— Цзи туй? Цзи туй?
У Шиюй видела, что зуг всё ещё не понимает.
Тогда она решила изобразить петуха и несколько раз прокудахтала.
Ну теперь-то ясно?
Она хлопнула себя по ногам:
— Куриные ножки! Жареные, тушёные, в соусе... любые!
Внезапно зуг свалился с дерева прямо на землю.
На мордочке появилось почти жалобное выражение. Он принялся похлопывать себя по голове и что-то тараторить.
А?
Почему вдруг сам спустился?
И явно не потому, что понял её.
Хлоп-хлоп-хлоп.
Джили быстро бил лапами по себе и вокруг. Слов У Шиюй не понимала, но синестезия уловила несколько образов.
Подушка?
А, Кошмарный человек!
Куриная ножка?
На этот раз точно куриная ножка.
Мёртвая крыса?
Она покрутила глазами и попробовала угадать:
— Ты говоришь, что пришёл к Кошмарному человеку — к Солёному Цзюню — за куриными ножками? Ничего плохого делать не собирался и просишь меня не тушить тебя в соусе?..
— А-а!
У Шиюй вдруг поняла.
Зуг спрыгнул с дерева от страха.
Он решил, что она говорит не «цзи туй» — куриная ножка, а «ножка Джили».
Значит, петуха она изобразила настолько плохо?
Совсем никакого актёрского таланта?
Эх, как получится.
— Я не про ножку Джили! Я про куриную ножку! — искренне объяснила У Шиюй.
Джили сложил передние лапы, будто молясь, чтобы она его не убивала.
— Да не собираюсь я тебя резать. Я вообще уже чувствовала твой вкус. Крысой почти не пахнет, скорее кошкой.
Она мяукнула:
— Мяу. Кошачий вкус?
Джили стал выглядеть ещё испуганнее.
Нет, так дело не пойдёт.
Что бы сделал нормальный человек?..
У Шиюй посмотрела на небо. Синестезия подсказала образ бесчисленных сигналов, летящих вокруг.
И она наконец вспомнила.
Достала из кармана телефон. В ICU она его не брала и оставляла в переднем холле, а уходя забрала обратно.
Открыла интернет и нашла фотографию куриной ножки — особенно большой и аппетитной.
Показала Джили и постучала пальцем по экрану:
— Вот это!
Глаза зуга вполне различали изображение на телефоне.
Увидев жирную куриную ножку, Джили невольно похлопал лапой по пасти.
— Я и Солёный Цзюнь.
У Шиюй показала фотографию Гу Цзюня.
Потом — их совместную фотографию.
— Очень близкие!
Нашла картинку, где две мыши держатся за лапки.
— Хорошие друзья!
Затем указала на Джили, снова открыла куриную ножку и дружелюбно протянула телефон.
— Он задолжал тебе куриные ножки. Я отдам.
Теперь Джили, похоже, наконец понял.
Шерсть постепенно перестала топорщиться, страх в глазах ушёл. Он снова начал ритмично похлопывать себя.
Чем дольше У Шиюй слушала эти звуки, тем яснее различала разные ритмы.
И синестетические ощущения становились точнее.
Смех друзей.
Она кивнула:
— Да. Друзья!
И стала подкреплять каждую мысль картинками на телефоне.
— Куриные ножки мы точно отдадим. Но сейчас Солёный Цзюнь в коме. Ты ведь только что его видел? Сначала надо его разбудить. А потом я сразу отвезу тебя в KFC.
Джили замер.
То ли сомневался, то ли снова не понял.
— Гу Цзюнь! — У Шиюй ткнула в его фотографию. — Спит!
Показала картинку с закрытыми глазами.
— Разбудить!
Картинка с открытыми глазами.
Только тогда зуг несколько раз хлопнул по себе.
У Шиюй уловила смысл: Джили не обещает, что сможет разбудить Солёного Цзюня, но человеческий долг всё равно должен быть выплачен.
— Не бойся, никто от тебя не убежит. Для нас несколько куриных ножек вообще ничего не стоят.
У Шиюй посмотрела на небо.
Уже приближался вечер.
Всем известно: ночью спать хочется сильнее. Если ждать темноты, разбудить его может стать ещё труднее.
А вдруг Солёный Цзюнь решит: раз уж сегодня проспал до вечера, можно и дальше спать до следующего года?
Она слишком хорошо понимала такой образ мыслей.
Поэтому медлить нельзя.
Нужно разбудить его до темноты.
— За мной.
У Шиюй сунула телефон в карман, схватила Джили обеими руками и побежала к стационарному корпусу.
— Идём спасать человека!
Сначала зуг пытался вырваться, но она держала крепко.
Показываться перед таким количеством людей Джили явно не привык. Это совсем не соответствовало стилю зугов.
