного труднее.
Все следили за мониторами. К счастью, показатели больше не росли и постепенно пошли вниз.
— А-а... — Се Имань наконец смогла перевести дух. Слёзы текли потоком. — Доктор Гу, я больше не хочу... очень больно...
— Продолжаем! — Гу Цзюнь похлопал её по руке. — Болит потому, что операция действует. Когда мы закончим, зуд уйдёт.
После того как девушка немного успокоилась, Сыкоу Сянь и Чжан Цзиньсун проверили правую половину лица и спросили об онемении. При вмешательстве особенно старались не повредить первую ветвь, глазной нерв. Нужным результатом было онемение кожи. Се Имань отвечала неуверенно: вроде онемело, боль стала слабее, но зуд остался.
— Я будто вижу множество червей... они ползут... — всхлипывала она. — Доктор Гу, они сейчас расползутся по всему телу.
Правая половина лица отекла сильнее, но красные пятна пока не расширялись.
Может ли сама операция ускорить распространение поражения? Врачи не знали. Ведь никаких реальных червей в коже не было.
Это были черви сознания, а о таких существах медицина почти ничего не понимала.
— Они просто тебя пугают, — сказал Гу Цзюнь. Он подозревал, что подобные сущности питаются страхом и отчаянием хозяина. — Будь они действительно такими сильными, ты бы уже не выжила.
Но логика сейчас работала хуже надежды. Гу Цзюнь знал, насколько важна для неё актёрская карьера и как она хочет попасть в фильм про Управление.
— Имань, я давно хочу снять кино. Когда-нибудь, если будет время, сниму любительский фильм. Сыграешь у меня?
Остальные понимали, что он просто поддерживает пациентку. Любовь Гу Цзюня к кино секретом не была, но вообще-то его главное умение — держать скальпель.
— А мне можно эпизод? — спросила У Шиюй. — Хочу попробовать актёрство.
— Конечно. Без тебя никуда, — ответил Гу Цзюнь таким тоном, будто съёмки начнутся завтра.
Сам он прекрасно понимал, что это «когда-нибудь» может никогда не наступить.
Если в его жизни появится столько свободного времени, что он сможет снимать любительское кино, значит, мир станет удивительно спокойным.
Но их слаженный спектакль подействовал. Се Имань словно увидела тот день.
— Можно... конечно...
После небольшого перерыва началась вторая коагуляция.
Чудовищная боль снова накрыла девушку, била по воле, выматывала сознание.
Но теперь она держалась за нарисованное Гу Цзюнем будущее, слышала ободряющие голоса и постепенно находила в себе упрямство. Может, боль уже достигла предела. Может, её поддерживала забота окружающих. А может, перед лицом смерти она просто поняла: умирать не хочет.
— А-а... — Се Имань стиснула зубы. Глаза налились кровью. Пусть боль, пусть зуд — давайте!
— Держись, — Гу Цзюнь ещё сильнее сжал её руку. Сейчас он почти хотел забрать часть этой боли на себя.
Потому что не хотел снова видеть, как живой человек умирает прямо перед ним.
Эту пациентку он спасёт.
Напряжение в операционной почти застыло. Вторая коагуляция закончилась. Затем третья. Иглу извлекли, остановили кровь, приложили холод. Половина лица Се Имань распухла, словно её надули воздухом. Боль и осязание на этой стороне почти полностью исчезли. Только онемение и зуд. Зубы казались каменными.
Сама деструкция прошла успешно.
Зуд на этой стороне будто немного ослаб, но уверенности не было — он всё ещё мучил её.
— Делайте левую сторону, — распорядился Гу Цзюнь.
Сыкоу Сянь и команда сменили положение пациентки и подготовились повторить процедуру. Делать такой объём за раз рискованнее, но болезнь не ждёт.
Всё повторилось: прокол, позиционирование, электрическая стимуляция.
Гу Цзюнь снова протянул руку к кнопке запуска.
— Капитан Гу, подождите... — вдруг напряжённо сказала Се Имань. Только что окрепшая воля снова дрогнула. — Я вижу человека... женщину... ту, у которой слезает кожа. Я уже видела её... Она у меня в голове. Она смотрит на меня...
Гу Цзюнь остановился и огляделся. Дядя Дань, Дэн Симэй и остальные тоже насторожились. Камень контроля рассудка не реагировал.
Тянь Ицин здесь? Связана с сознанием Се Имань?
Первым изменение заметил Цай Цзысюань. Не желая, чтобы пациентка услышала, он тихо и тревожно сказал Гу Цзюню:
— Краснота распространяется!