— «Всякий, кто изучал социальное развитие нашей страны и её промышленную жизнь, должен понимать: приход чумы стал одним из величайших рубежей в нашей истории. Скажу ещё яснее: уже много лет все историки признают этот факт — именно тогда произошёл перелом в жизни нации».
Голос Сюэ Ба был тяжёлым и серьёзным.
— «Чума нанесла обществу огромную рану. Но это был рассвет новой эпохи».
Лицо Гу Цзюня напряглось.
Именно эта фраза.
Та самая, которую произнесла фигура в герметичном костюме в лабораторном видении.
— Наши специалисты по языку обратили внимание на выражение Бертрама Роджерса: «the visitation of the plague». Слово visitation употребляют, в частности, когда говорят о явлении божества или ниспосланном свыше бедствии. У младшего Роджерса в формулировке есть оттенок почти почтительного отношения.
Гу Цзюнь промолчал.
А эти люди сейчас кем себя считают?
Богами?
Или исполнителями божественной воли?
— Цитата прозвучала во время полемики Роджерса с другими экономистами о Чёрной смерти. Противники считали, что эпидемия затормозила развитие Британии. Бертрам продолжал теорию своего отца Торолда Роджерса — крупного представителя историко-экономической школы того времени.
Сюэ Ба продолжал объяснять.
Никакой секретной информации здесь не было. Даже обычный человек мог быстро найти эти сведения в сети, а в нынешних условиях страны делились данными максимально быстро.
Более того, сама идея отнюдь не считалась маргинальной.
При анализе уже свершившейся истории многие научные подходы признавали: Чёрная смерть принесла Европе не только бедствия, но и косвенные изменения, которые позднее оказались благоприятными. Спорили прежде всего о том, какие именно.
Торолд Роджерс выдвинул несколько положений, которые затем долго поддерживались исследователями и в различных формах сохранялись до настоящего времени.
— Старший Роджерс считал, что резкое падение населения после Чёрной смерти запустило в Британии настоящую революцию. Во-первых, эпидемия разрушила крепостные отношения и увеличила свободу простых людей. Рабочих рук стало мало, поэтому наёмные работники смогли торговаться с работодателями. Зарплаты выросли — исторические данные показывают рост вдвое, а иногда и в несколько раз. Так начался последующий «золотой век трудящихся».
— Школам пришлось принимать простолюдинов и готовить их к должностям, которые прежде удерживала знать. Поэтому положение выживших низших слоёв после эпидемии действительно улучшилось. Их жизнь стала цениться выше, появился многочисленный средний слой, экономика стала разнообразнее.
— Были и другие последствия. Погибло множество священнослужителей, авторитет церкви ослаб. Восставшие крестьяне нападали на церковные владения, флагелланты хватали священников и публично били их плетьми. Люди меньше доверяли религиозным объяснениям, развивалось современное научное мышление. Восток и Запад начали расходиться по разным путям.
— Крестьяне освобождали заключённых, занимали земли… Богатство перераспределялось. При формировании нового равновесия возникали формы конкуренции, которых раньше не существовало, развивались производственные технологии — всё это в итоге способствовало приходу промышленной революции.
Сюэ Ба сделал паузу, потом грубо добавил:
— А когда наступила индустриальная эпоха, для старого мира прозвучал похоронный звон. Крестьяне и городские ремесленники будто объединились под одним лозунгом: «Если мы строим новый мир, неужели ещё обязаны вести себя по-джентльменски?» Последняя фраза тоже принадлежит старшему Роджерсу.
Гу Цзюнь прекрасно понял подтекст.
Значит, если ради перемен погибнет часть людей, прольются кровь и слёзы — это оправданно?
Если лично ты и твоя семья выживете, зарплата станет втрое выше, появится большой дом, новый социальный статус, новая жизнь…
Станешь ли ты поддерживать такую «поворотную» эпидемию?
На мгновение Гу Цзюню снова почудился голос старика с маяка:
«Историю создают люди. Её создают выдающиеся, необыкновенные люди. Война — способ изменить мир. Эпидемия — тоже. А ты сам необыкновенный человек…»
«Убирайся. Убирайся из моей головы».
Гу Цзюнь подавил внутреннюю дрожь и посмотрел на дядю Даня, Хэ Фэна и остальных. В лаборатории снова раздался мучительный кашель.
Даже если Чёрная смерть действительно имела какие-то косвенные положительные последствия, это не давало никому права специально устраивать эпидемию.
Если нынешняя болезнь охватит весь мир, богачи и власть имущие первыми улетят в Исландию, Антарктиду или другие защищённые места.
А умирать снова будут обычные люди.
«Хотите создать новый мир, уменьшив население? У меня есть предложение: начните с массового самоубийства. Без вас мир действительно станет лучше».
Шёпот в голове сразу стал тише.
Где-то далеко всё ещё звучало:
«Дитя, истина принадлежит тем, кто готов принять истину…»
— А-Цзюнь, сторонников подобных взглядов во всём мире полно, — сказал Сюэ Ба. — Что конкретно искать? Есть направление?
На самом деле Гу Цзюнь и сам не знал.
Оба Роджерса давно умерли. В отличие от Школы Энджелла, их взгляды не были подавляемой ересью — долгое время их принимала академическая среда.
Но могли ли существовать закрытые общества самого рода Роджерсов? Ученики? Люди, объединившиеся вокруг идеи?
Гу Цзюнь подробно описал своё гностическое видение.
— Думаю, стоит проверить семью Роджерсов, их учеников и преемников. Возможно, это даст направление.
— Принято. Свяжемся с британской стороной немедленно.
Разговор закончился.
Пока Гу Цзюнь говорил, дядя Дань, Хэ Фэн и остальные продолжали испытания.
При диффузионном методе в стерильной чашке Петри сначала создавали слой питательной среды, затем наносили суспензию с небольшим количеством бактерий. Если заранее поместить в отдельную область среды антибиотик и препарат действует, вокруг него образуется зона подавления роста — участок без колоний.
Первый препарат уже поставили в термостат и занялись следующим.
Новая Legionella размножалась настолько быстро, что результата, возможно, не придётся ждать даже получаса.
Кашель Хэ Фэна становился всё тяжелее. Время от времени он отходил к мусорному контейнеру и сплёвывал кровавую мокроту.
Он не позволял себе размышлять, возможно ли вообще, что пенициллин, эритромицин, тетрациклин, ванкомицин и другие антибиотики бессильны, а у доктора Гу внезапно окажется подходящее средство.
Чтобы не упасть в отчаяние, Хэ Фэн просто работал — без остановки.
Прошло немного времени. Гу Цзюнь тоже присоединился к группе. Почти одновременно подготовили образцы с таргетным противоопухолевым препаратом и порошком чешуи.
Дядя Дань снова открыл термостат, поставил внутрь свежие чашки и вынул первую.
Все мгновенно уставились на поверхность среды.
Гу Цзюнь тоже.
— Это… это… — голос дяди Даня задрожал. — А-Цзюнь, здесь…