Огромный серебряный волк едва держался на лапах.
Его величественное тело было изрублено топорами, исколото копьями и раздроблено молотами. Кровь ручьями стекала на землю, и лесная подстилка под ним уже стала багровой.
Впрочем, не вся эта кровь принадлежала Хиену. Вокруг валялись серые дворфы: раздавленные, растерзанные, с переломанными руками и ногами. Они тоже щедро напоили лес своей кровью.
Но враг всё ещё стоял.
Почти половина отряда уцелела, и сил у них, похоже, оставалось вдоволь. Впереди, разумеется, стоял вождь Калькус.
— Ха-ха-ха! Ещё немного, парни! Око за око, кровь за кровь! Пусть сполна заплатят!
Его рёв прокатился по лесу. Калькус и после долгой бойни не выдохся; одного его голоса хватило, чтобы дворфы снова воспряли духом.
— Да!
— Добьём их!
— За наших братьев! Никого не оставим!
Ответный гул оглушил Хиена.
Он оскалился от боли. Из пустой глазницы торчало лезвие топора. Морда была изрезана, многие кости раздроблены.
Хиен понимал: битва проиграна.
Отступить он всё равно не мог. Да и куда ему было отступать? Этот лес принадлежал Матери. Здесь зарождалась жизнь. Эту землю он обязан был защищать до последнего вздоха.
— А-у-у-у-у-у!
Над лесом разнёсся протяжный волчий вой. В нём не осталось ни страха, ни сомнений — только отчаянная решимость.
Раз уж ему суждено умереть, он утащит за собой столько врагов, сколько сможет.
Мать! Я буду защищать тебя, пока жив!
Грохот!
Собрав последние силы, Хиен рванулся на серых дворфов.
* * *
Все высшие эльфы услышали его вой. И каждый понял, что он означал.
Глаза Хидала налились кровью. Из обрубка руки хлестала кровь, и земля под ногами уже потемнела. Впрочем, потерянная рука была далеко не худшей его раной. Всё тело покрывали порезы и колотые раны, а из распоротого живота вываливались внутренности.
Будь он кем-то другим, давно бы умер.
Хидал никогда не считал себя слабым. Но нынешний враг оказался слишком силён и напал в самый неподходящий момент.
И всё же сдаться Хидал не мог. Мать и её землю нужно было защитить любой ценой.
Он принял решение.
Хивин.
Хидал связался с ним мысленно.
Хивин сражался с Наташей, стараясь прикрыть обессилевшего товарища. Он был ранен не так тяжело, но долго всё равно не продержался бы.
Говори!
Ответ пришёл сразу. Хивину некогда было отвлекаться даже на мгновение.
Я задержу их. Забирай старейшину и бегите к Матери.
Что?.. Ты о чём вообще?
Там остались големы. С ними вы протянете дольше.
И какой в этом смысл?..
Ты забыл? Сегодня возвращается принцесса.
Т-точно! Тогда...
Принцесса Забытого Леса — Хирезия.
Она была единственной женщиной среди высших эльфов их поколения и, по общему мнению, самой чудаковатой из всех. Впрочем, ещё в одном они сходились безоговорочно: Хирезия была сильнейшей.
Если кто и мог переломить ход битвы и защитить Мать, то только она.
Хидал собирался купить ей время.
Но ты тоже должен уйти!
Я уже не жилец. Как и Хиен.
Хиен вложил в последний вой все оставшиеся силы. Хидал тоже чувствовал, что конец близко. А вот Хивин ещё мог сражаться. Старейшина, судя по всему, тоже держался.
Х-Хидал...
Считаю до трёх. Как скажу «три, беги. Раз... Три!»
Топот!
Хивин всё-таки сорвался с места.
В ту же секунду Хидал бросился на Наташу.
— Значит, вот как решил?
Она прищурилась и повела невидимым мечом по горизонтали, метя точно в шею.
Свист!
Клинок вспорол плоть. В воздух брызнула кровь.
Ещё немного — и голова Хидала слетела бы с плеч. Но в последнюю долю секунды он дёрнулся в сторону. Этого крохотного движения хватило, чтобы пережить удар.
Не добила?
Ресницы Наташи едва заметно дрогнули.
Она не зазевалась и не потеряла самообладания. Просто недооценила, на что способен умирающий высший эльф.
— Не пройдёшь! Никогда!
Хидал обрушил на неё меч. В этот удар он вложил всё, что у него ещё оставалось. Быстрее и яростнее он прежде не бил.
Наташа отступила.
Чирк!
Лезвие задело ключицу.
Впервые за весь бой чужой клинок коснулся её тела. Впервые пролилась её кровь.
Наташа провела левой ладонью по ране и посмотрела на красные пальцы.
— Хороший удар... Но ничего он не меняет.
Она высоко подняла невидимый меч.
* * *
Старейшина бился с Посланником на равных. Их силы оказались на удивление близки, и ни один пока не мог взять верх.
Но старейшина нервничал сильнее. Он прекрасно понимал, что остальные сражения складываются не в пользу эльфов.
Вот же дерьмо... Не думал, что захватчики окажутся настолько сильными.
