— У А-Цзюня уже два часа пять минут нет самостоятельного сердцебиения и дыхания. Дефибрилляцию делали, адреналин вводили, интубировали. Всё время проводим наружный массаж сердца.
Винты спасательного вертолёта грохотали над головой.
В медицинском отсеке дядя Дань быстро докладывал общую картину прибывшей реанимационной бригаде, тоже состоявшей в основном из сотрудников Управления Небесной Тайны.
Командовал эксперт Лю Минфэн — специалист отделения неотложной помощи Медицинского отдела штаб-квартиры, теперь также сотрудник Отдела заклинаний. Мужчине было за сорок, он хорошо знал и Гу Цзюня, и дядю Даня, но в этой операции отвечал за тыловую эвакуацию.
Слушая доклад, Лю Минфэн одновременно проверял жизненные показатели Гу Цзюня, закреплённого на носилках.
После перехода в другое пространство оперативная группа не потеряла оборудование. Портативный дефибриллятор, переносной аппарат ИВЛ и прочие средства остались с ними, поэтому сердечно-лёгочную реанимацию на месте проводили качественно.
Препараты введены. Дефибрилляция выполнена. Трахея интубирована, вентиляцию поддерживал аппарат. Компрессии грудной клетки не прекращались...
Дядя Дань и остальные сделали всё, что могли.
Но...
Оба зрачка расширены. Реакции на свет нет. Мышечные рефлексы по всему телу отсутствуют. Подключённый сейчас ЭКГ-монитор не показывает самостоятельного сердцебиения.
Сто двадцать пять минут.
По словам дяди Даня, сразу после решающего удара отряду понадобилось немного времени, чтобы снова получить возможность двигаться. Реанимацию начали примерно через шесть минут после остановки сердца.
Даже при качественной СЛР шанс успеха в таком случае — около десяти процентов.
По действующим международным нормам, если ручную сердечно-лёгочную реанимацию проводят больше тридцати минут и самостоятельная деятельность сердца не восстанавливается, пациента уже можно признать умершим.
К тому же после более чем пяти минут без сердцебиения из-за прекращения кровоснабжения мозга начинаются необратимые повреждения клеток. Именно смерть мозга становится причиной того, что некоторых пациентов удаётся вернуть к сердцебиению и дыханию, но они остаются в вегетативном состоянии.
На правой стороне лба Гу Цзюня была заметная рваная рана кожи длиной около пяти сантиметров. Ткани вокруг опухли и почернели от кровоподтёка, правый глаз был налит кровью. Вполне возможна черепно-мозговая травма.
На фоне этих двух проблем множественные переломы конечностей уже казались не самым страшным.
Прогноз был крайне неблагоприятным.
Тело на носилках почти можно было назвать трупом.
— Он не умер, — твёрдо сказала стоявшая рядом У Шиюй. Она всё ещё держала инструменты Калопа. — Я чувствую. Он не умер.
Дядя Дань понимал, насколько тяжело всё это для девушки У. Именно она повела остальных и нанесла Знак Старцев, разрушивший человеческий баньян.
Но психически она пока держалась стабильно.
Как бы кто ни чувствовал ситуацию, реанимационная команда и не думала сдаваться.
Их работа состояла именно в том, чтобы отвоёвывать жизнь у смерти.
Кроме того, пусть редко, но даже в обычных больничных реанимациях удавалось возвращать пациентов после двух-трёх часов остановки сердца — порой даже при наличии мозгового кровоизлияния. Гу Цзюнь был не обычным пациентом, а в распоряжении команды находились лучшие возможные медицинские ресурсы.
Двое других тяжёлых пострадавших тоже получали помощь.
Состояние Дэн Симэй было немного легче. Сюэ Ба — тяжелее, и остановка сердца у него произошла раньше. Но СЛР на месте в обоих случаях проводили качественно.
Отказываться нельзя ни от кого.
Чжан Хохо продолжал компрессии грудной клетки Гу Цзюня. Медсестра сразу обложила его голову охлаждающим шлемом. Другая установила мочевой катетер.
Лю Минфэн, дядя Дань и остальные напряжённо смотрели на прозрачный мочеприёмник.
Для реаниматолога появление мочи означает, что шанс ещё есть. Если вывести её совсем не удаётся — вернуть пациента обычно уже почти невозможно.
