Под тяжёлым серым небом гигантская арена молчала.
Сотни тысяч фигур в жёлтых плащах заполняли трибуны.
Жёлтое море.
Будто вся гроза мира собралась здесь до последней капли, пропитав воздух запахом Жёлтого знака.
Обычные люди, непонятно как попавшие сюда, были совершенно ошеломлены.
— О чёрт…
Супруги Джексон, Дэвис и остальные уже не могли произнести ничего другого.
Они не понимали, что делать.
И видели, что даже странные люди, которые до сих пор хоть как-то управляли ситуацией, тоже потрясены.
Никто не ожидал такого.
Холли и другие дети прижимались к родителям.
Некоторые плакали.
И детский плач только делал происходящее ещё страшнее.
Казалось, на них смотрят бесчисленные глаза.
И одновременно — ни одного взгляда не существовало.
Настоящие ли фигуры на трибунах?
Настоящая ли сама каменная сцена?
Этот вопрос возник у каждого, чьё сознание ещё не было разъедено.
И многие боялись узнать ответ.
Иногда незнание даёт иллюзию безопасности.
Группы людей, пришедшие из разных мест, находились на некотором расстоянии друг от друга.
Все быстро заметили, что материалы вещей изменились.
Машины превратились в камень.
Огнестрельное оружие — в пластик.
Даже бейсбольные биты стали свёрнутой бумагой.
Всё было неправильно.
— Ха-ха-ха! Видите? Моё королевство! — безумный голос прокатился по арене. — Все эти люди — мои самые верные слуги! Потому что я из рода Хастура! Я хозяин Каркозы! И скоро стану хозяином всего мира! На колени перед вашим королём!
Звук отражался от каменных ярусов, будто арена специально была создана для голосов.
В центре сцены Чжэн Цзялян смеялся, раскинув руки.
— Жосян! Все! — кричала У Шиюй.
Цай Цзысюань в отчаянии хватался за голову:
— Староста! Очнись! Это мы!
Почти все перешедшие на другую сторону дошли до четвёртой или пятой тайны.
Из людей четвёртой тайны рядом с У Шиюй осталась только Лоу Сяонин.
Её единственный здоровый левый глаз дрожал от борьбы.
— Они изменились… Они уже не те…
— Нет. Не полностью, — ответила У Шиюй.
Она всё ещё чувствовала слабый запах формалина.
Значит, собственное сознание Ван Жосян не исчезло.
— Вам не кажется, что сейчас стоило бы больше беспокоиться о себе? — продолжал смеяться Чжэн Цзялян. — Слуги! Свяжите их! Эти люди ранили своего короля!
Сюэ Ба боролся с влиянием, но продолжал тонуть.
Оружия больше не было.
А сила Канона — единственное серьёзное средство сопротивления — как раз и была источником воздействия.
Приближавшиеся фигуры в жёлтых плащах явно не выглядели безобидными.
Но они не напали.
Двое высоких жёлтых подошли с двух сторон к Чжэн Цзяляну.
Положили руки ему на плечи.
И силой поставили на колени.
— Вы… — Он растерянно оглянулся. — Что вы делаете?!
Ни одна фигура на трибунах не пошевелилась.
Перед Чжэн Цзяляном остановился маленький человек в жёлтом.
— Мистер Уайльд? — раздражённо и испуганно спросил Чжэн Цзялян. — Что это значит?
Ростом тот был всего метр двадцать — метр тридцать.
Лицо тоже скрывалось тенью.
Но если смотреть долго, можно было разглядеть плоскую заострённую голову.
Старое уродливое лицо.
Исполосованное шрамами от царапин и расчесов.
— Я из рода Хастура… — начал Чжэн Цзялян.
— Нет, — спокойно и хрипло ответил маленький человек.
Он бросил на голову Чжэн Цзяляна жёлтый знак.
— Трон никогда тебе не принадлежал. Корона никогда не должна была оказаться на твоей голове. Ты всего лишь идиот, не способный даже выполнить простейшее поручение.
— А…
Глаза Чжэн Цзяляна расширились.
На лице вспыхнули гнев и отчаяние.
— Мистер Уайльд… вы… вы…
У Шиюй, Цай Цзысюань и остальные не понимали, что происходит.
Всё случилось слишком быстро.
Ещё до следующего вдоха.
Из группы жёлтых вышел рослый, массивный человек.
Из-под рваного плаща показалась рука с огромным странным клинком.
На металле тоже были вырезаны Жёлтые знаки.
Холодный блеск.
Палач поднял оружие.
Чжэн Цзялян изо всех сил задрал голову.
Клинок опустился.
ХРУСТ!
Рвущаяся плоть.
Ломающиеся позвонки.
Разрезанная трахея.
Хлынувшая кровь.
Голова взлетела в воздух.
На молодом лице застыли ярость, шок, отчаяние и непонимание.
Она покатилась по каменной сцене.
И остановилась возле ног У Шиюй и остальных.
После обезглавливания мозг умирает не мгновенно.
Между прекращением кровоснабжения и окончательной смертью мозга может пройти несколько десятков секунд.
А глазными мышцами человек способен управлять через черепные нервы, не используя спинной мозг.
