На одно мгновение Гу Цзюню показалось, будто он пережил миллион кошмаров разом.
Миллион безумцев кричал прямо ему в уши.
Среди этих голосов будто мелькал и Барзай — его восторг, перешедший в животный ужас.
Из тьмы тянулись бесчисленные образы, рвали Гу Цзюня в разные стороны, утаскивали в пустоту.
Затем пришли новые.
Штормовое море.
Засохшие деревья.
Бесконечные бедствия.
Тени, разъедавшие его сознание, явно происходили не из одного источника.
— А-а!
Гу Цзюнь стиснул зубы и удержал последний островок ясности.
Вновь провёл в сознании знак, похожий одновременно на ветвь и оленьи рога.
Психической силой он связал этот образ с грубыми линиями, вырезанными на камне под его ладонью.
Никакой формулы.
Только чувство: соединить.
Поперечные ветви Знака Старцев словно ожили.
На миг Гу Цзюнь увидел собственную нервную систему, соединённую с ветвями знака.
А затем к ним подключилось густое чёрное облако в сознании.
Будто в туман швырнули огромный камень — он закрутился в воронку.
Вот оно.
Гу Цзюнь заставил себя не потерять сознание и начал вытеснять чёрный туман по ветвям знака — к правой руке, в камень.
«Идите.
Идите к тому, что ненавидите.
Попробуйте осквернить этот знак».
Туман хлынул вперёд.
Вместе с ним пришли отвращение, ярость и ещё более страшная боль.
Но стоило тьме коснуться ветвей Знака Старцев —
она рассыпалась.
Камень едва заметно дрожал, но держался.
А Гу Цзюнь чувствовал, как смешанные с его сознанием чужие тёмные силы отступают.
Они не превращались в его собственную психическую энергию.
Просто исчезали.
Через короткое время тело дошло до предела.
Казалось, мышцы вот-вот лопнут, а в голову засунули гору.
Камень задрожал сильнее.
Пора прекращать.
Гу Цзюнь заставил себя оторвать ладонь.
Связь оборвалась мгновенно.
Тело свело судорогой.
— А-а…
Он тяжело дышал, весь мокрый от пота.
Правая рука тряслась, сосуды вздулись до пугающей степени.
Павлин что-то крикнула, но Кэтрин ещё не успела перевести.
Все пятеро Странников Земли были ошеломлены.
Никогда прежде они не видели, чтобы за один сеанс очищение шло настолько быстро.
Кэтрин и остальные увидели другое.
Знак на опаловом камне вспыхнул разноцветным светом, затем почернел, словно его залили грязью, а когда Гу Цзюнь убрал руку — чернота исчезла.
— Это… магия? — выдохнула Кэтрин.
— Нет. Не магия.
Гу Цзюнь сделал глубокий вдох.
Боль отступала, оставляя приятную лёгкость — примерно как после слишком болезненной, но удачной процедуры.
Он посмотрел на камень почти жадно.
— Это вещь, которая сопротивляется магии.
В сознании появилось сообщение системы:
«Психическая эрозия уменьшена на 3%. Текущий уровень: 21,68%».
Три процента.
Намного больше, чем обычно давало одно кошмарное зрелище.
Но механизм отличался.
Раньше он «переваривал» эрозию.
Теперь — изгнал.
Как избавиться от переполнения желудка через рвоту вместо нормального пищеварения.
Результат один — уровень снизился.
Но очищение сильнее било по телу.
Три дня между процедурами были не прихотью.
Только за неделю так задание не выполнить.
Может, рискнуть и делать раз в два дня?
В следующий раз продержаться дольше?
— Всё-таки не понимаю, — Кэтрин смотрела на него. — Если это не магия, то что?
Гу Цзюнь вертел камень в руках.
С виду тот почти не изменился.
Но казалось, ресурс у него конечный.
Наверное, пользоваться можно многократно — до определённого предела, как машиной, которая когда-нибудь износится.
В памяти всплывала глава «Пнакотических рукописей».
Это был лишь один способ применения Знака Старцев.
Там же, кажется, содержались указания по выбору камня и нанесению рисунка.
Гу Цзюнь ещё не понимал текст осознанно, но ощущал структуру знания.
И это воодушевляло.
Знак мог стать настоящим лекарством от «синдрома изучения Канона» и последствий использования заклинаний.
Лучше оланзапина.
Лучше галоперидола.
Лучше карбамазепина и ламотриджина.
По фрагментам учебников Академии Калоп было ясно: заклинания вредили и людям чужой письменности. Там тоже говорили о цене и жертве.
Но цивилизация не могла существовать, если каждый врач после нескольких применений магии превращался в безумца.
Значит, у них обязательно существовали способы очищать, переваривать или изгонять эрозию.
Возможно, что-то подобное было связано с фонтаном Богини Жизни.
Для Управления это одна из главных нерешённых проблем.
А Знак Старцев мог полностью изменить ситуацию.
Но пример Барзая тоже нельзя забывать.
Знак не позволял смертному победить богов.
Он лишь заставлял чужую силу отступать — словно оберег.
— Павлин, — серьёзно произнёс Гу Цзюнь, — этот камень и правда реликвия.
Технологический продукт, созданный разумом для сопротивления заклинаниям.
— Конечно… — Павлин и остальные даже немного обиделись на само сомнение. — Господин Человек-кошмар, этот знак собственноручно вырезал Герой Небесного порядка!
Гу Цзюнь замолчал.
И именно это вызвало новый, очень неприятный вопрос.
Странники Земли утверждали, что Знак был принесён десятью тысячами семян из старого мира в Страну Снов и передан самим Героем Небесного порядка.
Но если Гу Цзюнь сейчас принесёт этот камень в Управление…
получится, что действительно передал его сам.
Они говорили, что «Пнакотические рукописи» нужны Городу Земли.
А прямо сейчас они нужны Управлению.
Чёрная тень устроила всё, чтобы он получил рукописи и камень?
Помогает предотвратить падение Небесного порядка?
Ответа не было.
Гу Цзюнь снова расспросил Павлина о тайнах Канона.
Четвёртая усиливает психику.
Пятая позволяет призвать гораздо более крупное летающее психическое существо, похожее на ночного призрака первой тайны.
Странники Земли называли его «великим ночным призраком».
Название, вероятно, дошло из старой эпохи.
Павлин добавила ещё одну легенду.
Человек, которого на третьей тайне поглотила тьма, способен призвать великого ночного призрака уже в материальном теле.
Но расплата будет страшной.
— Шестая и седьмая? — спросил Гу Цзюнь.
— Не знаем. Мы не способны их изучать. При попытке появляется сопротивление, через которое невозможно пройти.
Гу Цзюнь нахмурился.
Не связано ли это как раз со Знаком Старцев?
И если так, сможет ли Ван Жосян пройти дальше?
Других ответов у Павлина не было.
— Тогда едем в Уолтон.
Они забрали вещи и покинули мотель.
Машины остальных исходных личностей действительно нашлись возле заправки. Стёкла пришлось разбить точно так же.
Шесть физических тел разделились между двумя автомобилями.
Кэтрин вела первый.
Гу Цзюнь — второй.
До Уолтона около четырёх часов пути.
Когда они доберутся, У Шиюй как раз должна вернуться в штаб.
За окнами тянулись пустынные пески.
Гу Цзюнь держал руки на руле и смотрел вперёд.
«Солёная Юй. Друзья.
Какой бы ни была дорога дальше — я вернулся.
Пойдём вместе».