Катетер заработал.
По трубке потекла тёмная жёлто-коричневая моча и начала собираться в мешке.
— Есть шанс! Есть шанс! — дядя Дань не сдержал радости.
Все приободрились. Даже лицо У Шиюй немного расслабилось.
— Да. Ещё можно бороться. Записывайте диурез, — решительно приказал Лю Минфэн медсестре.
Конечно, эта моча могла накопиться в мочевом пузыре ещё до потери сознания. Но любое её наличие сейчас было хорошим знаком.
— На корабле уже готовят ECMO. Как только спустимся — сразу подключаем.
ECMO — экстракорпоральная мембранная оксигенация. Венозную кровь пациента через трубки отводят к аппарату искусственного кровообращения, насыщают кислородом в оксигенаторе, а затем насос возвращает оксигенированную кровь в организм, поддерживая работу органов и помогая реанимации сердца и лёгких.
На короткое время такое внешнее кровообращение способно полностью заменить сердце и лёгкие.
Это один из последних методов спасения критически тяжёлых пациентов.
Но оборудование стоит дорого, а процедура технически сложна. Одного аппарата недостаточно — нужна специально обученная команда. Даже среди крупных больниц высшего уровня не каждая могла выполнять ECMO, а опытных бригад было мало.
Но на находившемся у эсминца реанимационном отряде эти ограничения не распространялись.
Кардиология. Кардиохирургия. Интервенционная медицина. Неотложная помощь. Анестезиология. Нейрохирургия. Неврология. Ортопедия. Пульмонология и интенсивная терапия...
Больше сотни экспертов и профессоров разных специальностей. Одни были на месте, другие подключались удалённо.
ECMO нужно было начать как можно быстрее.
Осталась ли в Гу Цзюне жизнь — сейчас всё зависело от этого.
Если подключить ECMO, то даже если он действительно уже труп, его тело хотя бы не начнёт так быстро разрушаться.
Сюэ Ба тоже собирались подключать к ECMO.
— На кому пациента влияет аномальная сила? — спросил Лю Минфэн.
Вспомнив последние минуты боя, дядя Дань почувствовал холод в спине.
— А-Цзюнь собрал всю тёмную силу в одном месте. Его практически поглотило, и только тогда мы смогли нанести ответный удар и победить. Потом он упал с большой высоты — отсюда переломы и травма лба.
На Гу Цзюне уже применяли духовный Знак Старцев и камень очищения. Ничто не указывало на продолжающуюся психическую эрозию.
У Шиюй описала свои ощущения:
— Думаю, нет. В какой-то момент тьма почти проглотила его... Но в конце её уже рассеяло. Его вкус всё ещё солёный. Не такой солёный, как раньше, но солёный. Это он.
Лю Минфэн и остальные кивнули.
Очень хотелось, чтобы так и было. Иначе неизвестных становилось слишком много.
Полёт от острова занял меньше пяти минут.
Вертолёт сел на палубу эсминца. Носилки с Гу Цзюнем немедленно вынесли и переложили на реанимационную каталку. Встречавшая команда, дежурившая прямо на палубе, побежала к оборудованной на корабле операционной ECMO.
Компрессии грудной клетки не прекращались ни на секунду.
Одна минута раньше или позже могла решить, выживет человек или умрёт.
Бой передовой мобильной оперативной группы закончился.
Бой тыловых медиков только начинался.
И его тоже нужно было выиграть.
В командном центре дядя Тун, Яо Шинянь и остальные молча смотрели на большой экран с прямой трансляцией.
Вскоре Гу Цзюня ввезли в операционную ECMO. Медсёстры сменили его форму на больничную одежду. Подготовленная хирургическая команда немедленно приступила к работе.
Первый этап — канюляция бедренной артерии и вены.
Самая важная и одна из самых сложных частей процедуры.
Не прекращая компрессии грудной клетки, нужно было через небольшие разрезы на бедре найти бедренную артерию и бедренную вену, установить в обе сосудистые канюли и соединить их толстыми длинными магистралями с аппаратом ECMO.
Ошибка могла вызвать массивное кровотечение — потерю времени и дальнейшее ухудшение состояния.
Под яркими операционными лампами больше десяти врачей и медсестёр в синих стерильных халатах окружили лежащего на столе Гу Цзюня.
Под ультразвуковым контролем началась канюляция.