А теперь его внесли в здание, затем в лифт, где стояли другие люди...
Джили мгновенно замер, превратившись в плюшевую игрушку.
— Быстрее, быстрее... — бормотала У Шиюй, глядя на табло лифта.
Второй этаж. Третий. Четвёртый...
Лифт останавливался почти на каждом этаже и отнимал драгоценное время.
Наконец десятый.
Двери открылись, и У Шиюй, крепко прижав Джили, вылетела в коридор и помчалась к ICU.
— Шиюй?.. — медсестра Лю ещё не ушла и находилась у сестринского поста.
Она увидела, как У Шиюй пронеслась мимо с какой-то странной игрушечной крысой в руках.
А затем глаза «игрушки» шевельнулись и посмотрели прямо на неё.
Живая.
Медсестра Лю застыла.
Остальные сотрудники поста тоже ошеломлённо уставились на огромную крысу, которая теперь уже извивалась в руках У Шиюй.
Одна из медсестёр пришла в себя первой и нажала тревожную кнопку, одновременно сообщая в палату:
— Внимание! Шиюй несёт неизвестное живое существо!
В переднем холле перед палатой охрана остановила У Шиюй.
— Некогда объяснять! Это зуг. Сообщите наверх: зуг Джили пришёл к Солёному Цзюню. У него есть способ попробовать его разбудить!
О связи через прекрасный сон Гу Цзюнь, насколько она знала, официально не докладывал и просил её сохранить это в тайне.
Поэтому подробности У Шиюй опустила.
Но перед ними была именно У Шиюй.
Охранники и медсёстры не стали действовать грубо и сразу передали информацию наверх.
Ей пришлось немного подождать.
Тем временем к палате начали сходиться свободные врачи из здания: Лю Минфэн, Ли Чэн, Чжан Цзэли и другие специалисты.
Они смотрели растерянно.
Что это за существо?
Переносит ли инфекции?
Зуг?..
О существовании зугов, золотого алоэ и многого другого большинство присутствующих не знало.
Поэтому замысел У Шиюй казался непонятным.
Они перепробовали всё — без результата.
И теперь огромная крыса сможет разбудить пациента?
Но серьёзность ситуации стала очевидна, когда сверху почти сразу пришёл приказ:
Подчиняться У Шиюй.
Ей и этому зугу оказать полное содействие.
Небо уже темнело.
Получив разрешение, У Шиюй распахнула дверь и поднесла Джили к кровати.
Посмотрела на спящего Гу Цзюня.
— Джили, пожалуйста.
И посадила зуга на кровать возле его головы.
К этому моменту от кровати до дверей и дальше в коридор уже стояли врачи и медсёстры. Всё новые белые халаты продолжали подходить.
Люди спрашивали друг друга: что происходит?
Лю Минфэн, медсестра Лю и остальные лишь качали головами.
Не знают.
Смотрим.
Хлоп-хлоп-хлоп.
Джили вытянул передние лапы и начал энергично стучать ими по лбу Гу Цзюня.
У врачей и медсестёр сердце сжалось.
После краниопластики прошло только тринадцать дней. Даже обычного пациента при хорошем восстановлении выписывают не раньше чем примерно через две недели, а осторожность нужна ещё несколько месяцев.
По такой голове вообще нельзя стучать.
Но огромная крыса входила во вкус и хлопала всё активнее, почти танцуя.
У Шиюй молчала.
Смотрела на Гу Цзюня.
На ЭЭГ.
В линиях всё равно ничего не понимала.
Но спустя некоторое время, пока Джили продолжал хлопать Солёного Цзюня по голове, она вдруг почувствовала давно забытый вкус.
Живой.
Солёный.
— А?!
— Частота! Частота растёт!
ЭЭГ внезапно изменилась.
Врачи и медсёстры широко раскрыли глаза.
Частота повышалась.
У пациента появлялась мозговая активность, соответствующая сознанию...
— Солёный Цзюнь! Солёный Цзюнь! — У Шиюй уже и сама видела, что линии стали намного плотнее.
Он просыпался.
Но Джили остановился.
А Гу Цзюнь всё ещё не открыл глаза.
У Шиюй чувствовала: не хватает чего-то одного.
Совсем чуть-чуть.
Но это что-то очень важное.
И вдруг поняла.
Точно.
Вот чего не хватает.
Под удивлёнными взглядами всех присутствующих У Шиюй отодвинула Джили, наклонилась и поцеловала бледные губы Гу Цзюня.
На экране ЭЭГ частота мгновенно взлетела.
Появились β-волны.
Пациент...
Просыпается!
— М-м... а-а...
Из горла внезапно вырвался тихий, хриплый звук.
Все услышали.
Голос Гу Цзюня.