Прежде чем идти в палату, Гу Цзюнь снова надел защитный костюм. Заразность болезни Се Имань опять стала вопросом без ответа.
В конце концов, это могла быть не обычная кожная болезнь, а продромальная стадия какого-то процесса превращения.
Когда он подошёл к койке, сознание Се Имань уже немного прояснилось. Она, похоже, узнавала людей и, увидев его, сразу закричала:
— Капитан Гу! Капитан Гу!
Новый симптом, о котором дядя Дань успел рассказать по дороге, был виден сразу: поражённая область лица расширилась. Раньше неправильные пятна красной кожи были только на щеках по обе стороны носа, теперь они расползались наружу — на нос, подбородок и лоб. При такой скорости уже завтра краснота могла покрыть всё лицо.
Кроме того, на коже появилась чешуйчатая шелуха. Там, где пациентка ещё не успела расчесать кожу до ран, белые чешуйки разделяли красную поверхность на множество мелких участков, похожих на чешую.
Пока это были лишь чешуйки, но Гу Цзюнь уже почти видел, как поражение распространяется на всё тело. Нынешний лёгкий отёк усиливается, кожа начинает слезать пластами, а потом сходит полностью, словно при эксфолиативном дерматите — как у той девушки-стримерши из видения.
Но вместо старой кожи вырастет новая: пигментированная, ороговевшая, чешуйчатая.
— Так чешется... столько червей... — Бессвязные слова Се Имань показывали, что меняется и её внутренний мир. — Они ползут в другие места... а-а, спасите меня...
Гу Цзюнь провёл осмотр и, хмурясь, отошёл.
— Похоже, пациентка вошла во вторую стадию, — мрачно сообщил он командному центру. — Раньше действительно был продромальный период. Вероятность того, что это чешуйчатая болезнь, заметно выросла.
Пока новые симптомы появились только у Се Имань, но это уже многое меняло. Речь шла не просто о психическом расстройстве — затронута нервная система. А значит, им снова предстояло иметь дело с областью, которую человеческая медицина понимает далеко не полностью. Тем более — с черепными нервами и мозгом.
Инородночешуйчатая болезнь... Если всё действительно развивается к ней, новость была скверной.
Гу Цзюнь распорядился немедленно взять образцы чешуек Се Имань и сравнить их ДНК с материалом глубоководных и с той чешуёй, которую он принёс из Страны Снов. Нужно проверить, нет ли общих фрагментов.
Ему казалось, глубоководные могут дать ключ. Но чёртова система уже два дня никак не выдавала ему задание Бездны на вскрытие глубоководного.
С момента появления новых симптомов специалисты командного центра и врачи Народной больницы Бэйхэ обсуждали новую схему лечения.
— А-Цзюнь, нужно всерьёз рассматривать операцию, — сказал Чжан Хайдун. — Болезнь развивается слишком быстро. Тянуть нельзя.
Основных вариантов было два.
Первый — разорвать психическую связь пациентки с источником болезни и тем самым остановить процесс.
Второй — признать поражённую кожу безнадёжной: полностью удалить её хирургически и пересадить новую.
Новую болезнь невозможно лечить правильно без клинических проб.
— Для начала сделаем радиочастотную деструкцию тройничного и лицевого нервов. Посмотрим, даст ли эффект, — продолжил Чжан Хайдун.
Во время лечения кошмарной болезни они уже разрушали пациентам центральные нервные связи лейкотомией, тем самым нарушая связь с Домом Кошмаров и сильно замедляя развитие заболевания. Теперь деструкция нервов при предполагаемой инородночешуйчатой болезни тоже могла помочь.
Второй путь — иссечение поражённых участков — тоже мог сработать.
При инородном фикусе и некоторых других аномальных болезнях вовремя удалённая ткань действительно останавливала процесс. Но бывали и провалы: если источник в нервной системе, то сколько ни вырезай старую кожу, новая или пересаженная всё равно попадёт под то же воздействие.
Поэтому, когда оба метода оставались неопределёнными, команда решила сперва попробовать первый.
Радиочастотная деструкция занимала меньше времени, несла меньший риск и легче переносилась после операции — подходящий вариант для первого клинического шага.
— М-м... — Но у Гу Цзюня от одной мысли о последствиях тяжело стало на сердце. Даже для обычного человека такая операция могла оказаться очень тяжёлой.
Тройничный нерв — смешанный черепной нерв. Через него идут болевые, тактильные и двигательные волокна.
При радиочастотной деструкции можно приблизительно выбирать, какую часть разрушать. Например, деструкция гассерова узла применяется при невралгии тройничного нерва. Принцип прост: если нерв причиняет невыносимую боль, блокируют передачу болевого импульса, стараясь сохранить часть осязательной и двигательной функции. Мозг больше не получает болевой сигнал — и человек перестаёт чувствовать боль.
Но результат далеко не всегда идеален. У некоторых пациентов после операции исчезает не только боль, но и все остальные ощущения. Лицо остаётся тяжело онемевшим, страдают язык, глаза, нос, нарушаются речь, глотание, а иногда даже дыхание.
