Когда мы с Региной вышли после пира, Уайтхэвен и не думал засыпать. В окнах горел свет, на площадях играли музыканты, люди смеялись, спорили и пили прямо на улице. Победу праздновал весь город.
Я огляделся.
— Чем здесь кормят лучше всего?
— Кормят?
— После такого дня грех сразу расходиться. Давай ещё выпьем где-нибудь в городе.
Эту победу потом запишут на счёт Лобела, Регины и других командиров. Так и должно быть. Но я видел тех, без кого никакой победы не случилось бы: обычных жителей Уайтхэвена, которые взяли копья, встали в строй и пролили кровь рядом с рыцарями.
Мне хотелось разделить с ними праздник.
Разумеется, была и выгода. Поддержка северян ещё пригодится мне в будущем. Без них многие планы так и останутся красивыми словами. Но сегодня расчёт стоял на втором месте. Я действительно был рад, что мы выжили и победили вместе.
Регина, похоже, всё поняла без объяснений.
— Хорошо. Идём.
* * *
Таверна, куда она меня привела, была забита до отказа. Регина выбрала её без раздумий, значит, место знала хорошо.
Стоило нам войти, как шум стих. Потом люди один за другим начали подниматься.
— Госпожа Регина!
— Спасибо вам за сегодняшний день!
— Мы уж думали, вы не вернётесь после такой рубки!
— За нашу госпожу!
В этих голосах не было ни подобострастия, ни страха. Регину здесь любили. Не как далёкую наследницу великого дома, а как человека, который всегда вставал рядом, когда приходила беда.
На этот раз внимание досталось и мне.
— А госпожа мужа привела!
— Хорошая вы пара, глаз не отвести.
— Долгих вам лет вместе!
Один мужчина протиснулся ближе и поклонился.
— Вы меня, наверное, не помните. Я сегодня дрался слева от вас. Никогда не забуду, как вы прорубили строй.
— И я видел, — подхватил другой. — Смелости вам не занимать, господин Макс.
Они говорили искренне. Несколько дней назад в Уайтхэвене на меня смотрели как на южного богача, который купил себе место рядом с Региной. Теперь люди сами называли меня своим.
Я молча улыбнулся и кивнул.
— Свободных мест нет... — хозяин завертел головой. — А, погодите! Вон там стол освободился. Прошу, госпожа, господин.
Стол шатался, лавка была жёсткой, а на досках остались старые зарубки от ножей. Но сюда приходили не за серебряной посудой. Здесь хотелось сидеть среди гомона, слушать чужой смех и чувствовать, что город жив.
Регина заказала мясную похлёбку и выпивку.
В миске плавали жирные куски мяса, лук и коренья. Для северной зимы — самое то: горячо, сытно, солёно до предела. Специй тоже не пожалели.
— Ну как? — спросила Регина.
— Вкусно. Только после такой соли я завтра выпью половину колодца.
— Запивай сейчас.
Она наполнила мой стакан. От одного запаха в носу защипало.
На Севере, похоже, считали слабую выпивку пустой тратой времени.
Я сделал глоток и поморщился.
— Ух, чёрт. Этим можно краску с доспехов снимать.
— Не позорься.
— Я не северянин. Мне простительно.
— Уже нет.
Я поднял глаза.
Регина смотрела прямо на меня. Обычная холодность исчезла. В глазах плясал свет свечей, а на губах держалась едва заметная улыбка.
— Теперь ты настоящий северянин. Ты всем это доказал.
Вот оно.
То самое право стоять рядом с ней, о котором она говорила. Я его получил, и Регина была этим довольна. По её лицу всё читалось без слов.
— Значит, теперь и я могу называть себя северянином?
— Можешь.
Я осушил стакан и протянул его.
— Тогда наливай ещё.
— Вот теперь правильный настрой.
Она снова наполнила мой стакан. Я не остался в долгу и подлил ей.
— За победу.
Стаканы звякнули.
Люди вокруг давно поглядывали в нашу сторону. Наконец один мужчина набрался смелости и подошёл со своей кружкой.
— Простите... можно выпить вместе с вами?
— И нам? — тут же спросили из-за соседнего стола.
— Для нас это честь!
Через минуту вокруг уже толпилась половина таверны. Кто-то принёс лавки, кто-то просто сел на пол. Шум снова поднялся до потолка.
Я рассмеялся. Регина тоже позволила себе улыбнуться.
— Ладно! — я поднял стакан над головой. — Сегодня пьём все вместе!
Таверна взорвалась радостным рёвом.
* * *
Северные дела закончились лучше, чем я мог надеяться.
Мы уничтожили главную угрозу, укрепили союз, а заодно я заметно сблизился с Региной.
Это радовало особенно.
Путь Хирезии, одной из легендарных героинь, я уже прошёл. После этого пробудилась уникальная черта и дала мне способности, о которых прежде оставалось только мечтать.
Хирезия была лишь одной вершиной.
Путь Регины я ещё не прошёл до конца. Если и он даст такую же награду, моя сила снова вырастет. Значит, нам нужно стать ещё ближе.
Только торопиться нельзя.
Человеческие отношения не берутся штурмом. Чем сильнее давишь, тем быстрее всё портишь. Сейчас меня приняли её семья и северяне. На этом этапе большего и не требовалось.
— Теперь дальше...
Я вернулся мыслями к следующей задаче.
Рыцари Селтрина показали себя в настоящей войне. Больше никто не назовёт их нарядной охраной богатого дома. Но перед Имперской гражданской войной одного рыцарского ордена мало. Мне требовалась сила, способная одним появлением изменить ход сражения.
