Во все подразделения Управления Небесной Тайны по стране пришло уведомление из штаба, и сотрудники отреагировали с удивлением.
— Тот Гу Цзюнь из Дунчжоу ещё жив?
— Вернулся живым! Говорят, едва вернулся — снова совершил крупный подвиг!
Для внешнего мира само Управление было тайной. А внутри Управления такой же тайной оставался Отдел заклинаний. Большинство сотрудников ничего не знали ни о Стране Снов, ни о подробностях произошедшего. Им было известно лишь, что во время операции по кошмарной болезни Гу Цзюнь пожертвовал собой ради победы, а теперь неожиданно вернулся.
За последние полгода его постоянно ставили в пример, и внутри Управления он давно стал знаменитостью.
После смерти людей вообще особенно охотно называют великими. А Гу Цзюнь к тому же был красив, поэтому многие сотрудники с удовольствием поддавались официальной пропаганде — особенно целая армия поклонниц.
Теперь герой воскрес, и энтузиазм желающих попасть в Отдел заклинаний вспыхнул с новой силой. Шаг первый — вступить в Отдел. Шаг второй — познакомиться с Гу Цзюнем. Шаг третий — перейти в наступление. Шаг четвёртый — уже…
Радовались и во многих конкретных местах: в дунчжоуском медицинском отделе, внутри самого Отдела заклинаний — повсюду царило праздничное настроение.
Ли Лэжуй, У Дун и Линь Сяотан наконец узнали, кто скрывался за маской человека, которому они в последнее время прислуживали. Вот так встреча со старым знакомым!
Вечером человек в маске вместе с У Шиюй и остальными пришёл поужинать в ресторан центра досуга — и троица как раз оказалась там.
Ресторан отличался от обычной столовой. В столовой каждый день готовили стандартный набор блюд, и посетители выбирали из него. Здесь же выполняли почти любые гастрономические пожелания сотрудников: были бы купоны отдела досуга. Если речь не шла об охраняемых животных, достать могли практически всё.
А человеку уровня Гу Цзюня никто бы не запретил есть здесь хоть каждый день.
Тем более У Шиюй сама руководила рестораном и регулярно злоупотребляла должностью, устраивая себе «дегустации новых блюд».
— Братан! Это я! Ха-ха-ха! — Ли Лэжуй первым понёсся к ним, сияя от восторга. — Как же я скучал! Реально скучал!
— Герой! — У Дун за последнее время раскачался ещё сильнее, явно не вылезал из спортзала. На Гу Цзюня он смотрел почти со звёздами в глазах. — Ты мой кумир, Гу Цзюнь.
Линь Сяотан скромно сказала:
— Доктор Гу.
Она тоже многое пережила и больше не была прежней бунтующей девчонкой. Теперь относилась к Гу Цзюню с искренним уважением.
Да им и не стоило вести себя невежливо. Даже если сам Гу Цзюнь ничего не сделает, пятеро мужчин и женщин рядом с ним, похожие на личных телохранителей, точно отреагируют.
Павлин, Мо Цин и ещё трое уже полмесяца каждый день учили китайский. Язык Странников Земли на самом деле отличался не так сильно: прежде всего изменилась письменность и произношение. Поэтому прогресс шёл быстро, и теперь все пятеро уже могли говорить на ломаном путунхуа.
Гу Цзюнь наконец официально поприветствовал троих старых знакомых и сказал Ли Лэжую:
— Знаешь, иногда я даже скучал по твоим идиотским мемам.
— Ха-ха! Тогда буду присылать ещё больше, — тут же обрадовался Ли Лэжуй. — А сфоткаться сейчас можно?
Разумеется, ему хотелось погреться в лучах чужой славы.
Они тоже вращались во внутреннем кругу Управления. Совместное фото с Гу Цзюнем, выложенное в ленту закрытого приложения «Мисин» с подписью «я и мой братан», гарантировало лавину отметок «нравится».
— Я тоже! Я тоже! — У Дун выглядел простодушным, но дураком вовсе не был. Такой шанс упускать нельзя.
Гу Цзюнь не возражал и сделал с каждым по несколько фотографий.
Правда, маску не снял. А ещё на всех снимках в свободном пространстве позади каким-то призраком появлялась У Шиюй с совершенно бесстрастным лицом, неизменно влезая в кадр.
Ли Лэжуй выложил и совместные фото, и несколько снимков Гу Цзюня за ужином. Реакция оправдала ожидания: лайки посыпались тысячами, комментариев было море.
«ГУ ЦЗЮНЬ?»
«Завидую тем, кто в Отделе заклинаний».
«Познакомишь меня с ним?»
«Хочу потрогать его лицо».
Всем было любопытно, как Гу Цзюнь выглядит теперь. В уведомлении штаба говорилось, что он обезображен и лишился части мизинца левой руки.
Но что значит «обезображен»? Настолько серьёзно, что приходится носить маску?
Ответ публика получила только в день церемонии.
«Персональная церемония награждения товарища Гу Цзюня» проходила в Большом зале Небесной Тайны при штабе. Зал празднично украсили, а более пяти тысяч мест оказались заполнены до отказа.
