БА-А-АМ!
Грохот ударил по ушам. Дархан ещё не понял, что произошло, а небо уже поменялось местами с землёй. Спина врезалась в промёрзшую почву, из лёгких вышибло воздух.
— Кх!..
Тело сработало раньше мысли. Он перекатился назад, уходя от возможного удара, и только через несколько оборотов сумел упереться ладонями в землю.
Одежда промокла насквозь. В нос ударил тяжёлый запах крови. Дархан был весь в ней — и всё равно не замечал ничего, кроме того, что лежало впереди.
Его жеребец.
Верный зверь, которого на Снежных равнинах знали не хуже самого хозяина, был разрублен надвое. Огромное тело развалилось от одного удара. Кости, мышцы, внутренности — клинок прошёл сквозь всё, словно сквозь мокрую ткань, а сила удара превратила плоть в месиво.
Такого не мог сделать ни один воин Белого Орла. Дархан вообще не верил, что человек способен на подобное.
— Чудовище... — выдохнул он.
Макс нехорошо усмехнулся, словно услышал лучшую похвалу.
Он тоже был с головы до ног залит кровью; теперь к ней примешались ошмётки конской плоти. Макс провёл большим пальцем по щеке.
— Без коня ты уже не король. Так, ощипанная птица.
Он шёл медленно, не сводя с Дархана глаз. Варвары вокруг застыли. Никто не рискнул броситься на человека, который одним взмахом располовинил легендарного жеребца.
Дархан поднялся, опираясь на копьё.
— Я король! Слышишь?! Король Снежных равнин! Король всего Севера!
Он кричал громко, но прежней силы в голосе не осталось. Это слышали все.
Макс фыркнул.
— Я уже говорил: двум королям здесь делать нечего. В загробном мире можешь хоть императором назваться.
— Заткнись! Я король!
— Да понял я, понял. Король. Доволен?
Макс поднял меч и рванулся вперёд.
Дархан встретил его серией быстрых выпадов. Копьё рассекало воздух, но без коня техника Дархана лишилась половины силы. Исчезла скорость, пропал привычный ритм, а вместе с ним ушла и уверенность.
Макс давил без остановки. Удар за ударом он вытеснял Дархана к полосе огня.
В какой-то момент король Белого Орла оступился.
Клинок пошёл к шее.
— Н-нет!..
Дархан вскинул копьё, но опоздал.
Вжик!
Голова слетела с плеч. На лице так и осталось выражение человека, который до последнего не мог поверить в поражение.
Всё кончилось.
* * *
На бескрайней белой равнине сошлись две армии.
У Эренбертов было больше людей. Племена привели больше конницы. Ни одна сторона не собиралась уступать.
Лобел Эренберт, временно возглавлявший дом, оглядывал поле с холма. Правого крыла всё ещё не было.
— Не успели, — сказал он.
Адъютант нервно поправил поводья.
— Что прикажете, господин?
— Ничего особенного. Победим теми силами, что есть. Варварам тоже не хватает части сил.
Скорее всего, отсутствовали как раз те воины, чьи странные манёвры заметила Регина. Значит, она не ошиблась и сейчас разбиралась с ними.
Лобел быстро перестроил план.
— Центр растянуть вправо. Пусть держат оборону и не дают коннице обойти нас. Решать будем слева.
Изначально тяжёлая кавалерия должна была ударить с обоих флангов, пока пехота связывала противника в центре. Теперь одно крыло отсутствовало, но Лобел не видел в этом катастрофы. Если проломить строй хотя бы с одной стороны, весь фронт посыплется. Просто на это уйдёт больше времени.
Он поднял руку.
— Бейте в барабаны.
— Есть!
Над снежной равниной загрохотали барабаны.
Началась битва, в которой решалась судьба всего Севера.
* * *
Люди дрались так, будто эта битва была последней.
Кто терял коня, продолжал бой пешком. Кто лишался руки, перехватывал меч другой рукой. Раненые ползли к врагу, если уже не могли идти. Когда ломалось оружие, в ход шли ножи, камни, зубы.
Остановить их могла только смерть.
Долго никто не получал явного преимущества. Потом тяжёлая конница Эренбертов продавила левый край. Варвары стали отступать, строй начал выгибаться.
Зато справа положение ухудшалось с каждой минутой. Там племенная конница накатывала волна за волной, и растянутые отряды Эренбертов едва удерживали линию.
Центр стоял намертво. Слева побеждали люди Лобела, справа — варвары. Исход по-прежнему висел в воздухе.
К командному холму подскакал гонец.
— Правый фланг просит подкрепление!
Лицо у него было серым от усталости и страха.
Лобел даже не повернулся.
— Отказать. Пусть держатся.
