«Бог богатства пришёл! Добрым людям воздастся!»
Утром в канун Нового года Цай Цзысюань вернулся в родной Гуантин, в Линнане.
Едва вышел из аэропорта — и уже услышал знакомую праздничную песню.
Он невольно улыбнулся.
С детства каждую весну звучало одно и то же.
Вот теперь действительно чувствовалось: Новый год пришёл.
Как и в других подразделениях, в Отделе заклинаний отпуск давали сменами.
Пока одни сотрудники ехали домой, другие оставались на усиленном дежурстве.
Цай Цзысюаню невероятно повезло: ему достались три дня — с кануна Нового года до второго дня праздника включительно.
Отчасти потому, что некоторые коллеги сами вызвались остаться.
Дядя Дань, староста, Дэн Симэй и ещё несколько человек встречали Новый год прямо в Отделе заклинаний.
Последние месяцы прошли спокойно.
Но чем важнее праздник, тем меньше можно расслабляться.
Если ничего не случится, дежурные хотя бы смогут смотреть праздничную программу и ловить денежные конверты в чате.
К полудню Цай Цзысюань уже был дома.
Только успел поздороваться с родителями, младшими братом и сестрой, бабушкой, дедушкой и остальными, как один рабочий чат в защищённом мессенджере буквально взорвался.
Он открыл сообщения.
Богач Цзюнь раздаёт красные конверты!
Настоящий Богач Цзюнь.
Одно нажатие — и больше ста юаней.
Правда, пока Цай Цзысюань сообразил, конверт уже разобрали.
В полдень многие как раз сидели за обедом и держали телефоны под рукой.
Быстрее всех — и больше всех — забрала У Шиюй.
Они там сговорились, что ли?
Цай Цзысюань с улыбкой покачал головой.
Молодость.
Дядя Дань: «Ещё один! И девушка У, следующий не хватай! Вы там уже заклинания применяете».
Павлин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства».
Кэтрин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства».
Одно тело, два человека, два телефона и два разных аккаунта.
Цай Цзысюань видел собственными глазами: один телефон в левой руке, другой — в правой, и оба одновременно ловят конверты.
Дядя Дань ещё не закончил подшучивать, как Гу Цзюнь отправил новую порцию.
Через мгновение всё опять разобрали.
И первой снова была У Шиюй.
Дядя Дань: «Ай-ай, А-Цзюнь, я уже не понимаю: ты денежные конверты раздаёшь или нам романтическую показуху скармливаешь».
Павлин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства».
Кэтрин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства».
Цай Цзысюань сидел на диване, весело ловил конверты и одновременно переписывался со своей девушкой, Цзян Банься.
Об их отношениях знали не все, но девушка у него действительно была.
Они встречались уже больше года.
Сейчас жили в разных городах: Цзян Банься оставалась в медицинском отделении Дунчжоу. Её заявку на перевод в Отдел заклинаний не приняли, поэтому придётся ждать следующей возможности.
«Товарищи, вечером продолжим!» — написал Богач Цзюнь.
После десяти конвертов он наконец остановился.
Всего за несколько минут раздал минимум две-три тысячи юаней.
Для Богача Цзюня сумма небольшая.
Сотрудникам Управления платили хорошо. Одними разговорами о долге и идеалах организация не ограничивалась.
С учётом заслуг Гу Цзюня за прошлый год его годовая премия была на уровне миллиона.
Через некоторое время в чате появилась Лоу Сяонин:
«Вы издеваетесь?! Почему каждый раз деньги раздают именно тогда, когда меня нет?! Я опять пропустила сто миллионов!»
Цай Цзысюань рассмеялся и сам отправил конверт:
«С Новым годом!»
Общая сумма — триста юаней.
Всё, что он только что выиграл.
Конверт мгновенно растащили.
На этот раз первым оказался дядя Дань.
У Шиюй была чуть дальше.
А Лоу Сяонин опять ничего не досталось.
Дядя Дань: «@У Шиюй @Гу Цзюнь — и после этого будете утверждать, что раньше не сговаривались?»
Павлин: «Спасибо, Цзысюань. Чмок. Желаю богатства».
Кэтрин: «Спасибо, Цзысюань. Чмок. Желаю богатства».
Лоу Сяонин: «Вы издеваетесь...»
Может, у сестрицы Сяонин там интернет особенно медленный?
Цай Цзысюань ещё немного поиграл с конвертами, но из столовой уже звали обедать.
