Не существовало никакого Общества Загробной Жизни. Всегда было Общество «Лайшэн»...
На сознание Гу Цзюня обрушился ещё один тяжёлый удар.
Он давно это подозревал — и всё же не хотел склоняться к такому выводу.
Эти культисты всё время знали, что Железный Сын — это Сын Несчастья. Даже в ином мире, после эпидемии кровохарканья, это уже не было тайной.
Сын Несчастья уничтожил Академию Калопа? Довёл людей до полного отчаяния, заставил отвернуться от Богини Жизни и обратиться к какому-то «истинному богу» — Владыке Р’льеха?..
Правда ли всё это? Или часть правды смешали с ложью?
Гу Цзюнь уже не мог отличить одно от другого. Слишком многое навсегда погребла исчезнувшая история.
Но в одном он продолжал верить.
В Лэндоне была светлая сила. Железный Сын по-прежнему существовал внутри Сына Несчастья.
Именно поэтому у Гу Цзюня всё это время оставался шанс.
Даже сейчас шанс всё ещё был у всего этого мира.
Система — та загадочная, непостижимая сила — скорее всего, была творением Железного Сына.
— Несчастье! Несчастье!
Крики в буре снова усилились.
Все чёрные фигуры вокруг двинулись быстрее — и старые, и только что появившиеся. Теперь они почти бежали. Даже разорванная пулями и снарядами плоть собиралась намного быстрее прежнего.
Гу Цзюнь хотел действовать, но не мог даже вызвать в сознании интерфейс системы. Мысли мутнели, тело качалось.
— Солёный Цзюнь? — У Шиюй сразу поняла, что дела плохи, и протянула руку, собираясь передать ему психическую силу.
Нет. Отойди!
От ужаса Гу Цзюнь сумел выдавить едва слышное:
— Не...
Тёмная сила внутри уже выходила из-под контроля. Если У Шиюй соединится с его сознанием, он лишь утащит её с собой в бездну.
То же случится с любым другим человеком.
Услышав это, У Шиюй остановила руку, но брови сдвинулись ещё сильнее.
— Тогда что делать? Как я могу тебе помочь?
Ветер выл. Сухую траву срывало с пустоши.
Сила ритуала достигла нового пика. Из грязи возникали всё новые чёрные фигуры и почти мгновенно сокращали расстояние. Строй объединённого отряда оказался разорван, начался хаос.
Двух бойцов штурмовой группы сбили с ног. Чёрные фигуры тут же навалились сверху и принялись снова и снова вонзать в них анатомические ножи.
Раздались страшные крики. Кровь брызгала при каждом движении лезвий.
Против тысяч и тысяч существ, способных бесконечно возвращаться к жизни, сотня с лишним людей уже не имела никакого численного преимущества. Огнестрельного оружия просто не хватало, чтобы сдерживать всех.
А в рукопашной стрелять становилось ещё труднее. Чудовище после пули собиралось заново. Человек после пули — почти наверняка погибал.
Внезапно на российского командира Александра Прохоровку набросились сразу несколько тварей. Они вцепились зубами в лицо и шею, затем начали вонзать ножи. Хлынула кровь.
— А-а-а!! — взревел Прохоровка. Оба глаза уже были изуродованы лезвиями. — Огонь! Стреляйте в меня!!
Российские бойцы вокруг закричали от ярости и горя — и открыли шквальный огонь.
Чудовищ разнесло.
И их командира тоже.
Число погибших росло с каждой минутой.
В другой части строя толпа чёрных фигур поглотила Холлидея Мальта из FBM — молодого, солнечного парня, успевшего стать довольно популярным во всём мире.
Огромный темнокожий Майкл Гиббс бросился спасать товарища — и сам оказался исколот ножами до неузнаваемости.
Картина вокруг всё больше напоминала ад.
А у людей оставалось всё меньше физических и психических сил. Даже Знак Старцев становилось трудно применять.
Врагов было слишком много.
Слишком.
Кроме Чжан Хохо, продолжавшего реанимировать Сюэ Ба, и дяди Даня, занятого Дэн Симэй, в бой уже вступили почти все медики.
Семнадцать погружённых в сон людей остались практически без защиты — и мясные чудовища начали убивать их одного за другим.
Карену Дугласу перерезали горло.
И его слова перед потерей сознания словно снова прозвучали над пустошью:
Сегодня мы все умрём. Именно сегодня...
Грант Белл, Рам Фридрисен и другие командиры кричали: держаться, держаться!
Но теперь даже они сами не знали, сколько ещё смогут продержаться.
Даже Павлин и Мо Цин, привыкшие к жестокости и смерти, смотрели на происходящее с растерянностью.
Это была не обычная аномальная сила.
Это вообще было нечто иное...