Положение было хуже некуда. Перед глазами уже вставал самый страшный исход, а способа его избежать старейшина не видел.
— Позорище какое-то, — раздражённо бросил Посланник. — Не могу справиться с одним стариком.
С виду он оставался человеком, но тело было устроено так уродливо, будто человеческая анатомия для него ничего не значила. За время боя старейшина успел убедиться: один только Посланник — смертельно опасный противник. А ведь он пришёл не один.
Значит, хотя бы его надо убить здесь.
Старейшина собрал силы и крепче сжал посох.
— Ладно, придётся постараться. — Посланник цокнул языком. — Не хотел всерьёз драться с такой рухлядью.
В тот же миг его присутствие изменилось.
От тела пополз мутный серый туман. В воздухе повеяло могильным холодом, а глаза Посланника стали белыми.
Что это?..
Старейшина нахмурился. Такого давления прежде не было. От новой силы веяло чем-то мерзким и зловещим.
Он до сих пор не дрался всерьёз?..
В груди похолодело. Оказалось, всё-таки могло стать ещё хуже.
— Спокойно ты не сдохнешь. Я...
Посланник вдруг осёкся и отскочил.
Мимо его головы просвистело копьё.
Хивин.
— Старейшина, бегите!
— Что?
— К Матери! Быстро! Остальные прикрывают отход!
Одного взгляда на Хивина хватило, чтобы всё понять.
— Хорошо!
Старейшина развернулся и побежал. Хивин сразу последовал за ним.
— И после этого ещё дёргаются, загнанные крысы, — процедил Посланник.
Из всех нападавших только он не сумел никого убить, а теперь ещё и упустил старика. Выглядело это паршиво.
Потом его лицо вдруг просветлело.
— Хотя нет... Им будет куда больнее, если они увидят, как их Мать горит у них на глазах. Верно?
На губах появилась жестокая улыбка.
— Скоро и я полюбуюсь на это зрелище...
Глаза Посланника загорелись нетерпением.
* * *
Мы бежали без остановки.
Я давно потерял счёт времени и старался не отставать от Хирезии, не сводя глаз с её спины.
Наконец она остановилась.
На этот раз я сразу понял: впереди беда. Запах крови стал таким густым, что от него мутило.
Я подошёл ближе и замер.
Перед нами лежал огромный волк. Всё его тело было залито кровью. Только на уцелевшей передней лапе шерсть оставалась белой, как снег.
Чудовище?.. Нет. Ничего чудовищного в нём не было. Скорее, хранитель леса. Он наверняка сражался на стороне высших эльфов.
Теперь хранитель был мёртв. Его тело изрубили почти до неузнаваемости.
А рядом стояли убийцы.
Они уже здесь?..
Я наконец увидел врага — и сразу узнал его.
Серые дворфы.
Не обычные дворфы, а цепные псы Красного Дождя. Безжалостные убийцы, готовые вырезать кого угодно по приказу. В игре мы с товарищами гибли от них снова и снова. Они действовали слаженно, дрались яростно и наседали стаей, как бешеные собаки.
Так вот кто загнал её в безвыходное положение...
Следом пришла мысль ещё хуже.
Постой. Даже она не пережила бы встречу с целым отрядом...
Хирезия была сильна, но врагов оказалось слишком много. Если Красный Дождь успел разорить Забытый лес, её шансы уцелеть при столкновении с ними были ничтожны.
Значит, раньше они разминулись.
Я появился — и она вернулась раньше срока?
Мысли заметались. Предчувствие беды сдавило грудь.
Но выбора всё равно не было. Ни у Хирезии, ни у меня. Ей нужно было спасать семью. Мне — помочь ей.
— Дворфы... — тихо произнесла Хирезия.
В её голосе звенела сдержанная ярость.
Потом она посмотрела на отрубленную голову высшего эльфа.
— И снова...
Хирезия медленно вдохнула, силой заставляя себя успокоиться.
Рана была такой же, как у двух эльфов, найденных раньше: её оставил один точный удар меча. Теперь, когда мы знали, что за нападением стоит Красный Дождь, имя убийцы напрашивалось само.
Она тоже здесь...
Это могла быть только Наташа — тёмная эльфийка и лучшая фехтовальщица Красного Дождя.
Я снова почувствовал, как близко смерть.
Но отступить я не мог. Отступить — значит спасти только себя. Прежний я, ещё никак не связанный с Хирезией, возможно, так бы и поступил.
Теперь всё изменилось.
Она стала мне дорога. Настолько, что ради неё я был готов рискнуть жизнью.
— Ещё не всё потеряно, — сказала Хирезия.
Она справилась с потрясением почти сразу. Вернее, даже не позволила себе потерять голову.
— Эта тропа ведёт к Матери. Враг наверняка идёт туда. Но её энергия не ослабла.
Хирезия рассуждала холодно и здраво, и мне стало немного легче. Пока она сохраняла самообладание, у нас оставался шанс вместе найти выход.
— Значит, Мать находится...
— Недалеко.
Я невольно напрягся.
— Времени мало, но прежде чем идти дальше, надо придумать план.
— План?
— Враг ещё не знает, что мы здесь. Поэтому...
Я вынул из кармана свиток невидимости.