Последнее время было относительно спокойно, и почти на всех лицах виднелись улыбки. Здесь собрались сотрудники штаба и Отдела заклинаний, а также приглашённые из Дунчжоу — профессор Гу, профессор Цинь, Цян-гэ, ведущий хирург Чжу и другие люди, наставлявшие Гу Цзюня в начале пути.
За кулисами они уже успели встретиться с ним. Встреча, конечно, вышла очень тёплой.
Одновременно сотрудники Управления по всей стране сидели в своих конференц-залах и смотрели трансляцию.
Ведущий открыл церемонию. Затем выступили пожилой директор штаба и старик Тун.
Когда на сцену наконец вышел Гу Цзюнь, несколько тысяч человек на мгновение затихли, после чего начали вставать. Гром аплодисментов прокатился по всему залу.
На Гу Цзюне была парадная форма Небесной Тайны. На груди сияла звездообразная медаль Небесной Тайны. Высокий и стройный, он всё равно выглядел впечатляюще.
Волосы были коротко подстрижены, маска снята. Кожа лица всё ещё местами отливала пугающим багрово-фиолетовым оттенком, а поверхность покрывала густая сеть шрамов.
Теперь все поняли, что означало слово «обезображен».
Это было больше, чем просто испорченная внешность. Одного взгляда хватало, чтобы представить, какую нечеловеческую боль он перенёс.
— Вот это Гу Цзюнь жёсткий.
— Реально жёсткий.
— Пластика сможет восстановить?
В одном из первых рядов дядя Дань тихо обсуждал это с друзьями:
— Отдать такое лицо хорошим пластическим хирургам — процентов семьдесят вернут.
Шутки про необходимость ехать в Корею оставались шутками. Во многих операциях отечественные специалисты ничуть не уступали зарубежным.
Хирургия очень зависит от опыта, а опыт — от количества операций, количество операций — от числа пациентов. Бывает, зарубежный хирург делает конкретную операцию несколько раз в год, а китайский — десятки или сотни. Разница в практике получается огромной.
В медицинском отделе штаба хороших пластических хирургов хватало. Просто Гу Цзюнь сказал, что пока не спешит. Да и в последнее время у него не было времени даже подумать об операции.
— По-моему, нормально, — У Шиюй смотрела на фигуру на сцене. — Сырая креветка нежнее, конечно, но жареная тоже вкусная, правда?
— Да, привыкаешь, и ничего, — вздохнул Цай Цзысюань, поглаживая гладкий лоб. — У нашего богача Цзюня и волосы, и брови на месте. Какой же он страшный?
На сцене Гу Цзюнь сначала получил из рук старого директора награду за заслугу первой степени, затем подошёл к микрофону.
Аплодисменты постепенно стихли.
Он кивнул нескольким тысячам зрителей, опустил взгляд на бумаги и начал:
— Уважаемые руководители, уважаемые коллеги…
Часть текста он написал сам, часть добавили по указанию сверху, а затем речь несколько раз проверили и отредактировали.
Поэтому утверждать, будто каждое слово шло от чистого сердца, было бы неправдой. Но личного в ней всё же оставалось немало.
— Думаю, идти дальше мне всегда помогали хорошие вещи. Этот мир опасен и становится всё опаснее. Но именно перед лицом опасности и тьмы особенно ясно понимаешь цену того хорошего, что у нас есть.
— Во время многочисленных операций по борьбе с эпидемиями и специальных заданий мои дорогие товарищи платили разную цену. Кто-то отдал жизнь. Кто-то — рассудок. Кто-то сегодня сидит в этом зале. А кому-то пока пришлось уйти.
— Я думаю, сама Вселенная лишена смысла. Смысл создаём мы. Мы создаём его для себя — и создаём для других.
Гу Цзюнь сделал паузу и внимательно посмотрел на людей в зале — словно и на тех, кто смотрел трансляцию далеко отсюда.
— Товарищи, спасибо вам за тот смысл, который вы дали мне.
В этот момент Ван Жосян, Гао Юй и остальные тоже сидели перед экраном. Они снова начали аплодировать. В глазах Ван Жосян блеснули слёзы.
В зале поднялась новая волна громовых аплодисментов. И профессор Гу, и профессор Цинь смотрели на него с гордостью.
У Шиюй, Цай Цзысюань, Сюэ Ба, дядя Дань и остальные хлопали вместе со всеми.
А-Цзюнь, ты тоже дал смысл нам.
Павлин, Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и остальные также аплодировали, краснели от слёз и вытирали глаза. В Город Земли им уже не вернуться. Значит, теперь они будут рядом с героем Небесной Тайны и сделают всё, чтобы золотая эпоха продлилась как можно дольше.
— Спасибо всем. — Гу Цзюнь улыбнулся. — И спасибо руководству.
Люди снова поднялись со своих мест. Аплодисменты стали ещё громче, разнеслись по всему залу — и вместе с трансляцией по подразделениям Небесной Тайны всей страны.