Цай Цзысюань увидел, как глаза Чжэн Цзяляна ещё раз двинулись.
В их сложном выражении будто читалось:
Спасите.
Спасите меня…
— Я вообще-то всего лишь сотрудница отдела отдыха… — тихо пробормотала У Шиюй.
Даже зная, что этот человек был предателем, никто не чувствовал облегчения.
Цай Цзысюань.
Сюэ Ба.
Остальные.
Все оцепенели.
Чжэн Цзялян.
Сяолян…
Похоже, он не вступал в Отдел заклинаний уже как сознательный предатель.
Этот талантливый новичок, которого все берегли и на которого возлагали надежды, просто подвергся более сильной эрозии и соблазну.
Слышал больше голосов.
Уходил в другие сны.
Его воля менялась сильнее.
И в итоге он стал тем, кем стал сегодня.
А мистер Уайльд, похоже, был одной из рук, которые направляли всё это.
Теперь жёлтые фигуры вокруг казались ещё опаснее.
Во сто раз.
В тысячу.
Двое жёлтых отпустили обезглавленное тело.
Мышцы ещё дёргались.
Труп рухнул.
Тёмно-красная кровь растеклась большой лужей.
Ван Жосян, Гао Юй, Чжан Цзодун и остальные изменившиеся сотрудники Управления стояли рядом с совершенно пустыми лицами.
Души они не лишились.
Просто иначе смотрели на происходящее.
Смерть Чжэн Цзяляна не вызвала ни малейшей волны.
Глупец без благословения.
Чем раньше умрёт, тем лучше.
Меньше безумного шума.
— За ложную надежду и чрезмерные амбиции всегда приходится платить, — тихо сказал мистер Уайльд. — Но находятся те, кто так и не понимает этой простой истины.
Его узкие глаза скользнули по людям Управления.
От этого взгляда становилось холодно.
Ложная надежда.
У Цай Цзысюаня, Лоу Сяонин, Сюэ Ба и остальных что-то оборвалось внутри.
Гу Цзюнь мёртв.
Конечно мёртв.
Он умер ещё полгода назад на том острове в Стране Снов.
Фигура и голос были не им.
Всего лишь ложная надежда.
Возможно — специально созданная Уайльдом.
Чжэн Цзялян заплатил за амбиции.
А они…
Заплатят за надежду?
— Нет… — тихо сказала У Шиюй.
Хотела крикнуть, но голос едва прозвучал.
— Нет. Солёный Цзюнь жив…
Но она не знала, где он.
И не знала, не дарит ли сейчас остальным ещё одну ложную надежду.
— Не обязательно считать меня врагом, — продолжил мистер Уайльд. — Этот дурак в одном не ошибался. В мире будет создано новое королевство. Мы и вы — все станем его основателями. Вы пока этого не понимаете. Но поймёте.
Хриплый голос внезапно стал громче.
— Обязательно поймёте!
Рваные одежды сотен тысяч зрителей разом затрепетали.
На сцену хлынула громадная волна психической силы.
Снова зазвучала песня.
— Король ещё не пришёл. Но разве Кассильда уже не здесь?
Мистер Уайльд повернулся к Ван Жосян.
Уродливое лицо скривилось.
— Кассильда! Кассильда! Разве ты никогда не видела озеро Хали? Разве не пела на его берегу? Разве кровь никогда не говорила тебе твоё настоящее имя — Кассильда?
В глазах Ван Жосян сгущалась та же странность.
И чистый голос оказался точь-в-точь тем женским голосом из песни:
— Мистер Уайльд, тогда где моя корона?
Психическая сила с трибун придавила тех, кто ещё сопротивлялся.
Люди, освоившие третью тайну и выше, один за другим потеряли контроль над телом.
Сюэ Ба.
Лоу Сяонин.
Остальные.
Колени согнулись.
Они рухнули на камень.
— А-а!
Только Цай Цзысюань и У Шиюй пока ещё удерживались на ногах.
Но сделать больше ничего не могли.
Одна из жёлтых фигур поднесла мистеру Уайльду изящную корону.
Она была усыпана разноцветными камнями.
Маленький человек взял её обеими руками.
И пошёл к склонившейся Ван Жосян.
— Староста… очнись… — простонал Цай Цзысюань.
— Нет…
У Шиюй чувствовала, как запах формалина — боль сопротивления — становится всё слабее.
А на его месте поднимается другая нота.
Безумная.
Тёмная.
Значит, это и есть настоящая цель ритуала?
Чжэн Цзялян был лишь тем, кто подвёл их к этой точке.
Настоящая цель — Ван Жосян.
Её переход.
Её проникновение внутрь Управления.
С её талантом и упорством она наверняка стала бы одной из первых, кто освоит шестую и седьмую тайны.
А потом влияла бы на каждого нового ученика.
Если корона сейчас коснётся её головы, Ван Жосян может измениться окончательно.
Стать такой же, как Чжэн Цзялян.
У Шиюй отчаянно хотела что-то сделать.
Но сил хватало только на то, чтобы не упасть.
Солёный Цзюнь.
Солёный Цзюнь…
Наверное, я просто слишком сильно хочу его увидеть.
Иначе почему мне всё кажется, будто в ветре есть знакомый вкус соли?