Решение было жестоким, но другого он не видел. Стоило забрать людей из центра — и там появилась бы брешь. Если враг ворвётся в неё, армия будет разрезана пополам. Тогда уже ничего не исправишь.
— Есть.
Гонец стиснул зубы и ускакал обратно.
Тем временем центр Эренбертов начал понемногу двигаться вперёд. Щиты теснили щиты, солдаты отвоёвывали шаг за шагом.
Ещё немного.
Лобел не отрывал взгляда от передовой.
Вскоре вернулся другой гонец.
— Правый фланг снова просит людей! Они долго не продержатся!
— Передай, чтобы стояли до последнего.
— Но, господин...
— Никаких но. Выполняй.
Отдать подкрепление сейчас значило выбросить в снег всё, чего они добились в центре. Лобел считал, что успеет сломить основную линию раньше, чем рухнет правый край.
Гонец уехал.
Нажим усилился. Варвары в центре пятились. Слева тяжёлая конница уже врубалась во второй строй.
Победа была совсем рядом.
И тут на холм в третий раз примчался гонец с правого фланга. Конь под ним хрипел, из ноздрей шла пена.
— Господин! Там всё висит на волоске! Ещё один натиск — и нас прорвут!
Да чтоб вас... Мы почти дожали.
Лобел сжал челюсти. На этот раз отказать он не мог. Правый фланг уже не просил помощи — он предупреждал о неминуемом крахе.
Но и упускать победу в центре было нельзя.
Он медлил всего несколько ударов сердца, а казалось — целую вечность.
— Подкрепление! — вдруг закричали внизу. — Наши идут!
Лобел резко повернул голову.
— Какие ещё наши?
Адъютант вытянул руку.
— Там! Смотрите!
Вдали поднималось облако снежной пыли. Затем до холма докатился гул множества копыт.
Конница.
На миг Лобел решил, что это вражеский обходной отряд. Потом из пелены вынырнуло знамя с метелью — герб дома Эренберт.
Правое крыло Регины вернулось.
— Ха!
Лобел так рванулся с места, что едва не вылетел из седла. Впервые за весь бой он позволил себе улыбнуться.
— Немедленно поддержать правый фланг! Пусть Регина заходит сбоку! Сожмём этих ублюдков и раздавим!
Приказ понесся по строю.
Исход битвы был решён.
* * *
Победа была полной.
В Уайтхэвене праздновали все, кто ещё мог держать кружку. Наверняка то же происходило в каждом северном городе и в каждой деревне. Племена веками спускались со Снежных равнин, жгли дома, уводили скот и резали людей. Теперь с этим было покончено.
Больше не нужно спать по очереди, выставлять дозоры у каждой дороги и вздрагивать от далёкого рога. Север впервые за долгие годы мог просто жить.
Я же думал уже о следующей войне.
Сила Севера и деньги Селтринов...
Скоро империя захлебнётся гражданской войной. Того, у кого нет силы, заставят выбирать чужую сторону, платить чужие долги и умирать за чужие интересы. Между двумя великанами слабому остаётся только молиться, чтобы его не раздавили случайно.
Со мной этого не случится.
Выбор буду делать я.
Сегодня мы сделали к этому огромный шаг.
— Садись, — сказал Лобел.
Это была наша вторая личная встреча, но теперь всё выглядело иначе. В прошлый раз рыцари Эренбертов оценивали меня как дорогой, но сомнительный товар. Сейчас в их взглядах не осталось ни насмешки, ни недоверия.
Лобел налил вина.
— Доклады я слышал. Говорят, без тебя всё могло закончиться хуже.
— Я сделал свою часть работы. Победу добыли все.
— Ещё и скромничает! — расхохотался он. — Ну что, господа? Разве ему нечем похвастаться?
Рыцари заговорили один за другим.
— Дархана убил он. Одного этого достаточно.
— Он первым понял, что варвары готовят внезапный удар по Уайтхэвену.
— И в бою не прятался. Шёл впереди.
— Такой человек заслуживает уважения.
Несколько дней назад я не поверил бы, что услышу это здесь. Но Эренберты были воинами до мозга костей. Они могли не любить человека, могли спорить с ним, однако честно признавали чужую силу и заслуги.
Лобел поднял кубок.
— Приятно видеть, что нашего зятя наконец оценили как следует.
Зятя.
При первой встрече он назвал меня будущим зятем — с осторожностью, будто напоминал о политическом договоре. Теперь слово прозвучало просто и уверенно. Не как формальность, а как признание родства.
Я добился того, чего нельзя прописать ни в одном брачном соглашении: меня приняли по собственной воле.
Я встал и поднял кубок в ответ.
— Благодарю, брат. За это надо выпить.
— Вот это дело!
Кубки столкнулись. Зал снова наполнился смехом, музыкой и криками.
Праздник продолжался до глубокой ночи.