— Ну что там?
Стоило включиться видеосвязи, как дядя Тун сразу задал вопрос. Сейчас он находился в России и занимался вопросами сотрудничества в рамках GOA.
В совещании участвовали действующие руководители Управления Небесной Тайны. За последние два года структура сильно изменилась: часть прежних людей ушла, а некоторые отличившиеся сотрудники заняли более высокие должности.
— Не очень хорошо, — ответил профессор Ма.
Он и доктор Шэнь принесли плохие новости. После краткого разбора результатов профессор продолжил:
— Учитывая, что у А-Цзюня нет психологической травмы, мы считаем, что повреждение мозга вызвало функциональное нарушение, проявившееся стойким избеганием по типу PTSD.
Когда диагноз прозвучал вслух, будто только тогда всё действительно стало реальностью. В конференц-зале повисла тишина.
— Ну почему именно префронтальная кора… — лицо дяди Туна покраснело от злости и бессилия.
Яо Шинянь тяжело вздохнул. Остальные тоже выглядели подавленными.
Никому не нравился этот диагноз.
Пожалуй, это был худший из возможных вариантов.
Лучше всего было бы обнаружить психическую эрозию или действие какой-то другой аномальной силы. Тогда оставался шанс: решить сверхъестественную проблему — и состояние улучшится.
Второй по благоприятности вариант — обычная психологическая травма с PTSD.
В таком случае психика вызывает физиологические изменения, а физиологические изменения, в свою очередь, усиливают психические симптомы. Подход к лечению понятен: медикаменты уменьшают физиологические и психические проявления, психотерапия работает с травмой, а при необходимости можно даже использовать переданную Дэн Симэй технологию «психического барьера», чтобы обходить травматический узел.
Если устранить психологическую причину, функции мозга со временем способны восстановиться, и тогда возможна полноценная ремиссия.
Конечно, это идеальная схема. Современная медицина всё равно плохо лечит PTSD. Препарата, который удовлетворительно воздействовал бы на все группы симптомов, не существовало. В основном применяли противотревожные и антидепрессивные средства — то есть боролись с проявлениями.
Поэтому и качество лечения, и доля полного выздоровления оставались низкими. Не менее трети пациентов с PTSD страдают им всю жизнь. Более половины имеют сопутствующие психические расстройства. Риск самоубийства у пациентов с PTSD примерно в шесть раз выше, чем у общей популяции.
Но даже в такой ситуации есть методы лечения и есть шанс на выздоровление.
У Гу Цзюня случай хуже.
Проблема не в психологической травме, а в повреждении самого мозга.
Именно такие нарушения медицина умеет лечить хуже всего. Как заставить восстановиться мозг после необратимого повреждения? Современная медицина этого не умеет. Поэтому подобные повреждения и называют необратимыми.
— А медикаменты? Есть идеи? — Яо Шинянь всё равно не хотел сдаваться.
— Существующие препараты вряд ли дадут выраженный эффект, но попробовать можно, — ответил профессор Ма. В его голосе слышалось бессилие.
PTSD давно оставалось мировой проблемой — и проблемой Управления тоже.
Четыре основные группы симптомов: навязчивые переживания, стойкое избегание, негативные изменения в мышлении и настроении, повышенная возбудимость.
Лекарства используют, чтобы облегчить эти проявления, не дать им мешать психотерапии и по возможности сохранить нормальную повседневную жизнь.
У Гу Цзюня симптомов немного. Противотревожные препараты ему не нужны. Максимум можно попробовать антидепрессанты из группы ингибиторов обратного захвата норадреналина — посмотреть, уменьшится ли избегание и улучшатся ли нейроэндокринные показатели.
А необратимое повреждение мозга остаётся только щадить, поддерживать и ждать, не восстановится ли что-то самостоятельно.
— Пациенту сначала нужен длительный покой, чтобы мозг ещё немного восстановился. Потом можно вводить умеренную стимуляцию и очень постепенно увеличивать нагрузку. Мы будем регулярно обследовать его и отслеживать морфологические изменения. Если появится улучшение, попробуем экспозиционную терапию. Торопиться нельзя. Планировать лечение нужно как минимум на год. И необходимо заранее готовиться к тому, что…
Профессор Ма не хотел произносить следующие слова, но обязан был это сделать.
