Утром 18 января Гу Цзюнь вместе с У Шиюй и Цай Цзысюанем вошёл в здание Института психологических исследований медицинского отдела штаб-квартиры Управления.
Внутри ничем не примечательного здания они поднялись на пятый этаж, в лабораторию высших функций мозга. Там их уже ждали доктор Шэнь, руководитель лаборатории профессор Ма Цзюнь и группа исследователей.
Профессор Ма считался одним из лучших специалистов страны по мозгу и теперь входил в лечебную команду Гу Цзюня.
Мозг пациента находился в необычном состоянии.
Обычных психических нарушений у него не наблюдалось: ни тревоги, ни депрессии, ни возбуждения, ни делирия. Характер тоже словно не изменился.
Но стоило Гу Цзюню столкнуться с чем-либо «аномальным» или связанным со сверхъестественными силами — зугами, Страной Снов, заклятиями, видениями, иными мирами, Р'льехом и тому подобным, — начиналась головная боль.
Под «столкнуться» понималось всё: услышать разговор, самому задуматься или непосредственно принять участие.
Легче всего переносилось, когда кто-то говорил об этом рядом. Если Гу Цзюнь просто слышал слова и не вдумывался, голову лишь распирало и слегка ломило. Но стоило начать осмыслять услышанное — боль быстро становилась сильной, будто мозг разрывали изнутри. А при непосредственном участии реакция была ещё тяжелее.
Независимо от интенсивности, после прекращения контакта боль постепенно стихала. Если не касаться таких тем совсем, симптомов не было.
Зато чем дольше продолжался контакт, тем сильнее становилась боль. Она могла дойти до генерализованного тонического напряжения и судорог, похожих на эпилептический приступ, а также кратковременного обморока.
Три дня назад Гу Цзюнь просто читал в палате документ GOA, который передал дядя Тун. Не успел закончить даже вторую страницу, как его всего свело судорогой и он потерял сознание. Медики уже бросились начинать реанимацию, но, к счастью, через некоторое время он сам постепенно очнулся.
После этого настроение у врачей снова резко ухудшилось. Все понимали: проблема серьёзная.
И сам Гу Цзюнь не строил иллюзий. Одного короткого эпизода хватило, чтобы почти полностью истощить психические силы. Он чувствовал себя разбитым и измученным и приходил в норму почти сутки.
Человеческий мозг слишком сложен. У него уже была опухоль, была гипоксия, травма, операция. А кровоизлияние случилось именно в правой префронтальной области. Лоботомия тоже разрушает префронтальную кору — настолько эта зона связана с поведением и психикой, что делать выводы здесь особенно трудно.
Но определённая логика прослеживалась.
Его состояние напоминало посттравматическое стрессовое расстройство — PTSD, а «аномальные явления» выступали стрессовым триггером.
Когда-то симптомы PTSD были у Джека Уэллса. После последней операции лёгкие проявления расстройства возникли и у нескольких выживших из других стран.
Однако Гу Цзюнь отличался от них. У него не было типичной клинической картины PTSD: ни навязчивого повторного переживания травмы, ни отрицательных изменений мышления и настроения, ни гипервозбудимости, раздражительности или вспышек ярости. По собственной оценке, психологически он тоже не страдал и не пытался избегать воспоминаний о произошедшем.
Но мозг словно сам отчаянно избегал всего, что напоминало стрессовую ситуацию или было с ней связано. При столкновении с такими стимулами психологической боли не возникало, зато появлялась мощная физиологическая реакция.
А это уже укладывалось в диагностические критерии PTSD.
Состояние Гу Цзюня крайне тревожило руководство штаб-квартиры, включая дядю Туна и Яо Шиняня.
По-человечески они не хотели видеть его таким. С точки зрения общей ситуации — тем более не хотели, чтобы он навсегда лишился возможности работать с аномалиями. За последние два года его вклад был огромен. Если восстановить его не удастся, придётся надолго отправить его отдыхать, а возможно, и вовсе списать со службы.