Теперь команда предлагала оставить только двигательную функцию, максимально её щадя, а прочие чувствительные функции разрушить.
Но если разрушить ещё и лицевой нерв — смешанный нерв с преимущественно двигательными волокнами — мышцы мимики перестанут работать. Возникнет паралич: перекошенные рот и глаза, невозможность нормально нахмуриться, надуть щёки или вытянуть губы.
А Се Имань — актриса, молодая звезда с большими перспективами и амбициями.
Разрушить обе пары нервов — почти то же самое, что заранее закончить её актёрскую карьеру. В её нынешнем психическом состоянии... сможет ли она это принять?
— А-Цзюнь, как считаешь, нужно рассказать пациентке всё прямо? — спросил старик Тун из командного центра.
Гу Цзюнь замолчал. Вопрос был тяжёлым. Если сказать правду, Се Имань может не вынести и сломаться. Если скрыть — это способно дать тёмной силе ещё один рычаг. Когда она узнает, что её обманули, последствия могут оказаться ещё хуже.
— Мне нужно подумать... — Он не смог решить сразу. — Мне кажется, такое решение всё-таки должна принимать сама пациентка.
— Тогда помоги ей его принять, — сказал Чжан Хайдун. — Это тоже работа врача.
Умение правильно говорить с пациентом, объяснить необходимость операции и уменьшить тревогу перед вмешательством — часть врачебной обязанности.
Эту задачу поручили Гу Цзюню. Се Имань была его пациенткой.
Тем временем из остальных 155 пациентов в стране, большинство из которых были знаменитостями, командный центр уже отобрал 45 человек и разделил их на три равные группы с максимально равномерным распределением по полу, общественному положению и тяжести болезни.
По пятнадцать человек в группе: одним разрушат только тройничный нерв, другим — только лицевой, третьим — обе пары.
Ещё пятнадцать человек войдут в контрольную группу без вмешательства.
Параллельно готовились дополнительные экспериментальные группы. Пятнадцати пациентам планировали перерезать чувствительный корешок тройничного нерва — уже через трепанацию. Если радиочастотная деструкция не поможет, перейдут к более радикальному методу, пусть он и опаснее и даёт больше осложнений.
Ещё пятнадцать были подготовлены к иссечению кожи и трансплантации: если деструкция не даст эффекта, начнут сразу.
Но как лечить Се Имань, решал Гу Цзюнь. И поскольку она пока единственная вошла во вторую стадию, её случай был особым.
Методы, которые могли сработать в продромальном периоде, теперь могли оказаться бесполезными.
Не у всех пациентов будет право выбора, но Се Имань он хотел его дать.
При этом Гу Цзюнь понимал и другую сторону: странная болезнь — не личная проблема одной девушки. От того, что они узнают на её случае, может зависеть благополучие гораздо большего числа людей.
Перед тем как снова идти в изолированную палату, Гу Цзюнь нашёл У Шиюй. Он не скрывал растерянности.
— Всё возможно, и никто не знает последствий, — подумав, сказала она. — Теперь я поняла, почему в своё время не пошла в медицину.
Она похлопала его по плечу.
— Солёный Цзюнь, если бы говорила я, то дала бы ей надежду. Показала бы твои фотографии времён Человека-кошмара. Рассказала бы про Страну Снов, золотое алоэ. Мол, появится подходящий физический проход — свозим её туда лечить лицо. Там ещё великий старейшина Атал есть, почти всемогущий, уж способов вылечить её наверняка найдётся немало.
— Это действительно поможет ей психологически... — задумался Гу Цзюнь. — Даст надежду. И мы ведь не лжём.
— Ага. Лица может не стать, а жить всё равно можно. А вот если душа умрёт — уже никак.
— Хорошо. Так и сделаем. По плану богини Надежды.
Когда они вместе вошли в палату, Се Имань уже могла двигаться, а сознание почти полностью прояснилось.
Но вместе с ясностью вернулись ещё более сильные зуд и боль, а главное — паника. Она почти истерично требовала зеркало. Получив разрешение Гу Цзюня, медсестра показала ей лицо. Се Имань тут же застыла, потерявшись.
— Когда я была без сознания... вроде видела силуэт человека... — пробормотала она. — У неё с лица слезала кожа. Со мной тоже так будет?
Гу Цзюнь сначала мягко успокоил её, затем задал несколько вопросов.
Се Имань не знала никакой девушки-стримерши. Во сне с ней не разговаривала, лишь видела, как та издалека смотрит. Сама Се Имань при этом не могла пошевелиться.
Потом девушка ушла. А когда зуд и боль стали совсем невыносимыми и Се Имань почувствовала, что вот-вот «разорвётся», кто-то словно потянул её обратно. После этого стало гораздо легче. На вопрос, каким вкусом или запахом ощущалась та помощь, она ответила: слабым, сладковатым. Значит, её действительно спасла Дэн Симэй.
— Имань, посмотри эти фотографии. — Гу Цзюнь передал ей телефон У Шиюй с фотографиями себя времён Человека-кошмара.
