Я изменился.
Сильно.
Порой мне казалось, что прежнего Макса больше нет.
И теперь...
* * *
Северная зима не менялась веками.
Снег без конца, мороз до костей, ветер, от которого перехватывало дыхание. Человек из тёплых краёв не выдержал бы здесь и нескольких дней.
Северяне выдерживали.
Поэтому они росли крепкими, упрямыми и с детства привыкшими к оружию.
Но даже среди них выделялись варвары Снежных равнин. Они жили там, где сама природа каждый день пыталась их убить. Слабые в таких местах не взрослели.
На одной из белых равнин шла битва.
Варваров можно было узнать с первого взгляда. Голые руки, тяжёлые меха, тела, сплошь покрытые татуировками. Для варваров татуировки были знаком силы и предупреждением врагу. Каждый, кто прошёл обряд совершеннолетия и был признан воином, покрывал ими тело.
А на шее — знак племени.
У одних был вытатуирован орёл.
У других — медведь.
Племя Белого Орла сошлось с племенем Чёрного Медведя. Два из пяти великих племён, веками деливших Снежные равнины, решали свой спор кровью.
Племя Белого Орла постепенно брало верх.
На левом фланге его воины уже прорвали строй противника и теперь заходили сбоку. Люди Чёрного Медведя оказались зажаты. Они ещё огрызались, но вернуть потерянную позицию было почти невозможно.
Шаг за шагом их теснили назад.
— Стойте, ублюдки! Держать строй! Они устали не меньше нашего! — надрывался Нергуй, вождь племени Чёрного Медведя.
Он понимал: проиграть сегодня — значит потерять всё.
Но крики уже не помогали.
Центр дрогнул и рассыпался.
— А-а-а-а!
— Гх!..
Воины Чёрного Медведя падали один за другим. В открывшийся разрыв ворвался всадник на огромном огненно-рыжем жеребце.
Дархан.
Одноглазый вождь племени Белого Орла.
— Дархан, сука! — взревел Нергуй.
В его взгляде горела ненависть.
Дархан даже не повернул головы. Он смотрел только вперёд и гнал коня прямо на вождя Чёрного Медведя.
Топ! Топ! Топ! Топ!
— Сдохни!
Нергуй с размаху метнул тяжёлое копьё.
Свист!
Оружие неслось с такой силой, что пробило бы человека насквозь.
Дархан тихо приказал:
— Прыгай.
Красный конь взвился в воздух.
Копьё Нергуя пронеслось под ним.
На миг всё поле заслонило огромное красное брюхо. Нергуй успел лишь поднять голову.
Копьё Дархана вошло ему в череп.
Хрясь!
Голова вождя разлетелась. Кровь залила снег.
Всё закончилось.
Первое.
Дархан не улыбнулся.
Одна победа ничего для него не значила. Он смотрел дальше — туда, куда прежде не осмеливался смотреть ни один вождь.
Объединить Снежные равнины.
Подчинить все пять племён.
Для остальных это было бы вершиной. Для Дархана — только началом.
Его настоящей целью был весь имперский север.
Любой назвал бы его безумцем.
Дархану было плевать.
Труднее всего сделать первый шаг. Теперь племя Чёрного Медведя склонится перед ним; его войско станет больше, а остальные племена уже не смогут считать себя равными Белому Орлу.
Когда Снежные равнины объединятся под одной рукой...
Власть над севером перестанет быть мечтой.
Дархан посмотрел на горизонт.
Уайтхэвен.
Там ждал последний противник.
Потерпи ещё немного.
И-го-го!
Он развернул коня.
* * *
Уайтхэвен, столица севера, город снега и льда, с самого утра стоял на ушах.
Во владения маркизов Эренберт прибывал особый гость.
— Этот ублюдок и правда едет сюда?
— Тише ты.
— А чего тише? Все знают, сколько наша госпожа из-за него натерпелась.
— Знают. Но говорят, он изменился.
— Люди не меняются. Просто запахло жареным, вот он и строит из себя приличного. Бедная госпожа...
В Уайтхэвене Макса Селтрина не любили. И скрывать этого не собирались.
Впрочем, удивляться было нечему. Здесь каждый знал, как он обращался с Региной, любимицей всего севера.
А сам Макс с отрядом уже подходил к городу.
* * *
Уайтхэвен.
Вдали показался белый замок. Снег лежал на стенах и башнях, сливая их с зимним небом.
Крепость, которую ещё никто не сумел взять, не поражала размерами. После Шварцфельца — Железного города с исполинскими стенами — Уайтхэвен и вовсе казался скромным.
Но именно в этом была суть дома Эренберт, одного из сильнейших воинских родов империи.
Замки защищают не стены.
Их защищают люди.
Сила Эренбертов держалась на рыцарях и солдатах, а не на высоте башен.
— Давно я здесь не бывал, молодой господин, — сказал Хэнк, капитан рыцарей Селтрина.
— Я тоже.
Формально это было правдой.
У прежнего Макса наверняка остались воспоминания об Уайтхэвене, но мне они не достались. Для меня эта поездка была первой, и говорить об этом никому не следовало.
