С гудением стол въехал в кольцо томографа. Гу Цзюнь лежал неподвижно, стараясь полностью расслабиться и ни о чём не думать, чтобы аппарат сначала записал контрольное состояние.
Пока fMRI работал, в соседнем помещении профессор Ма, доктор Шэнь и остальные стояли у рабочей станции и следили за изображениями на нескольких мониторах.
На экране отображался кровоток в мозге Гу Цзюня, но только специалист мог понять, что означают разные цвета и их яркость в различных участках, а также какие сведения дают параметры MR, TE, T2 и другие значения.
Даже Цай Цзысюань, не говоря уже об У Шиюй, мог лишь смотреть на картинки и молчать.
— В этом состоянии всё нормально, — сказал им доктор Шэнь.
Через некоторое время контрольных данных накопилось достаточно, и профессор Ма включил связь с диагностической комнатой:
— А-Цзюнь, теперь начинаем стимуляцию. Будем постепенно усиливать нагрузку. Сначала я стану называть аномальные явления. Просто внимательно слушай. Если начнётся головная боль, не терпи — голосом показывай нам, насколько тебе плохо. Если станет невмоготу, сразу скажи остановиться.
— Хорошо, профессор Ма. Начинайте.
Профессор Ма сохранял напряжённо-серьёзное выражение и медленно произносил одно название за другим:
— Заклятия. Глубоководные. Баньяновая болезнь. Человеческий баньян…
С каждым словом яркость изображения на мониторах росла. Нейронная активность в мозге Гу Цзюня усиливалась.
— Чешуйчатая болезнь. Ритуал. Дагон. Тянь Ицин…
Картинка становилась всё ярче, а присутствующие — всё напряжённее.
— А-а! — внезапно вскрикнул Гу Цзюнь.
Тупая боль перешла в резкие приступы. Тело уже начало слегка каменеть.
Это и было его стрессовое состояние — рабочая фаза исследования. Компьютер вычитал карту кровотока в покое из карты кровотока во время задания, чтобы выделить области мозга, связанные именно с выполняемой психической операцией. На одном из экранов уже появился результат сравнения в реальном времени.
Доктор Шэнь мгновенно понял изображение и нахмурился.
— Префронтальная кора, миндалевидное тело и гиппокамп. Во всех трёх областях кровоток значительно усилился.
Цай Цзысюань тяжело вздохнул и потёр начинающий лысеть лоб.
Плохо. Именно эти три области видеть активированными было совсем не радостно.
Он заранее прочитал несколько работ по PTSD. Один из основных результатов нейровизуализационных исследований этого расстройства заключался в том, что у пациентов обнаруживают функциональные нарушения гиппокампа и парагиппокампальной извилины, миндалевидного тела и префронтальной коры. Отсюда и появилась гипотеза о патологическом «контуре префронтальная кора — миндалевидное тело — гиппокамп».
Согласно этой модели, повреждение префронтальной коры ослабляет её функцию и контроль над миндалевидным телом, из-за чего реакция страха чрезмерно усиливается. Повреждение гиппокампа и нарушение его связей с префронтальной корой и миндалевидным телом, в свою очередь, влияет на память пациента.
Изменения кровотока у Гу Цзюня сейчас соответствовали типичной картине этого предположения.
А кровоизлияние у него произошло именно в правой префронтальной области. Если повреждение и операция нарушили функцию этой зоны, причина словно уже лежала перед глазами.
— А-Цзюнь, усиливаем стимуляцию, — сказал профессор Ма. — Вспомни, что произошло на том острове. Если станет слишком тяжело, прекращай сразу. Не заставляй себя.
Гу Цзюнь выполнил задание. Боль стала настолько сильной, что он едва выдерживал, дыхание превратилось в тяжёлые короткие вдохи.
Затем наступил самый сильный уровень стимуляции.
Медсестра у томографа передала ему папку с фотографиями аномальных объектов: тела глубоководных, пациенты с баньяновой болезнью и другие подобные изображения.
Гу Цзюнь успел посмотреть всего две-три фотографии.
Голову пронзило такой болью, что по всему телу уже пошли непроизвольные мышечные подёргивания — предвестники судорожного приступа. Он немедленно закрыл глаза и остановился.
На этом стимулирующую часть завершили.