— Это?.. — Се Имань растерялась. Выглядело ещё страшнее, чем её лицо, просто иначе.
— Это я.
Он заранее доложил о таком подходе начальству и получил разрешение. Но золотое алоэ приказали держать в секрете: если сведения утекут, племени зугов может грозить беда.
Гу Цзюнь согласился. Поэтому рассказал только о Стране Снов, чудесных лекарствах и великом старейшине Атале. Пусть культисты попробуют устроить что-нибудь в Ултаре. Гу Цзюнь не верил, что город простоял там столько лет лишь по счастливой случайности. А уж что за существа тамошние кошки — кто их знает.
— Моё лицо удалось восстановить. Твоё тоже можно будет вылечить.
Сначала он дал Се Имань надежду, а потом рассказал об операции. Девушка тут же расплакалась, почти сорвавшись в истерику.
— Послушай меня! — быстро сказал Гу Цзюнь. — Атал знает множество способов. Сейчас главное — сохранить тебе жизнь! Не дать исчезнуть твоему сознанию и не дать тебе превратиться в другое существо. Пока ты сама останешься собой, с лицом потом можно будет разбираться.
У Шиюй энергично закивала:
— Я Атала не видела, но слышала, что ему триста лет, а выглядит он примерно так же, как выглядел в сто. Значит, в уходе за кожей великий старейшина точно кое-что понимает.
Есть ли разница между кожей столетнего и трёхсотлетнего старика? Гу Цзюнь понятия не имел.
Но тяжело выдохнул и серьёзно подтвердил:
— Атал и правда выглядит довольно молодо.
— Но... — Се Имань по-прежнему была растеряна. Крохотный луч надежды в любой момент мог захлебнуться в огромном отчаянии.
Ещё два дня назад она снималась в молодёжной комедии в главной роли, не успевала принимать все предложения, была настоящей быстро растущей звездой. Ещё собиралась бороться за роль в фильме про Управление Небесной Тайны...
Хотела получать награды, ставить кассовые рекорды, стать лучшей актрисой, войти в историю кино...
А теперь, не прошло и двух суток, она могла превратиться в человека с парализованным лицом, которому трудно даже повернуть глаза или шевельнуть губами.
— Я не хочу... не хочу так... — Слёзы лились без остановки. — Что я сделала не так?!
— Ничего, — серьёзно ответил Гу Цзюнь. — Тебе просто страшно не повезло.
Очень часто болезнь приходит без какой-либо причины. Смерть...
Он мотнул головой, отогнав мысль, и продолжил:
— Имань, тебе не повезло, но ты не одна. Многие люди из индустрии развлечений сейчас готовятся к такой же операции.
Он назвал несколько известных имён из списка пациентов.
— Имань, это война. И мы должны выиграть её вместе.
Она всё ещё плакала, но уже не так отчаянно. Осталась растерянность — и странное облегчение от того, что беда коснулась не только её.
Гу Цзюнь это понимал. Не потому, что человеку хочется чужого несчастья. Просто хочется, чтобы хоть кто-то по-настоящему понимал твою боль.
Когда мучение никому не понятно, когда в ответ только тишина и одиночество, сохранить внутренний покой почти невозможно.
Он не требовал этого от Се Имань. И не требовал от девушки в видении.
Что та девушка хотела увидеть? Может, именно боль, которая прежде случилась с ней самой и никому не была нужна? Увидев, что знаменитая Се Имань тоже страдает, она наконец почувствовала... собственное существование? Себя нынешнюю? Себя прежнюю?
В одно мгновение Гу Цзюнь успел подумать о многом и чуть лучше почувствовал состояние «Лигейи». Правильно ли он это понимает — неизвестно.
Но Се Имань он всё равно спасёт, насколько сможет.
— Имань, я слышал, в Управлении Небесной Тайны и будущем GOA хотят создать новый отдел, который будет отвечать за публичный образ организации.
Он ничего не выдумывал: такой проект действительно существовал, что-то вроде творческого подразделения.
— Именно этот отдел будет снимать фильмы про Управление. Туда собираются набирать режиссёров, актёров и других специалистов. Если ты выживешь, сможешь туда попасть. Даже с парализованным лицом можно найти свою манеру. Знаешь Такэси Китано? У него тоже парализовало часть лица, и это не помешало ему играть. Главное — выжить. Пока живёшь, всё ещё возможно.
— Да, — поддержала У Шиюй. — Именно так.
— Доктор Гу... — всхлипнула Се Имань.
Их искреннюю заботу невозможно было не почувствовать. Она понимала: эти люди действительно хотят спасти её. И после их слов будущее уже не казалось сплошной тьмой.
Но выбрать самой она всё равно не могла.
— Я не понимаю медицину... и все эти аномальные силы тоже... — плача, Се Имань скребла лицо. — Я вам поверю. Решите за меня. Вы понимаете лучше.
— Хорошо. — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. В нынешней ситуации без операции шансов почти не было. — Начнём с тройничного нерва. Если этого будет недостаточно — перейдём к лицевому. Подготовься. Через два часа начнётся первая стадия операции. Мы обязательно избавим тебя от этого зуда.