В доме Эренберт Лобела называли Гигантом Севера. Обычно такие прозвища сильно преувеличивали достоинства носителя, но здесь всё оказалось предельно честно.
Мне пришлось задрать голову.
Лоуренс Ламберт и Годвин тоже возвышались над большинством мужчин, однако рядом с Лобелом даже они смотрелись бы не так внушительно. Ростом он был не меньше двух метров двадцати, а широченные плечи и могучее сложение делали его ещё крупнее. Стоявшие за ним рыцари были рослыми и широкоплечими, но на фоне хозяина казались самыми обычными людьми.
Вживую он ещё здоровее.
До этого я знал Лобела лишь по игре, да и там видел его нечасто. Во время Имперской гражданской войны он сдерживал Дархана, объединившего северные племена, и полноценно появлялся лишь после окончания войны. Громкое имя, впечатляющая сила — и при этом роль второго плана.
Меня такое положение не устраивало. Лобел был нужен мне, дому Селтрин и, разумеется, Регине.
— Давно не виделись, брат.
Я поприветствовал его со всей положенной учтивостью. Передо мной стоял не только человек, который сейчас возглавлял дом Эренберт, но и старший брат моей невесты.
— Хм.
Лобел не ответил сразу. Он молча разглядывал меня сверху вниз, будто прикидывал, что от прежнего Макса ещё осталось.
— Ты сильно изменился.
Ничего удивительного. Любой, кто помнил прежнего беспутного наследника дома Селтрин, сказал бы то же самое.
— Раз ты так считаешь, спорить не стану.
— И говорить научился, — хмыкнул Лобел.
Его ладонь легла мне на плечо. Со стороны жест мог показаться дружеским, но рука была такой тяжёлой, что я сразу понял: будущего родственника пока лишь проверяют на прочность.
Впрочем, я его не винил.
— Садись.
Лобел устроился во главе стола, а я занял место справа. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Примерно так и выглядели наши отношения: откровенной вражды уже не было, но до настоящего доверия было далеко.
Регина села возле меня. Сразу стало спокойнее. Рыцари Лобела смотрели без особой любви, однако при ней никто не позволял себе лишнего.
Неплохо устроился за спиной у невесты.
Я едва не усмехнулся.
— Как поживает граф Селтрин? — спросил Лобел.
— Хорошо.
— Передай ему мою благодарность за помощь.
— Обязательно.
— Уже то, что он прислал сюда тебя, многое говорит о его намерениях.
В этих словах не было насмешки. Все знали, как граф дорожит сыном. Отправив наследника вместе с рыцарями Селтрина, отец показал: союз для него не пустая формальность. Дом Эренберт собирался платить за эту войну кровью и имел право ждать от союзников не одних красивых обещаний.
Лобел немного помолчал, затем спросил без всяких обходных слов:
— Ты хочешь отсидеться в безопасности или будешь сражаться?
За его спиной едва заметно переглянулись рыцари.
Для Эренбертов сам вопрос звучал странно. Во время войны здесь не прятали никого, кто мог держать оружие. Женщины тоже выходили в строй, если были способны сражаться. Исключение делали лишь для детей, стариков и больных.
И всё же Лобел оставлял мне выбор. Вероятно, ради графа Селтрина.
— Я приехал воевать.
Ответ прозвучал спокойно. Другого у меня и быть не могло. Спрячься я в тылу, остался бы цел, но до конца жизни слышал бы за спиной смешки северян. Мне требовалось доказать, что я не прежний Макс. Ради этого я и прибыл в Уайтхэвен. Ради этого Регина просила меня не отступать.
— Значит, пойдёшь в резерв, — сразу решил Лобел.
С военной точки зрения возразить было трудно. Рыцари Селтрина не знали порядков Эренбертов, не участвовали в их учениях и могли нарушить строй в решающий момент. Для пришлого отряда резерв был разумным местом.
Но меня такое решение не устраивало.
— Я понимаю, что резерв важен. Однако я привёл сюда своих людей от имени дома Селтрин. Мы должны выйти на передовую и защитить честь семьи там, где идёт настоящий бой.
— На передовую? — Лобел прищурился. — Не надорвёшься?
— Если бы сомневался, остался бы дома.
Несколько рыцарей нахмурились. Наверняка решили, что перед ними самоуверенный щенок, который ни разу не нюхал крови и уже рвётся командовать.
— Уверенности тебе не занимать, — произнёс Лобел. — Только за такие слова придётся отвечать.
— Я готов.
— Ладно.
Он кивнул адъютанту. Тот принёс свёрнутую карту и разложил её на столе.
Перед нами лежал весь север. В центре был отмечен Уайтхэвен, вокруг него — города и владения дома Эренберт. Но меня интересовало другое: бескрайние Снежные равнины за северной границей и земли племён.
Прежде независимых племён было пять. Теперь осталось четыре: Чёрного Медведя уже подчинил Дархан.
Мой взгляд остановился на его владениях.