На поверхности быстро создать такую армию невозможно.
Зато ответ ждал под землёй.
Люди, в которых я вкладывал огромные деньги, годами выживали в настоящем аду. Они были закалены лучше многих солдат. Там каждый знал соседа, каждый прикрывал другого, и вместе они действовали почти как одна семья.
Я обеспечил их оружием и доспехами, не уступавшими рыцарским. Ран, гениальная мастерица, добавила к этому тяжёлые баллисты и Черепаший осадный таран.
Такой отряд сможет драться и в поле, и у крепостных стен. Я не просто надеялся на это — я был уверен.
Жители подземелья могли стать козырем в будущей войне.
Проблема была одна.
— Козырь бесполезен, если его нельзя разыграть.
Подземелье мы ещё не зачистили. Дальше начинались этажи, о которых не знал даже я. Раньше я медлил, потому что не хотел гнать людей на смерть. Теперь наши силы выросли, а времени оставалось всё меньше.
Пора было ускоряться.
— Не меньше одного этажа за две недели.
Первой целью стал четырнадцатый — тот самый, на котором прежние попытки заканчивались полным разгромом.
* * *
Четырнадцатый этаж встречал нас густым туманом.
Я слишком хорошо помнил это место. Сколько бы сил ни приводил сюда раньше, люди исчезали в белой мгле один за другим. Мы отбивались до последнего, теряли строй, путались в проходах и в конце концов погибали. После очередного разгрома я вообще перестал сюда спускаться.
Но сегодня всё было иначе.
— Стоять.
Я поднял руку. Колонна замерла.
Дальше чем на несколько шагов ничего не было видно. Именно поэтому этаж считался смертельным: нападение замечали, когда клинок уже входил в тело. Здесь нельзя было вовремя перестроиться, нельзя было понять, откуда придёт следующий удар.
Раньше — нельзя.
Теперь я видел.
- Глаз героя.
Эта способность показывала не только слабые места противника. Она находила ловушки, подсказывала путь в лабиринте и выхватывала из укрытия тех, кто готовился к засаде.
Глаз героя не позволял видеть далеко, зато у меня была другая черта.
- Интуиция героя.
Интуиция давала направление, а Глаз героя уточнял место. Вместе они почти не оставляли слепых зон.
Я повернулся к отряду.
— Действуем, как договаривались. Строй не ломать. За отступающим врагом не гнаться.
В тумане нельзя было увлекаться. Наши враги пользовались мглой, нападали бесшумно и сразу исчезали. Но людей они чуяли даже сквозь туман и сами лезли в бой. Значит, нужно было держать оборону, встречать удар, не ломая строя, и отвечать всей линией.
— Понял, — сказал Гвен.
— Сделаем, Спаситель, — отозвался Дункан.
— Да, Спаситель, — добавила Милия.
Каждый отвечал за свою сторону строя. Четвёртое направление я брал на себя и одновременно руководил всем отрядом. Благодаря Глазу героя на передовой я был полезнее любого другого.
Я указал в туман.
— Ориентир там. Запомните направление и расстояние.
Командиры повторили его своим людям.
— Двигаемся. Медленно, строй держать.
Я шагнул первым.
* * *
Их называли тенями, и точнее слова было не найти.
Бесформенные чёрные силуэты плыли над землёй, не касаясь её. Они не походили на Гульшана, бывшего главу Красного Дождя: тот растворялся во мраке и обладал чудовищной силой. Но и эти твари доставляли достаточно хлопот: двигались без звука, меняли очертания и выбрасывали из тел тонкие чёрные жгуты, способные пробить человека насквозь.
Именно из-за них мы столько раз здесь погибали.
Сегодня они казались почти безобидными.
— Слабость. Ещё одна. И ещё.
Красные точки были повсюду. На каждой тени — сразу несколько крупных отметин. После северных воинов, у которых порой едва находилась одна брешь, эти противники казались лёгкой добычей.
Я ткнул Черепашьим мечом в место, отмеченное ближайшей красной точкой.
Ш-ш-ш!
Тень сжалась, издала тонкий визг и растаяла.
Вторая исчезла так же. За ней третья.
Я едва не начал насвистывать.
Неужели мы столько раз умирали от этой ерунды?
Нет, раньше они действительно были опасны. В тумане невозможно было предугадать ни движение, ни удар. Теперь же каждая атака читалась заранее, а уязвимые места светились перед глазами.
— Братец Макс, ты сегодня прямо неудержим, — сказала Ран из центра строя.
Хлоп-хлоп.
Она даже поаплодировала.
Сражение шло настолько легко, что шутка уже не казалась неуместной.
Дункан снёс одну тень широким ударом и презрительно фыркнул.
— И вот этой хрени мы боялись? С виду страшные, а на деле — одно название.
Ты от этой ерунды, между прочим, умирал столько раз, что считать надоело.
— Всё благодаря безупречному плану Спасителя, — немедленно сказала Милия.
Она не упускала ни единой возможности меня похвалить.
На этот раз, впрочем, была недалека от правды. Попади мы в прежнюю засаду, сразу потеряли бы не меньше десятой части отряда.
— Не расслабляться, — одёрнул всех Гвен. — Загнанный зверь опасен вдвойне.
Я покосился на него.
Даже самый рассудительный из нас уже сравнивал теней с крысами.
Я не удержался и усмехнулся.
— Раз сил хватает на болтовню, прибавьте темп. Быстрее закончим — быстрее уйдём отсюда.
Отряд ответил дружным гулом.
Мы прошли по четырнадцатому этажу, сметая всё на пути.