Он убрал телефон и пошёл к семье.
В их краях существовал обычай: утром и в полдень кануна Нового года ели танъюань, а вечером собирались за праздничным ужином.
В университете и в Отделе обычно готовил Цай Цзысюань.
Но дома он снова становился человеком, который просто садится и ждёт, пока мама накормит.
Мамины танъюань пахли невероятно.
Не магазинные полуфабрикаты.
Она сама замешивала тесто из клейкой рисовой и пшеничной муки, скатывала, нарезала небольшими кусочками. Начинки внутри не было, зато в кастрюлю шли грибы шиитаке, полоски редьки, сушёные креветки, куриная печень и другие продукты.
Сверху — зелёный лук.
Густой, насыщенный аромат.
— Вот это запах.
Прежде чем взять палочки, Цай Цзысюань сфотографировал миску.
Отправил Цзян Банься.
Отправил в рабочий чат.
Выложил в ленту.
Лайки посыпались почти сразу.
Гу Цзюнь: «Слюной захлёбываюсь. Сижу тут с У Шиюй, семечки щёлкаем...»
У Шиюй: «Ты думаешь, я только семечки ем, а я уже и эти танъюань попробовала. Очень солёные. Мне нравится».
Цай Цзысюань знал, что она говорит не просто так.
Синестезия позволяла У Шиюй буквально почувствовать вкус по фотографии.
А линнаньские солёные танъюань и правда были очень солёными.
— Мам, коллеги говорят, твои танъюань и выглядят, и пахнут, и на вкус прекрасны, — весело сообщил он.
Мать просияла.
За столом все смеялись и разговаривали.
Цай Цзысюань смотрел на родных и ел знакомую еду.
Во вкусе было нечто большее, чем соль.
Вкус детства.
Вкус семейного единства.
Он бывал в Цзянсине — там, где началась новая легионеллёзная катастрофа.
Участвовал в морском сражении.
И очень хорошо понимал, насколько драгоценна эта обычная сцена.
«Вся семья в сборе».
Всего несколько слов.
Но после прошедшего года для слишком многих семей они стали недостижимыми.
Поэтому нынешнее время рядом с близкими Цай Цзысюань ценил особенно.
— Я вечером хочу посмотреть новогодний концерт. Кто со мной? — спросил он. — Там будет номер от Управления Небесной Тайны.
В Линнане смотреть центральную праздничную программу всей семьёй было не особенно принято.
Бабушка и дедушка плохо понимали стандартную речь, родители тоже не интересовались. Обычно на Новый год они всей семьёй ходили на цветочный рынок и смотрели фонари.
Но с развитием интернета людям стало важнее участвовать в общих событиях, и в последние годы программу включали чаще.
На этот раз Цай Цзысюань хотел смотреть не ради разговоров в сети.
Во-первых, на сцену выйдут сотрудники разных подразделений Управления и поздравят всю страну.
Отдел заклинаний пока не собирались раскрывать общественности.
Изначально Гу Цзюнь и У Шиюй тоже могли участвовать, но Управление прислушалось к медицинской команде: здоровье Гу Цзюня важнее, ему нужен покой.
Раз не идёт Гу Цзюнь, дядя Дань и остальные тоже не слишком подходят для выступления.
К тому же многочисленные репетиции отнимали время.
Так что отправили других сотрудников.
Но всю площадку охраняла мобильная оперативная группа.
Лоу Сяонин была одной из тех, кто следил за безопасностью.
Во-вторых, Цай Цзысюань хотел увидеть номер памяти жертв прошлогодних катастроф.
Во время него должны были связаться с несколькими главными зонами прежней эпидемии.
Например, с Шаньхаем, к которому относился Цзянсин.
Для города это был первый Новый год после страшного удара.
Там проходило множество памятных мероприятий.
После катастрофы местных жителей, находившихся в других регионах, государство призвало вернуться. Одновременно в город приехало множество новых людей. При поддержке властей они вместе восстанавливали его.
— Я буду! Я буду! — первой подняла руку младшая сестра.
Следом согласился брат.
Родители переглянулись:
— Ну тогда посмотрим все вместе.
Цай Цзысюань улыбнулся.
Бабушке с дедушкой по ходу объяснят.
После танъюань семья немного отдохнула и принялась снимать старые парные надписи у двери и клеить новые.
На красных полосах было написано:
«Богатство у порога — праздник семейного единства.
Встречаем весну, принимаем счастье — пусть в доме будет мир».