— А когда вы приезжали сюда в последний раз?
— Тогда же, когда и вы, — рассмеялся Хэнк. — Я сопровождал вас во время официального обмена визитами после помолвки.
— Полагаю, сейчас ощущения совсем другие.
— Не стану врать: я нервничаю.
И не зря.
Мы приехали не просто поклониться семье моей невесты.
Дома Селтрин и Эренберт готовили большой поход против варваров. Селтрины давали деньги, оружие и припасы. Эренберты выставляли основное войско.
Таков был первоначальный план. Однако ни граф Селтрин, ни я не собирались откупаться и оставаться в стороне.
Поэтому я, наследник рода, лично привёл в Уайтхэвен рыцарей Селтрина.
Прежде их считали посредственностями.
И справедливо.
Но с тех пор многое изменилось. С разрешения графа я отправлял рыцарей помогать мелким владениям, которые не справлялись с нашествиями чудовищ. Они участвовали в настоящих боях, набирались опыта и учились действовать вместе.
Теперь это был крепкий отряд.
До рыцарей Эренберта им по-прежнему далеко. Но бесполезной обузой нас уже никто не назовёт.
Я в этом не сомневался.
И к тому же мы приехали не одни.
— С вами мне гораздо спокойнее, молодой господин Кройчер, леди Лайель, — сказал я с самой любезной улыбкой.
Камиан и Аннет посмотрели на меня так, будто рядом открылся склеп.
— Фу. Ты нас до смерти напугать решил? — Камиан передёрнул плечами.
— Ж-жутко прозвучало, — согласилась Аннет.
— А я всего лишь хотел разрядить обстановку.
Я рассмеялся.
Взял я их с собой не только потому, что хорошо знал и мог на них положиться. Владения Кройчеров и Лайелей тоже относились к северу, а значит, предстоящая война касалась и их.
Своих войск они не привели. Оба рода были слишком малы, да и Эренберты не объявляли общий сбор.
Подготовку держали в строжайшей тайне. Даже жители Уайтхэвена ничего не знали.
Стоило варварам почуять опасность — и пять племён могли объединиться, занять удобную позицию или уйти ещё дальше на север, уничтожая за собой все запасы. Долго содержать огромное войско было тяжело даже Эренбертам. Такая война растянулась бы на месяцы и стоила слишком дорого.
Лобел, временно возглавлявший дом, и Регина это прекрасно понимали.
Поэтому всё делалось скрытно.
Селтрины закупали продовольствие через обычных купцов, везли небольшими партиями и складывали в подземных хранилищах. К нашему приезду там уже лежал запас еды и оружия для целой армии.
Подготовка была закончена.
Оставалось только одно.
— Молодой господин, ворота открываются, — сказал Хэнк.
Я уже видел.
Створки медленно расходились.
Нас встречали.
Мы всё-таки были почётными гостями.
А во главе встречающих наверняка ехала она.
Да. Конечно, ты.
Я улыбнулся, заметив Регину на белоснежном коне.
* * *
В Уайтхэвене царил покой.
Ничто не напоминало о том, что совсем скоро отсюда выступит большая армия.
Так и было задумано.
Варварские лазутчики должны были увидеть обычную мирную жизнь. Чтобы обмануть врага, сперва приходилось обмануть собственных людей.
Регина ехала рядом со мной.
— Ты уже слышал?
— О чём?
— Племя Белого Орла разбило Чёрного Медведя и подчинило его.
— Значит, всё-таки начали.
Я спокойно кивнул.
Для остальных новость была громом среди ясного неба. Пять племён столетиями сохраняли шаткое равновесие, и никто не решался нарушить его первым.
Но я ждал этого.
— Всё снова случилось так, как ты предсказывал, — сказала Регина.
Она верила мне и доверяла моим решениям. Без её поддержки совместный поход двух домов вообще не состоялся бы.
— Это нам на руку. Пожар ещё можно затоптать, пока он не разгорелся.
— Согласна.
Я выдержал паузу и сменил тему:
— Кажется, жители города меня ненавидят.
— Хочешь услышать это от меня?
— Нет уж, спасибо.
Я усмехнулся.
Для Уайтхэвена я был вором, который отнял у города любимую госпожу. А моё прежнее отношение к Регине делало всё ещё хуже. Было бы странно, если бы мне здесь радовались.
— После похода мнение изменится, — сказал я.
— Надеюсь.
— Кроме тебя, на меня никто не надеется.
Ни Лобел, ни рыцари Эренберта не ждали от отряда Селтрина великих подвигов. Деньги и припасы уже считались достаточным вкладом. Наше присутствие наверняка воспринимали как красивый жест наследника.
Меня это устраивало.
Чем меньше ожиданий, тем меньше давления.
— Докажи, — произнесла Регина.
— Что?
— Докажи, что достоин стать моим мужем.
Похоже, моё спокойствие её всё-таки задело, и она решила добавить давления сама.
Но такое давление было даже приятно.
Я посмотрел на неё и улыбнулся.
— Докажу.
Потому что я изменился.
И прежней неуверенности во мне уже не осталось.