Для Управления и для всего мира это стало бы огромной потерей.
Поэтому на лечебную команду снова легла тяжёлая ответственность. Лю Минфэн и остальные специалисты, занимавшиеся телесными травмами, постепенно отошли на второй план, а ведущую роль взяли профессор Ма и другие исследователи мозга.
Первая задача — понять механизм болезни. Это психологическая проблема? Или повреждение и нарушение работы мозга само вызывает такую реакцию?
Ранее Гу Цзюнь уже пробовал очищающий камень со Знаком Старцев, но никакой психической эрозии обнаружено не было. Проверку S-значения ему пока не проводили: доктор Шэнь и остальные опасались, что травматические сцены могут снова вызвать кому, а это только всё усложнит.
Сегодня Гу Цзюнь, У Шиюй и Цай Цзысюань пришли именно в эту лабораторию, потому что её оборудование позволяло провести более точные исследования мозга.
Помещение было светлым и просторным: общий передний зал и несколько отдельных диагностических комнат с разной аппаратурой.
После приветствий профессор Ма и остальные отвели Гу Цзюня в кабинет fMRI.
fMRI — функциональная магнитно-резонансная томография. Аппарат внешне похож на обычный МРТ, но, как объясняли ему, для конкретного исследования радиоактивное вещество не требовалось. Гу Цзюню собирались провести BOLD-fMRI — функциональную МРТ, основанную на уровне оксигенации крови.
— Это метод функциональной нейровизуализации, — объяснял доктор Шэнь У Шиюй и Цай Цзысюаню. — Во время исследования А-Цзюнь будет выполнять задания со стимуляцией, а мы измерим изменения сигнала, зависящего от уровня кислорода в крови. Это покажет активность отдельных областей мозга и поможет понять механизм заболевания.
— Ничего не поняла, — сказала У Шиюй, глядя через стекло на то, как Гу Цзюнь ложится на стол томографа. — Доктор Шэнь, можно проще?
На самом деле Цай Цзысюань тоже плохо разбирался в fMRI. Современная медицина разделилась на столько узких областей, что врач другой специальности мог вообще никогда с этим не сталкиваться.
Он пришёл поддержать старого друга в свой выходной и заранее почитал несколько статей, поэтому хотя бы представлял общий принцип.
— Ну… — доктор Шэнь задумался, как объяснить максимально просто. — Когда активность нейронов в какой-то области мозга повышается, туда поступает больше крови. Кислорода при этом приходит больше, чем активные нейроны успевают израсходовать. Поэтому растёт содержание кислорода в крови соответствующей области — это и даёт BOLD-сигнал. Так мы можем увидеть, какие участки мозга активируются во время стрессовой реакции.
У Шиюй выслушала его и кивнула:
— Ага. Всё равно ничего не поняла.
— Смотрите… — доктор Шэнь почувствовал, что придётся начинать сначала. — BOLD-сигнал возникает потому, что нейронная активность по-разному влияет на локальное потребление кислорода и мозговой кровоток. Изменяется относительное содержание дезоксигемоглобина, а из-за этого меняются свойства локального магнитного поля…
— Доктор Шэнь, по-моему, чем больше вы объясняете, тем меньше я понимаю. — У Шиюй подняла руку, останавливая его. — Скажите, правильно ли я поняла. Солёный Цзюнь проходит обследование, чтобы вы засняли, какая часть мозга у него возбуждается во время стресса. Потом найдёте это место и будете разбираться, что именно там не так.
Цай Цзысюань подумал, что объяснила она вполне верно и очень понятно.
— В общих чертах — да, — ответил доктор Шэнь. — Но мозг чрезвычайно сложен…
Слушая его, У Шиюй лишь подумала: наверное, именно потому, что мозг настолько сложный, ей и достаточно понимать всё на таком уровне.
Тем временем аппарат в диагностической комнате заработал. С характерным гудением стол с лежащим Гу Цзюнем медленно въехал в кольцо томографа.