— С высокой вероятностью пациент полностью не восстановится. Симптомы могут перейти в хроническую форму, и тогда контролировать состояние придётся всю жизнь. В ближайшее время ему нельзя заниматься работой, связанной с аномалиями. В быту тоже следует избегать подобной информации.
Лица участников совещания стали ещё тяжелее.
Но никто не думал, что профессор преувеличивает.
Сегодня А-Цзюнь посмотрел всего несколько фотографий аномальных явлений — и едва не получил новое кровоизлияние. Что он сможет делать в таком состоянии?
— Есть ещё одно опасение, — продолжил профессор Ма. — Само это состояние может стать для него настоящей травмой и вызвать другие симптомы PTSD.
— Я уже разговаривал с А-Цзюнем, — тихо сказал доктор Шэнь. — События чешуйчатой болезни сами по себе, похоже, его не сломали. Наоборот, ко многому он стал относиться спокойнее. Но сегодняшние результаты сильно его подавили, это было видно. Если он окажется фактически наполовину списан со службы, именно это может превратиться для него в травматический опыт.
На экранах все замолчали.
Для любого человека такая перемена стала бы тяжёлым ударом.
А Гу Цзюню всего двадцать два. Перед ним только начиналась большая карьера. Мир как раз вступил в эпоху, когда особенно нужны люди вроде него. И у него самого были цели, к которым он стремился.
Он отдал почти всё, выжил на грани смерти — и теперь рисковал потерять способности, превратившись в «бесполезного человека»…
Из 27 умерших пациентов с чешуйчатой болезнью девять после операции покончили с собой. Большинство из них, как Се Имань, были на подъёме карьеры, с огромными перспективами — и всё разрушилось в одно мгновение.
С точки зрения PTSD их самоубийства были острыми стрессовыми реакциями. У многих остальных пациентов тоже появились соответствующие расстройства.
Сейчас у Гу Цзюня имелась лишь одна группа симптомов — стойкое избегание. Но что будет через месяцы и годы?
Структурные и функциональные изменения мозга способны сами влиять на психику и характер. Если состояние ухудшится, судя по биологии и накопленным данным, его характер почти наверняка изменится в худшую сторону. У сотрудников с низким S-значением при PTSD такие изменения встречались часто.
И тогда, возможно, они действительно навсегда потеряют того героя Управления, которого знали.
— Мы обязаны решить одну задачу, — наконец сказал старый директор. — Когда произойдёт следующий кризис, у нас должны быть люди, способные встать на место Гу Цзюня.
Гу Цзюню придётся взять долгий отпуск.
Но аномальные события не исчезнут навсегда. Малые или большие — следующий кризис всё равно когда-нибудь придёт.
И снова рассчитывать, как в прошлых крупных операциях, что Гу Цзюнь применит свои способности, увидит видение и найдёт ключевую зацепку, уже нельзя.
На самом деле тревожный сигнал прозвучал ещё в первые дни его комы. Последние два года именно Гу Цзюнь делал работу Управления гораздо легче, но подобная зависимость от одного человека не могла считаться нормой. Теперь опереться на него было невозможно.
Поэтому все эти месяцы Управление ускоряло поиск и подготовку новых специалистов. Цель — вырастить сто Гу Цзюней. Тысячу Гу Цзюней.
— Я снова прошу вернуть Ван Жосян в наш Отдел заклинаний, — заговорил дядя Тун. — И дать больше возможностей Дэн Симэй. Обе перспективные. У Шиюй можно не считать: способности у неё есть, а желания этим жить — нет. В Университете Небесной Тайны надо расширять набор и искать новых людей… А что до А-Цзюня…
Дядя Тун тяжело вздохнул.
— После таких травм сам факт, что он выжил, уже подарок… Про отпуск я сам ему скажу, когда вернусь. Этот паршивец…
Участники совещания погрузились в размышления.
Пока оставалось только так.