Но с диагностического стола его пока не снимали: аппарат продолжал записывать, как меняется кровоток в процессе восстановления.
Профессор Ма, доктор Шэнь и остальные смотрели на сравнительные изображения, и лица у них становились всё тяжелее. К тревоге примешивалось ещё и удивление.
Когда Гу Цзюнь вспоминал травматические сцены, кровоток продолжал расти. Но при просмотре изображений произошло резкое изменение гемодинамики: кровоснабжение усилилось уже не только в префронтальной коре, миндалевидном теле и гиппокампе — оно резко выросло во всём мозге.
Такая физиологическая реакция была намного сильнее, чем у обычных пациентов с PTSD.
И это было очень опасно.
Столь быстрое полнокровие мозга способно резко повысить давление и привести к разрыву мелких сосудов с повторным кровоизлиянием.
А у Гу Цзюня уже были в анамнезе и внутримозговое кровотечение, и трепанация черепа. Стресс такой силы мог его убить.
— Плохо… Очень плохо, — тихо произнёс доктор Шэнь.
Он не был склонен к пессимизму, но сейчас впервые почти не представлял, что делать дальше.
Когда Гу Цзюнь вышел из диагностической комнаты и увидел лица остальных, ответ был понятен ещё до объяснений.
Просмотрев результаты, он растерялся. Функциональное нарушение из-за повреждения префронтальной коры? Это действительно очень трудно лечить…
— Солёный Цзюнь. — У Шиюй похлопала его по плечу. — Ещё чуть больше двух недель назад ты вообще лежал без сознания. Может, постепенно станет лучше.
— Угу. — Гу Цзюнь кивнул ей, затем обратился к профессору Ма: — Профессор Ма, я хочу ещё сделать MRI и MRS. Проверим всё как следует.
MRI — обычная магнитно-резонансная томография — при исследовании мозга относится к морфометрическим методам. MRS — магнитно-резонансная спектроскопия in vivo. Оба исследования могли оценить объём гиппокампа и косвенно показать, есть ли потеря или повреждение нейронов. Изменения структуры гиппокампа являются типичным признаком PTSD.
Для этих двух исследований требовалось сначала ввести радиоактивное вещество — то есть контраст. Раньше его старались не применять без необходимости, чтобы не давать дополнительную нагрузку на организм.
Но теперь сам Гу Цзюнь настаивал, а BOLD-fMRI не мог показать структурное состояние гиппокампа. После обсуждения профессор Ма и доктор Шэнь согласились.
Сначала Гу Цзюнь три часа отдыхал в лаборатории. Затем медсестра ввела контраст, после чего он последовательно прошёл MRI и MRS.
MRI давала анатомическое изображение. MRS регистрировала совокупность химических сигналов в исследуемой ткани, а результат представлялся спектром из нескольких линий.
На MRI у Гу Цзюня появились косвенные признаки уменьшения объёма гиппокампа: височный рог бокового желудочка был расширен, а неглубокая борозда в области головки гиппокампа исчезла.
MRS тоже показала сигналы, указывающие на уменьшение числа нейронов гиппокампа.
В тот же день Гу Цзюню провели и другие исследования. В частности, взяли кровь для определения уровня BDNF — мозгового нейротрофического фактора. У пациентов с PTSD он обычно ниже, чем у здоровых людей.
У Гу Цзюня BDNF действительно оказался снижен. А по сравнению с его предыдущим обследованием — упал особенно заметно.
Исследования Управления показывали, что у людей с высокой гностической восприимчивостью уровень BDNF, напротив, часто выше нормы, и это могло быть связано с происхождением самой восприимчивости.
Теперь же Гу Цзюнь, похоже, не только потерял прежнюю высокую восприимчивость, но и приобрёл нейроэндокринные признаки PTSD.
Когда результаты всех обследований легли рядом, профессор Ма и остальные уже понимали ответ.
Морфология мозга Гу Цзюня действительно изменилась.
— А-Цзюнь, сегодня возвращайся и хорошо отдохни, — доктор Шэнь старался говорить легко. — Не накручивай себя. Мы обсудим результаты и подберём самый подходящий план лечения.
Он проводил троих из лаборатории.
После этого доктор Шэнь и профессор Ма перешли в соседний конференц-зал на дистанционное совещание. Дядя Тун, Яо Шинянь, директор Управления и другие руководители уже ждали их заключения.