Гу Цзюнь пропал.
Двадцать первого числа около полудня мобильная группа «Единые» GOA вытащила его из дубовой рощи в горах к северу от Дунчжоу.
После этого он сказал, что ненадолго отойдёт, попросил никого не идти следом и пообещал быстро вернуться.
Но он не вернулся.
Через час группа пошла по следу.
Возле одного горного ручья нашли акварель, которую Гу Цзюнь держал в руках.
Там же обрывались отпечатки его ног.
Рюкзака и других вещей не было.
Вокруг — ни единой зацепки.
У Шиюй и Дэн Симэй тоже ничего не почувствовали.
Подняли тревогу.
В лес вошли крупные силы.
Приборы.
Сканеры.
Служебные собаки.
Начался сплошной прочёс.
С двадцать первого по двадцать восьмое число — целую неделю — этот район буквально перевернули вверх дном.
Проверяли лес, овраги, русла ручьёв и окрестности.
Безрезультатно.
Теоретически Гу Цзюнь мог уйти с помощью какого-нибудь заклятия.
Но спутники ничего не засекли.
Хотя, конечно, покинуть место можно не только по воздуху.
— Ну не мог же взрослый человек просто взять и раствориться! — старик Тун был измучен и раздражён.
Участники группы тоже не понимали.
Зачем Гу Цзюнь вообще захотел уйти один?
Он ничего им не объяснил.
— Я решила, что ему в туалет надо, — Лоу Сяонин до сих пор недоумевала. — Иначе зачем запрещать идти следом?
— Из-за таинственного сигнала, — сказала У Шиюй старику Туну.
О самом сигнале тот уже знал.
— В первый раз он тоже смотрел на мою акварель. Потом сказал, что почувствовал что-то странное и услышал передачу.
О связи с символом разделённого креста У Шиюй пока промолчала.
Она боялась ненароком испортить дело Солёного Цзюня.
Был ли сигнал галлюцинацией Гу Цзюня?
Или существовал на самом деле?
Теперь старик Тун и остальные всё больше склонялись ко второму.
Гу Цзюнь перед исчезновением не выглядел безумным.
Но что это был за сигнал?
Кто скрывался за словом «мы»?
Не они ли забрали его?
Ещё неделю поисков — и Управлению пришлось принять горькую реальность.
Масштабный прочёс района свернули, оставив только небольшую поисковую группу.
Гу Цзюнь исчез.
Ушёл в горы — и неизвестные, то ли фанатики, то ли кто-то ещё, неизвестно обманом, похищением или иным способом, забрали его.
За последующие полмесяца тень дубовой ведьмы больше не появлялась.
Никаких новых злых или странных происшествий тоже не случилось.
Будто ведьма исчезла одновременно с ним.
Она похитила Гу Цзюня?
Такой вариант существовал.
И был одним из худших.
Новых случаев аномального синдрома Туретта по-прежнему не появлялось.
По стране диагностировали множество обычных пациентов, но общая частота не превышала примерно одного процента — нормальный уровень.
А пятьсот двадцать аномальных девочек не выздоровели полностью.
Во время схватки двадцать первого числа ни одна из них не проявила новых отклонений. Значит, детские фигуры в дубовой роще действительно были всего лишь масками ведьмы.
После этого тики у пациенток сохранились.
Моргание.
Гримасы.
Другие симптомы.
Но частота не превышала обычную для синдрома Туретта, а странные выкрики сменились обычными бессмысленными звуками.
Одновременно резко ослабли фортепианные способности.
Только семь девочек сохранили поразительный дар.
Чжун Хуэйли была среди них.
Правильно устроить дальнейшую жизнь этих детей и их семей оказалось серьёзной задачей для Управления.
Пока девочек продолжали держать вместе под наблюдением и лечить.
Учёбу не бросали — по сути всё напоминало специальную школу-интернат.
Родителям разрешали регулярно приезжать.
Даже у тех, кто потерял музыкальный гений, сохранялась высокая гностическая восприимчивость.
Такой кадровый резерв был невероятно редким.
Если дети будут расти нормально, при всех необходимых мерах против возможного внедрения и влияния им в будущем можно дать работу, где эти способности пригодятся.
Например, в подразделениях Знака Старцев.
Кэдоу была отдельным случаем.
Она не заболела.
Но, похоже, стала одной из исходных точек происшествия.
После обсуждения Управление разрешило ей и семье вернуться в Шэньхай и продолжить обычную жизнь.
Но теперь девочка должна регулярно проходить проверку S-значения, очищение камнями Знака Старцев и другие процедуры.
В этот день выпустили новое официальное сообщение.
Люди, последние недели жившие в страхе за детей, наконец смогли выдохнуть.
Управление заявило: несколько сотен детей в районе Дунчжоу подверглись воздействию неизвестного космического излучения и перенесли стрессовую реакцию, похожую на синдром Туретта.
Инцидент завершён.
