Цок-цок-цок.
Телега почти полдня тряслась по раскисшей дороге. Они давно оставили и без того глухой городок позади и добрались до ещё более пустынной окраины.
К тому времени уже наступал вечер. Закат окрасил небо багрянцем, ночь была совсем близко. Стаи птиц с криками возвращались в лес.
Старик крикнул лошади остановиться, и бурая кобыла встала. С телеги на землю посыпалось немного сена.
— Мистер Гу, можете вылезать, — сказал старик. — Добро пожаловать на мою ферму. Живу здесь один, ну и ещё коровы, куры да собаки.
Собаки уже радостно окружили телегу.
— Спасибо, мистер Джойс.
Гу Цзюнь выбрался из сена, достал рюкзак и огляделся.
Большой фермой это место не назовёшь. Перед двухэтажным домом тянулся просторный участок, часть земли была обнесена забором и засажена культурами. Рядом стояли деревянные амбар и хлев. Там Джойс держал коров и кур, поэтому в воздухе ощутимо пахло навозом.
Но и маленьким хозяйство не было. Управляться со всем одному — работа тяжёлая.
— Раньше я был не один, — будто заметив его вопрос, всё тем же бодрым тоном сказал Джойс. — Жена была. Сын. Оба умерли, всё за последние несколько лет. Сын погиб из-за несчастного случая. Жена не выдержала и слегла, а потом тоже умерла.
Гу Цзюнь нахмурился.
— Соболезную.
За бодростью старика явно пряталась боль.
Джойс сгрузил сено, ещё немного повозился по хозяйству и только потом направился к дому.
— Пора ужин готовить. Яичница и жареный хлеб подойдут?
— Отлично.
Гу Цзюнь действительно проголодался. Живот давно урчал. За весь сегодняшний «день» он ел только один раз — утром на базе медицинского отдела в Дунчжоу. Потом была дубовая роща, пустошь, а теперь вот это место. Физическая усталость уже тянула вниз и психику.
Он вошёл в дом следом за стариком.
В 1929 году крупные американские города вроде Нью-Йорка были уже очень развиты, но здесь, в глухом Чиктоне, да ещё у бедного человека вроде Джойса, всё оставалось предельно просто. Почти никакой техники. Ни телевизора, ни телефона.
— Мой сын, — продолжил Джойс, будто разговор и не прерывался. — Джек. Отличный был парень. Погиб в двадцать шесть. В Инсмуте. Хотел съездить туда, поискать возможность заработать. А по дороге в городе на людей понеслась испуганная лошадь. Она сбила нескольких. Джеку особенно не повезло: лошадь наступила ему на грудь. Умер на месте.
Гу Цзюнь молча шёл за стариком на кухню. Здесь хотя бы была газовая плита.
— В Инсмуте лошади часто пугаются, — сказал Джойс. — Странностей там не перечесть. Наш городок и то глушь, но Инсмут ещё хуже. Старый морской порт. Говорят, больше ста лет назад он был почти как настоящий город — богатый, оживлённый. А теперь развалины. Сколько себя помню, он уже таким был. Железная дорога туда не идёт. Поезда нет. Можно доехать автобусом, но сначала нужно добраться до Аркхема.
Старик наконец тяжело вздохнул.
— Бедный Джек. Всё мечтал разбогатеть. Думал, можно как-нибудь использовать тамошние заброшенные дома. А вместо этого жизнь потерял.
— Жителей там мало? — спросил Гу Цзюнь.
— Сейчас мало.
Джойс зажёг плиту, достал яйца и принялся жарить.
— В основном рыбаки, которые ходят в море. Ещё там есть золотоплавильный завод. И вот что странно. В умирающем городе должны оставаться прежде всего старики, которым уже некуда ехать. Но в Инсмуте стариков вообще не увидишь. Даже людей постарше почти нет. В основном молодёжь. Будто, дожив до определённого возраста, они оттуда уходят.