Самый опасный противник. Будущий владыка варваров. Белый Орёл ещё не успел расправить крылья, и сейчас его было легче всего остановить. Иначе покой северу больше не снился бы.
— Посмотрим, готов ли ты к передовой, — сказал Лобел. Потом повернулся к сестре: — Регина, ты ведь не рассказывала ему наши планы?
— Разумеется, нет.
Лобел тут же качнул головой.
— Прости. Не стоило спрашивать.
Он прекрасно знал сестру и не сомневался в её выдержке. Но, задав вопрос при всех, он сразу пресёк возможные разговоры. Теперь никто не мог заявить, будто я заранее получил ответ.
— Представь, что ты командуешь всей армией, — продолжил он. — Покажи, как повёл бы войска.
Стук.
Фигурка пехотинца опустилась на карту. Рядом адъютант выложил конницу, лучников и тяжёлых рыцарей.
Вот, значит, какая проверка.
Задача выглядела простой лишь на первый взгляд. Для внятного решения требовалось учитывать численность войск, снабжение, дороги, сроки и характер противника. Отделаться общими словами мог любой дурак. Дать рабочий план — уже нет.
Я опёрся подбородком на ладонь.
— Начнём с того, что в распоряжении дома Эренберт около пятнадцати тысяч бойцов.
Рыцари перестали скрывать удивление. Посторонний человек не мог знать даже примерную численность северной армии. Такие сведения не раскрывали даже союзникам.
Мне помогала память об Имперской гражданской войне. Я знал, сколько людей Эренберты тогда сумели вывести против варваров.
— Всего пятнадцать тысяч? — безучастно спросил Лобел. — Ты слишком низко нас оцениваешь.
Он проверял, угадал я или действительно понимаю положение.
— При общем призыве вассалов вы соберёте до тридцати тысяч. Но сейчас этого делать нельзя. Пока люди стекутся со всех владений, Дархан узнает о походе и успеет подготовиться.
Лобел скрестил руки на груди.
— Значит, сам дом Эренберт способен выставить лишь половину? Почему?
— Из-за малочисленности населения. Север закаляет людей, но не кормит их. Здесь мало жителей, а ещё меньше тех, кого можно надолго оторвать от хозяйства.
Эренбертов ставили в один ряд с домом Каверн на востоке и домом Хенатус на юге. Однако плодородные земли позволяли Кавернам и Хенатусам без особого труда собрать вдвое больше воинов. На севере каждая тысяча давалась тяжелее.
— Откуда сыну купца известны наши переписи? — спросил Лобел.
Вот это уже было опаснее. Перепись означала налоги, доходы и реальные возможности владения. Подобные бумаги чужакам не показывали.
— Мне не нужны ваши книги. Достаточно проследить, сколько зерна, ткани и железа проходит через города. Торговля выдаёт численность людей не хуже переписи.
Я соврал легко и без запинки. На самом деле всё подсказала игра, но объяснение прозвучало правдоподобно.
Лобел рассмеялся.
— Вот как. Любопытно. Продолжай.
Я взял фигурку всадника.
Стук.
Я поставил её у узкого прохода в хребте Калькар, который запирал Снежные равнины с севера.
— Сначала нужно занять ущелье Полярной звезды. Туда следует отправить конницу: здесь важнее всего скорость.
— Зачем перекрывать проход? — спросил Лобел.
— Потому что это единственный путь на север. Если варвары уйдут через ущелье, поход потеряет смысл.
Хребет Калькар тянулся сплошной каменной стеной. Лишь в одном месте горы расходились, оставляя узкую дорогу. Стоило закрыть её, и у племён оставался единственный выход — на юг, прямо к землям Эренбертов.
— Сколько людей? — спросил Лобел.
— Тысяча всадников.
— Мало.
— Для открытого поля — да. Для тесного ущелья, которое само служит крепостью, хватит с избытком. Главное — прийти первыми.
Лобел несколько секунд смотрел на карту, потом громко расхохотался.
— Вырос ты, Макс. Чёрт возьми, и правда вырос.
Странное чувство: меня хвалил человек, рядом с которым я сам казался подростком.
— Пока неплохо, — сказал он, успокоившись. — Но я хочу услышать весь план.
Я расставил остальные фигурки, объяснил порядок движения и назвал место, где, по моему расчёту, должна была решиться война. Чем дольше я говорил, тем внимательнее слушали рыцари. Прежнее недоверие исчезло; на его месте появились интерес и уважение.
Лобел тоже смотрел уже иначе.
— Право выйти на передовую ты доказал, — наконец признал он. — Но карта не поле боя.
— Значит, докажу ещё раз там.
— Не сомневаюсь. Есть пожелания по назначению?
— Хочу сражаться рядом с Региной. Не только потому, что она моя невеста. Среди ваших командиров она лучшая.
— Пристрастно, — усмехнулся Лобел, — но по существу верно. Хорошо. Будешь в её крыле. Покажи, на что способен рядом с моей сестрой.