Ни один ребёнок не погиб.
Все проходят лечение и стабильно восстанавливаются.
Конечно, в обществе снова появилось множество теорий заговора.
Но одну вещь подделать было трудно:
детские мультфильмы вернулись в эфир.
Правда, слишком жестокие передачи всё равно попали под отдельную зачистку.
Семьи семерых медиков, погибших у Третьей народной больницы Наньсяна, получили государственные компенсации и помощь.
Подробности их гибели широкой публике не раскрывали.
Кризис удалось остановить.
По идее, стоило праздновать.
Но исчезновение Гу Цзюня лежало тяжёлой тенью на всех, кто знал правду.
— Может, господин Гу ушёл в Страну Снов? — предположила Павлин. — Возможно, там открылся переход и он просто вошёл?
Вариант был возможным.
Но зуг Джили, едва не получивший от У Шиюй страшную взбучку, дрожа всем телом, заявил: место, где открывался проход в Страну Снов, он способен учуять ещё целый месяц.
В районе исчезновения Гу Цзюня он искал очень тщательно.
Ни малейшего запаха Страны Снов.
А когда речь зашла о дубовой ведьме, Джили задрожал ещё сильнее.
— Очень страшная! Я не знаю! Не знаком! Не хочу связываться!
Он был всего лишь маленьким зугом.
И правда не обязан знать всё на свете.
К тому же прибыл строить с людьми стратегическое партнёрство.
Поэтому на этот раз У Шиюй его не била.
Если Гу Цзюнь не ушёл в Страну Снов — может, попал в какое-нибудь другое пространство?
Дэн Симэй сказала, что связи с миром чужой письменности тоже не чувствует.
Ни у кого не было надёжной версии.
И короткое прощание в дубовой роще, которое тогда казалось обычным «сейчас вернусь», неожиданно оказалось настоящим прощанием.
Акварель Управление исследовало со всех сторон.
Никаких аномалий не нашли.
В конце концов рисунок вернули хозяйке — пусть У Шиюй попробует заметить то, что ускользнуло от приборов.
Когда Гу Цзюнь впервые услышал сигнал, они уже изучали эту картину вместе.
У Шиюй нарисовала её лет в семнадцать, просто от скуки — захотелось размять руки.
Или в шестнадцать?
Она уже не помнила.
Просто результат понравился, поэтому рисунок сохранила.
Возможно, особенной была вовсе не акварель.
А сигнал и символ, которые мог принимать только Солёный Цзюнь.
Как бы там ни было, все эти дни У Шиюй жила на базе Медицинского отдела в Дунчжоу.
Каждый день садилась перед рисунком и долго смотрела.
Сигнал.
Сигнал.
Ничего.
Ничего.
— Полмесяца уже. Это всё ещё считается «быстро»?..
Теперь она поняла, почему тогда в лесу сердце так тревожно сжалось.
Может, стоило обнять его как коала и не отпускать вообще?
У Шиюй не чувствовала, что Солёный Цзюнь погиб.
И думать об этом не хотела.
Наоборот, постоянно казалось, что он не так уж далеко.
Будто где-то рядом.
Но теперь у неё появилась ещё одна забота.
Последние дни иногда возникали совершенно незнакомые синестетические ощущения.
И ещё…
Не пришло.
Парень у неё врач, но самого врача рядом нет.
Зато других врачей вокруг полно.
У Шиюй спросила Цзян Банься — девушку Цай Цзысюаня — и узнала, что тест уже должен показать примерно через десять дней.
После Праздника фонарей прошло три недели.
Она взяла тест на беременность и одна вернулась в общежитие.
Теперь У Шиюй сидела на диване в гостиной и смотрела на использованную полоску.
Все нужные линии проявились.
— Э-э… положительный. Значит… есть.
Она потрогала живот.
— Я так и думала. Не просто объелась. Там есть.
Когда смысл окончательно дошёл, У Шиюй некоторое время просто сидела в тишине.
Но в ту ночь Солёный Цзюнь каждый раз использовал защиту.
Как так?
Она полезла в телефон.
Оказалось, из-за качества и ошибок использования эффективность презервативов может быть около 85%, а даже при идеальном использовании — примерно 98%.
Даже не 99%.
Немного обманчиво, нет?
У Шиюй откинулась на спинку дивана.
Глаза забегали.
Мысли ожили.
«С первого раза — экономия сил. Ничего зря».
«В ту ночь нагрузка была большая. Нельзя исключать попадание в те пятнадцать процентов».
«Синестезия моего уровня встречается один раз на сто тысяч, и я же попалась. Так что два процента — вообще не редкость».
«Свадебный отпуск ещё не дали, а декрет уже можно. Свадебный — три дня, декрет — полгода. Нормально…»
«Мама в двадцать один. Не замужем и беременна. Вполне по судьбе. Очень солёно».
И наконец главное:
«А где отец ребёнка?»