Гу Цзюнь задумался.
Уходят? Куда?
— Люди в Инсмуте очень странные и замкнутые, — продолжал Джойс под шипение яиц. — В соседних городках и деревнях о них всегда ходило полно слухов. И иногда эти слухи нельзя списать просто на болтовню. Их вера… отличается от нашей. Мистер Гу, именно об этом я и хотел вас спросить. Может, вы сумеете ответить.
— О чём именно?
Джойс обернулся. Его обычно румяное лицо немного помрачнело.
— Говорят, жители Инсмута поклоняются дьяволу и постоянно проводят какие-то жертвенные обряды. Я всё это время подозревал, что смерть Джека была не просто несчастным случаем. Думаю, его принесли в жертву демону.
Гу Цзюнь почувствовал: взгляд старика уже не был безоговорочно дружелюбным.
— По слухам, в Инсмуте поклоняются демону по имени Дагон, — сказал Джойс. — Языческий культ, привезённый с Востока.
Услышав имя «Дагон», Гу Цзюнь снова почувствовал слабую боль в голове.
Но многое сразу стало понятнее.
Конечно, Дагон.
Одна из сил, которые искала «Морская птица».
Если жители Инсмута поклоняются Дагону, они могут превращаться в глубоководных… И, похоже, это превращение начинается не в детстве, а лишь после определённого возраста. Поэтому в городе и нет людей средних лет и стариков.
«Привезённый с Востока»?
Видимо, именно поэтому те мужчины так взбесились, едва увидев его. Кричали про дьявола, язычника, про то, что он всех погубит.
— Мистер Гу, я хочу спросить прямо, — голос Джойса стал тяжелее. — Что вы знаете о культе Дагона?
Гу Цзюнь не сразу нашёл ответ.
Он и правда кое-что знал.
Но вовсе не потому, что был человеком с Востока.
С другой стороны, если в этом мире существует Инсмут, которого нет в его родном мире, то кто знает, что здесь существует на Востоке, в его собственной стране?
Ведь лидер культа Р’льеха, «бессмертный старый даос», тоже был оттуда.
Встретившись со взглядом Джойса, Гу Цзюнь понял: одной простой ложью тут не отделаться. Ему самому нужно было вытащить из старика больше сведений.
К тому же в эту эпоху и в месте, где к людям с Востока относятся особенно враждебно, встретить человека вроде Джойса было редкой удачей.
— Мистер Джойс, я не поклоняюсь Дагону, — сказал он серьёзно и искренне. — Наоборот. Его последователи — мои враги.
— Значит, вы всё-таки знаете культ Дагона? — Джойс резко оживился. Седая борода дрогнула.
— По дороге в эту страну, на корабле, мне пришлось драться с несколькими последователями Дагона, — продолжил Гу Цзюнь. — Могу сказать точно: у меня на родине культ Дагона ненавидят не меньше. Там это всего лишь зловещая тайная организация. И, кстати, у нас как раз ходят легенды, будто этот чужой культ пришёл с Запада. Но теперь я думаю, что он пришёл из Бездны. Мистер Джойс… простите, что говорю такое, но смерть вашего сына и правда выглядит подозрительно.
— Я знал. Я так и знал…
Джойс стиснул зубы. Лицо налилось ещё сильнее, глаза увлажнились.
— Коронер так и не нашёл сердце Джека. Сказал, что его раздавило копытом. Но я всю жизнь с этими животными! Я знаю, как выглядит человек, которого затоптала лошадь. Это было не так…
Гу Цзюнь вспомнил Тянь Ицин, Се Имань и других и тяжело вздохнул.
Если Джека действительно принесли в жертву, от этих фанатиков можно ожидать чего угодно.
— Я знал… — всё повторял старик. — И ещё. Два года назад в Инсмуте федеральные агенты арестовали очень много людей. А множество старых домов возле порта сожгли.