— Солёный Цзюнь! Солёный Цзюнь! — У Шиюй не сдавалась. Она не касалась Гу Цзюня, но продолжала звать его, пытаясь удержать здесь.
И это действительно помогало.
Без её голоса Гу Цзюнь уже не знал бы, осталось ли у него сознание и хватает ли сил не подчиниться тьме.
Поэтому он продолжал смотреть на склон.
Почти все люди Общества «Лайшэн» уже вошли в стелу. Осталось лишь несколько фигур в красных балахонах. Теперь внутрь начали заходить и глубоководные.
Общество «Лайшэн», культ Р’льеха, тайный культ Дагона — состав этих организаций частично пересекался.
Потому что и Сын Несчастья, и Дагон были слугами Владыки Р’льеха.
Гу Цзюнь снова подумал о системе.
Возможно, тогда, на дне у Лунканя, сила Р’льеха пробудила внутри него силу Сына Несчастья — и одновременно Железного Сына. Если вспомнить награды системы, всё так или иначе было связано с этим.
Море у Лунканя... «Морская птица»...
Возможно, сознание, оторвавшееся от обычного человеческого состояния, теперь воспринимало вещи иначе.
Гу Цзюнь вдруг словно понял свиток языка глубоководных. Начал читать письмена и знаки на каменной стеле. А через них увидел бездну внутри стелы — мир, расширенный силой ритуала.
Там было множество мёртвых душ. Множество принесённых в жертву существ — самых разных форм жизни.
И среди них он увидел два лица глубоководных.
Лица, которых раньше здесь не замечал.
Но они изменились из двух человеческих лиц, когда-то хорошо ему знакомых.
— Сяоцзюнь... — прозвучал мягкий женский голос. Говорил один из глубоководных. — Ты всё-таки пришёл сюда. Нелегко тебе было добраться так далеко, правда?
Второй говорил мужским голосом:
— Сяоцзюнь, каким большим вырос. Молодец!
Гу Цзюнь понял мгновенно.
Они.
Они были внутри стелы.
Давно стали жертвами, принесёнными Дагону.
— Что это были за документы?! — закричал он. — Какие документы вы спрятали?!
— Документы? — женский голос оставался таким же мягким. — Разве они уже не находятся у тебя в голове?
Теперь Гу Цзюнь понял окончательно.
«Документы», которые система выдавала ему как награды, — они когда-то спрятали их именно таким способом.
— Систему тоже создали вы?
— Нет. У нас никогда не было такой силы. Эта способность была в тебе от рождения. Мы лишь помогли починить её, чтобы она смогла запуститься.
Разговор шёл только в сознании, но глаза Гу Цзюня всё равно будто покраснели. Он стиснул зубы.
— Почему? Зачем вы всё это делали? Кто вы вообще такие?..
— Сяоцзюнь, мы такие же дети, как ты, — мягко ответила женщина. — Мы родились в семьях, которые поколениями поклонялись Р’льеху. Выбора нам не дали. Но у нас с твоим отцом всегда были мысли, отличавшиеся от взглядов остальных. Именно поэтому мы и сошлись.
— Какие мысли?
— Теперь ты и сам знаешь: как бы смертные ни относились к этим силам, они всё равно существуют. Это как огонь. Им можно уничтожить всё — а можно построить цивилизацию. Вокруг нас слишком многие хотели использовать огонь для разрушения. Семьи, организации — мы не могли сами выбирать путь. Но всё равно пытались делать то, что считали правильным: использовать силу во благо и не допустить уничтожения.
На глаза Гу Цзюня навернулись слёзы.
— Вот как? И что же вы делали? Те ужасные вещи?
В один миг перед ним вспыхнули картины прошлого — знакомые события, но теперь с другой стороны.
Мягкая женщина вонзает нож в молодого дядю Туна. Место удара заранее рассчитано так, чтобы не задеть почку и другие жизненно важные органы. Если бы удар наносил кто-то другой, дядя Тун уже тогда погиб бы.
Именно эта женщина старалась защищать детей, входивших в сны. Позже — его самого. И Дэн Симэй.
— Почему... почему вы не вступили в Управление Небесной Тайны?.. — прошептал он.
— Сяоцзюнь, прости, что разочаровали тебя. Мы не хорошие люди, — ответила женщина. — Но... мы всегда хотели делать хорошие дела.
— Всё решится сегодня, — мужчина улыбнулся. — Всё было ради этого дня. Пусть Сын Несчастья снова уснёт. Пусть Р’льех подольше остаётся под водой. По-моему, неплохой конец. Сяоцзюнь, иди. Мы будем смотреть. Заверши этот ритуал. Положи конец нам — всем этим культистам!
По щекам Гу Цзюня потекли слёзы.
И в тот же момент из сердца хлынула новая сила, вставшая против тьмы.
Из того шпиля.
Из системы.
Шпиль всё это время находился не на морском дне.
Он был в его сердце.